Книги по тегу «дарк»: ""
Моя жизнь была беззаботной и обыденной, пока в ней не появился он... Монстр оказался намного лучше Принца.
В водовороте безумных чувств, я потеряла всё и обрела свободу. Так стоит ли выбрать чудовище? Или сказка может быть лишь с принцем?
В водовороте безумных чувств, я потеряла всё и обрела свободу. Так стоит ли выбрать чудовище? Или сказка может быть лишь с принцем?
— Шшш... — его пальцы сжимают моё лицо, большой палец скользит по нижней губе. — Я знаю, ты меня ненавидишь.
Он наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание на своих губах. Горячее. Рваное.
— Ненавидь. Мне нравится, как ты ненавидишь. Как твои глаза горят. Как ты кусаешь губы, чтобы не застонать.
Его большой палец надавливает на мою губу, оттягивает её вниз.
— Ненавидь меня громче...
***
В особняке Сабуровых стол накрыт на четверых, но за ужином нас только трое.
Филипп не спускается к столу, не разговаривает, не смотрит в мою сторону. Только однажды, в первую ночь, он вышел из темноты и схватил меня так, будто хотел убедиться — я настоящая.
Или искал в моём лице кого-то другого.
В академии о нём рассказывают легенды. Шёпотом. С оглядкой. Говорят — псих. Говорят — опасен. Говорят — держись подальше.
Я бы и рада.
Вот только мы живём под одной крышей.
Он наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание на своих губах. Горячее. Рваное.
— Ненавидь. Мне нравится, как ты ненавидишь. Как твои глаза горят. Как ты кусаешь губы, чтобы не застонать.
Его большой палец надавливает на мою губу, оттягивает её вниз.
— Ненавидь меня громче...
***
В особняке Сабуровых стол накрыт на четверых, но за ужином нас только трое.
Филипп не спускается к столу, не разговаривает, не смотрит в мою сторону. Только однажды, в первую ночь, он вышел из темноты и схватил меня так, будто хотел убедиться — я настоящая.
Или искал в моём лице кого-то другого.
В академии о нём рассказывают легенды. Шёпотом. С оглядкой. Говорят — псих. Говорят — опасен. Говорят — держись подальше.
Я бы и рада.
Вот только мы живём под одной крышей.
Он был другом её отца. Её защитой. Её запретом. В доме, где честь значила больше жизни, между ними вспыхнула связь, которой не должно было быть — грязная, зависимая, разрушительная. Это история не о любви, которая побеждает, а о любви, которая остаётся — даже когда всё давно кончено.
Я не просил спасения, тем более такой ценой, но эта отчаянная девчонка всё же вмешалась, а потом сбежала, оставив меня с удавкой на шее.
Я искал её, чтобы наказать и заставить разорвать эту проклятую связь. Хотел вернуть всё, как было в моей жизни — холодно, пусто и безопасно. А потом, когда взглянул в бездонные карие глаза Танассии и вдохнул запах её кожи, я понял: шансов у нас нет. Мы обречены…
Я искал её, чтобы наказать и заставить разорвать эту проклятую связь. Хотел вернуть всё, как было в моей жизни — холодно, пусто и безопасно. А потом, когда взглянул в бездонные карие глаза Танассии и вдохнул запах её кожи, я понял: шансов у нас нет. Мы обречены…
Пойти учиться в лицей «благородных девиц» и поселиться в доме строгой тётки — то еще приключение, но когда выясняется, что по соседству обитает ее сын, становится еще интереснее. Красивый, наглый, сексуальный… и теперь они живут под одной крышей.
София готова горы свернуть, чтобы этот взрослый самодовольный тип ее заметил, а Даниил… Он тоже не против поиграть с дерзкой бунтаркой. Правила просты: не потерять контроль. Но кто сказал, что они умеют соблюдать правила?
P.S. Если вы уже напряглись — выдохните. Даниил и София не родственники по крови. Просто судьба та еще шутница!
София готова горы свернуть, чтобы этот взрослый самодовольный тип ее заметил, а Даниил… Он тоже не против поиграть с дерзкой бунтаркой. Правила просты: не потерять контроль. Но кто сказал, что они умеют соблюдать правила?
P.S. Если вы уже напряглись — выдохните. Даниил и София не родственники по крови. Просто судьба та еще шутница!
Вэй — полукровка. Ребёнок оборотня и человеческой женщины. В мире таких уничтожают. Кодекс Волка утверждает, что полукровки оскверняют их священную кровь.
Но Вэй не повезло, её не убили сразу. Она попала к жестокому отморозку, альфе Серебристых волков Нью-Йорка. И по счастливому стечению обстоятельств смогла сбежать.
Садист-серебристый отправил по её следу лучшего охотника на сбежавших волчиц — Собирателя душ. Но не учёл того, что охотник может восстать против заказчика.
Но Вэй не повезло, её не убили сразу. Она попала к жестокому отморозку, альфе Серебристых волков Нью-Йорка. И по счастливому стечению обстоятельств смогла сбежать.
Садист-серебристый отправил по её следу лучшего охотника на сбежавших волчиц — Собирателя душ. Но не учёл того, что охотник может восстать против заказчика.
– Может, просто подойдёшь к нему в универе и познакомишься… ну, типа, классическим способом?
Резко разворачиваюсь, хватая ртом воздух.
– Роза, ты в своём уме? Это же АДАМ!
– И что? Обычный мажорик. Тоже мне пуп Земли.
А вот теперь, кажется, у меня дым валит из ноздрей.
– Я. Не могу. Просто. Взять. И подойти. К Адаму. Никто не может, он сам всегда выбирает девушек. Понимаешь? Не девушки выбирают его, а он их, – говорю, откидывая назад волосы.
– Пф-ф-ф… Так, может тебе просто не быть как все и этим его и зацепишь?
***
Зацепила, блин!
Сначала спалилась в его спальне, а затем в машине. И мне бы бояться, но то, как ОН взрывается, когда я косячу – стоит моих мучений.
Особенно приятно то, что происходит после…
Резко разворачиваюсь, хватая ртом воздух.
– Роза, ты в своём уме? Это же АДАМ!
– И что? Обычный мажорик. Тоже мне пуп Земли.
А вот теперь, кажется, у меня дым валит из ноздрей.
– Я. Не могу. Просто. Взять. И подойти. К Адаму. Никто не может, он сам всегда выбирает девушек. Понимаешь? Не девушки выбирают его, а он их, – говорю, откидывая назад волосы.
– Пф-ф-ф… Так, может тебе просто не быть как все и этим его и зацепишь?
***
Зацепила, блин!
Сначала спалилась в его спальне, а затем в машине. И мне бы бояться, но то, как ОН взрывается, когда я косячу – стоит моих мучений.
Особенно приятно то, что происходит после…
— Попалась, мышка, — его дыхание обжигает кожу. — Хочешь, чтобы я остановился? Просто скажи «нет». Но если ты промолчишь... я приму это за «да».
Три года я была его тенью. Его личным, до смешного неуклюжим сталкером. Я знала о нём всё, кроме одного — какой он в ярости. Первоапрельская шутка стала моей роковой ошибкой. Он поймал меня.
И наказал. Жестоко, унизительно и… до дрожи в коленках возбуждающе. А ещё отобрал мой телефон со всеми доказательствами моей одержимости и превратил его в оружие против меня. Он думает, что теперь я его собственность.
Посмотрим, как этому плохому мальчику понравится его новая, очень плохая девочка...
Три года я была его тенью. Его личным, до смешного неуклюжим сталкером. Я знала о нём всё, кроме одного — какой он в ярости. Первоапрельская шутка стала моей роковой ошибкой. Он поймал меня.
И наказал. Жестоко, унизительно и… до дрожи в коленках возбуждающе. А ещё отобрал мой телефон со всеми доказательствами моей одержимости и превратил его в оружие против меня. Он думает, что теперь я его собственность.
Посмотрим, как этому плохому мальчику понравится его новая, очень плохая девочка...
— Сколько ты стоишь?
Меня бросает в жар. Он произнёс это так спокойно, безразлично, словно обсуждал цену на бутылку вина или дорогие часы.
— Что? — мой голос звучит слабо, слишком тихо в этой огромной комнате.
Он делает шаг вперёд, сокращая дистанцию.
— Ты ведь здесь не просто так, — голос низкий, хриплый, почти ленивый. — Я купил тебя.
Слова падают на меня тяжелыми каплями. Купил. Как вещь. Как товар.
— Нет… — я качаю головой, пятясь назад. — Это ошибка.
— Ошибка? — усмешка кривит его губы, но в глазах нет ни намёка на веселье. — Ты правда думаешь, что я допускаю ошибки?
Он вновь приближается. Крупный, сильный, самоуверенный. Мужчина, которому принадлежит этот мир.
— Я не на аукционе, — мой голос дрожит, но я сжимаю кулаки, заставляя себя говорить. — Никто не может меня купить. Я… я не вещь, — заикаюсь.
Он не отвечает. Просто протягивает руку и касается моего подбородка. Одно лёгкое движение — и мое лицо оказывается в нескольких сантиметрах от его.
— К
Меня бросает в жар. Он произнёс это так спокойно, безразлично, словно обсуждал цену на бутылку вина или дорогие часы.
— Что? — мой голос звучит слабо, слишком тихо в этой огромной комнате.
Он делает шаг вперёд, сокращая дистанцию.
— Ты ведь здесь не просто так, — голос низкий, хриплый, почти ленивый. — Я купил тебя.
Слова падают на меня тяжелыми каплями. Купил. Как вещь. Как товар.
— Нет… — я качаю головой, пятясь назад. — Это ошибка.
— Ошибка? — усмешка кривит его губы, но в глазах нет ни намёка на веселье. — Ты правда думаешь, что я допускаю ошибки?
Он вновь приближается. Крупный, сильный, самоуверенный. Мужчина, которому принадлежит этот мир.
— Я не на аукционе, — мой голос дрожит, но я сжимаю кулаки, заставляя себя говорить. — Никто не может меня купить. Я… я не вещь, — заикаюсь.
Он не отвечает. Просто протягивает руку и касается моего подбородка. Одно лёгкое движение — и мое лицо оказывается в нескольких сантиметрах от его.
— К
Трилогия о падре, который предал Бога ради женщины
«Бог молчит. Заговорит сталь».
Элитный убийца в сутане и воровка
Одержимость на грани фола
Грязный триллер и горячая эротика
Первый грех совершен. Скорпион сорвался с цепи. Теперь за ними идут те, кто обучил его убивать, и они не остано
Сюжет: Грязный, пропитанный потом и кровью триллер, где эротика — это способ не сойти с ума, а выстрелы — единственная честная молитва.
«Бог простит. Но Инквизиция — никогда».
«Бог молчит. Заговорит сталь».
Элитный убийца в сутане и воровка
Одержимость на грани фола
Грязный триллер и горячая эротика
Первый грех совершен. Скорпион сорвался с цепи. Теперь за ними идут те, кто обучил его убивать, и они не остано
Сюжет: Грязный, пропитанный потом и кровью триллер, где эротика — это способ не сойти с ума, а выстрелы — единственная честная молитва.
«Бог простит. Но Инквизиция — никогда».
Выберите полку для книги