Книги по тегу «запретные отношения»: ""
Два месяца я работала на Филиппа Лунёва, стараясь не смотреть в глаза, не краснеть от его пошлых шуток и игнорировать сплетни коллег о нашем «романе».
Всё изменилось, когда Фил решил, что мой день рождения лучший повод сбросить маски.
Один черный матовый пакет. Одна красная лента. И содержимое, которое заставило меня влететь в его кабинет с требованием немедленного скандала.
Но Фил не из тех, кто отступает перед истериками. Он из тех, кто превращает гнев в страсть, а «правильных» девочек — в своих личных трофеев.
— Отмени своего Витю, Настя. Если ты не наденешь это сегодня вечером, я лично проверю, чем ты занимаешься по ночам.
Теперь у меня есть выбор: остаться верной своему скучному, но надежному парню или позволить боссу-тирану разрушить всё, что мне дорого. Но проблема в том, что когда Фил смотрит на меня своими темными глазами, я забываю, как дышать.
Всё изменилось, когда Фил решил, что мой день рождения лучший повод сбросить маски.
Один черный матовый пакет. Одна красная лента. И содержимое, которое заставило меня влететь в его кабинет с требованием немедленного скандала.
Но Фил не из тех, кто отступает перед истериками. Он из тех, кто превращает гнев в страсть, а «правильных» девочек — в своих личных трофеев.
— Отмени своего Витю, Настя. Если ты не наденешь это сегодня вечером, я лично проверю, чем ты занимаешься по ночам.
Теперь у меня есть выбор: остаться верной своему скучному, но надежному парню или позволить боссу-тирану разрушить всё, что мне дорого. Но проблема в том, что когда Фил смотрит на меня своими темными глазами, я забываю, как дышать.
В мире, где алхимия правит законами бытия, ученица совершает роковую ошибку. Похищая древний фолиант из библиотеки своего наставника, она случайно становится жертвой собственного любопытства. Её единственный шанс на спасение — холодный и неприступный мастер.
Вода на четвёртой ступеньке. Ветер рвёт подол, ливень хлещет, и платье – ужасное шёлковое платье за двенадцать тысяч – прилипло так, что виден каждый шов кружевного белья. Каждый. И он не скрывает, что видит. Глаза – как у человека, которого сутки не кормили и наконец поставили перед столом.
Ладонь протягивается. Большая. С мозолями. Раскрытая. Ждёт.
Тело предаёт раньше головы.
Моя рука ложится в его. Горячие пальцы смыкаются. В животе – обрыв.
– Бегом.
Лифт на сто сороковой. Двери закрываются.
Ладонь протягивается. Большая. С мозолями. Раскрытая. Ждёт.
Тело предаёт раньше головы.
Моя рука ложится в его. Горячие пальцы смыкаются. В животе – обрыв.
– Бегом.
Лифт на сто сороковой. Двери закрываются.
— Я не могу молчать, — твёрдо сказал он. — Я пытался. Я старался держать дистанцию. Но ты здесь, в моём доме, и я не могу перестать думать о тебе.
Я подняла на него глаза. Игорь не играл, не искал слов. Он просто говорил то, что чувствовал.
— Это неправильно, — сказала я. — Я жена твоего сына.
— Ты была женой моего сына, — повторил он, и это слово «была» прозвучало как приговор.
Я замерла. Он сказал это так просто, так прямо, что у меня перехватило дыхание. Никакой игры, никаких полунамёков. Просто правда.
— Ты не можешь так говорить, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
— Могу, — ответил он. — Потому что это правда. И если ты скажешь, что не чувствуешь того же, я не поверю.
Я хотела возразить. Хотела сказать, что он ошибается, что я не чувствую ничего, что я просто запуталась. Но не могла врать. Особенно ему. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то, чему я не могла дать названия. Не страх. Не паника. Притяжение.
Я подняла на него глаза. Игорь не играл, не искал слов. Он просто говорил то, что чувствовал.
— Это неправильно, — сказала я. — Я жена твоего сына.
— Ты была женой моего сына, — повторил он, и это слово «была» прозвучало как приговор.
Я замерла. Он сказал это так просто, так прямо, что у меня перехватило дыхание. Никакой игры, никаких полунамёков. Просто правда.
— Ты не можешь так говорить, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
— Могу, — ответил он. — Потому что это правда. И если ты скажешь, что не чувствуешь того же, я не поверю.
Я хотела возразить. Хотела сказать, что он ошибается, что я не чувствую ничего, что я просто запуталась. Но не могла врать. Особенно ему. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то, чему я не могла дать названия. Не страх. Не паника. Притяжение.
Она пришла на собеседование секретаршей, чтобы выжить. Они — трое мужчин, которые привыкли всё контролировать. Лев — холодный и расчётливый, прячет травму за сталью голоса. Денис — огромный, грубый, с шрамами на руках, боится собственной силы. Андрей — мягкий, наблюдательный… он ждал её пять лет.
Кира думала, что ей нужна просто работа. Но в первый же день она услышала то, что не должна была:
— Она не просто секретарша. Она — наша лучшая инвестиция.
— И я не отдам её тебе.
Теперь у неё есть выбор: сбежать или остаться. Позволить им сломать себя — или научиться принимать их такими, какие они есть. Всех троих. Одновременно.
Это не просто роман о страхе и желании. Это история женщины, которая перестала быть серой мышью и решила, что имеет право хотеть. И быть желанной. По-настоящему.
Кира думала, что ей нужна просто работа. Но в первый же день она услышала то, что не должна была:
— Она не просто секретарша. Она — наша лучшая инвестиция.
— И я не отдам её тебе.
Теперь у неё есть выбор: сбежать или остаться. Позволить им сломать себя — или научиться принимать их такими, какие они есть. Всех троих. Одновременно.
Это не просто роман о страхе и желании. Это история женщины, которая перестала быть серой мышью и решила, что имеет право хотеть. И быть желанной. По-настоящему.
Кирилл знал: он уже перешёл какую-то невидимую черту. Не поступком, а чувством. И эта черта вела прямо к Игорю — к человеку, который ему был как брат. К человеку, чьё доверие он не имел права предавать.
Ночью он долго не мог уснуть, ворочался, смотрел в тёмный потолок и думал: «Я старше её на двадцать с лишним лет. У неё вся жизнь впереди. А я… я просто пытаюсь не дать ей упасть. Но если это уже не просто поддержка — значит, я делаю что-то не так».
Алёна в своей комнате тоже не спала. Она смотрела на экран телефона, где висело неотправленное сообщение: «Пап, мне кажется, я начинаю чувствовать к Кириллу что-то… не как к другу». И каждый раз, когда она хотела нажать «отправить», пальцы замирали. Потому что знала: Кирилл – лучший друг ее отца. И если он узнает, что между ними что-то есть, это может всё сломать.
Ночью он долго не мог уснуть, ворочался, смотрел в тёмный потолок и думал: «Я старше её на двадцать с лишним лет. У неё вся жизнь впереди. А я… я просто пытаюсь не дать ей упасть. Но если это уже не просто поддержка — значит, я делаю что-то не так».
Алёна в своей комнате тоже не спала. Она смотрела на экран телефона, где висело неотправленное сообщение: «Пап, мне кажется, я начинаю чувствовать к Кириллу что-то… не как к другу». И каждый раз, когда она хотела нажать «отправить», пальцы замирали. Потому что знала: Кирилл – лучший друг ее отца. И если он узнает, что между ними что-то есть, это может всё сломать.
Мой муж - честный подлец. Изменил. Сознался. Развелся. Хм...
После 22 лет брака мой муж уходит к молодой любовнице. А я нахожу утешение в курортном романе и вскоре узнаю о беременности. Эта новость заставляет меня собрать жизнь заново. Но по иронии судьбы отец моего будущего ребенка оказывается парнем моей дочери.
После 22 лет брака мой муж уходит к молодой любовнице. А я нахожу утешение в курортном романе и вскоре узнаю о беременности. Эта новость заставляет меня собрать жизнь заново. Но по иронии судьбы отец моего будущего ребенка оказывается парнем моей дочери.
— Обслуживание номеров! — орут.
— Не смейте входить! — отвечаю отчаянно. — Я не одета!
— Еще лучше!
В номер вваливаются молодые и горячие сыновья моих подруг, а я тут лежу такая…в костюме Евы и ловушке.
— Не смейте входить! — отвечаю отчаянно. — Я не одета!
— Еще лучше!
В номер вваливаются молодые и горячие сыновья моих подруг, а я тут лежу такая…в костюме Евы и ловушке.
— Ничего такая киношка была, да? — спрашивает мой лучший друг.
— Ничего, — отвечает второй, аж вспотев.
Мы перепутали файл и посмотрели киношку для взрослых.
Сначала было неловко, потом… Потом у меня закралась грязная мыслишка.
— Мальчики, а может, так же попробуем? — вдруг спрашиваю.
— Ничего, — отвечает второй, аж вспотев.
Мы перепутали файл и посмотрели киношку для взрослых.
Сначала было неловко, потом… Потом у меня закралась грязная мыслишка.
— Мальчики, а может, так же попробуем? — вдруг спрашиваю.
Меня хотели убить. Я продала себя в фиктивные жёны.
Контракт подписан, но я — его невеста. Он — моя защита.
Заключила сделку с генералом, чтобы выжить. А теперь мне кажется, что я не спасаюсь, а падаю. В его объятия. В его тайны. В историю, у которой, возможно, не будет счастливого конца.
Но попробовать стоит, правда?
Контракт подписан, но я — его невеста. Он — моя защита.
Заключила сделку с генералом, чтобы выжить. А теперь мне кажется, что я не спасаюсь, а падаю. В его объятия. В его тайны. В историю, у которой, возможно, не будет счастливого конца.
Но попробовать стоит, правда?
Выберите полку для книги