Книги по тегу «измена и предательство»: ""
— Посмотри на себя в зеркало. Ты же совершенно обабилась, — заявил мне мой муж после того, как я застукала его за изменой.
Каждое слово ощущалось как тяжелая пощечина.
— Ты растолстела. Носишь эти жуткие мешки вместо нормальной одежды. На голове вечно непонятный растрепанный пучок. Я жил с тобой последние пару лет исключительно из острой жалости.
— Из жалости? — произнесла я одними губами.
— Именно. Думал о твоем будущем. Кому ты кроме меня такая толстая и унылая нужна?
Каждое слово ощущалось как тяжелая пощечина.
— Ты растолстела. Носишь эти жуткие мешки вместо нормальной одежды. На голове вечно непонятный растрепанный пучок. Я жил с тобой последние пару лет исключительно из острой жалости.
— Из жалости? — произнесла я одними губами.
— Именно. Думал о твоем будущем. Кому ты кроме меня такая толстая и унылая нужна?
Я вернулась домой раньше. Не должна была, но так случилось.
А мой муж пустил в нашу кровать свою любовницу.
Как быть?
Простить или отпустить?
***
Дверь приоткрыта процентов на пятнадцать — ровно столько, чтобы видеть половину кровати и кусок трюмо. Я прижимаюсь плечом к косяку и смотрю. На нашей постели, смятой, сбитой в кучу, сидит Гриша. Голый торс, знакомая родинка под левой лопаткой, шрам на предплечье — всё моё, родное, до тошноты знакомое. Его рука скользит по оголённой спине девушки, которая сидит на нём сверху. Её блузка расстёгнута, юбка задрана до талии, а волосы — длинные, платиновые, распущенные — закрывают лицо.
А мой муж пустил в нашу кровать свою любовницу.
Как быть?
Простить или отпустить?
***
Дверь приоткрыта процентов на пятнадцать — ровно столько, чтобы видеть половину кровати и кусок трюмо. Я прижимаюсь плечом к косяку и смотрю. На нашей постели, смятой, сбитой в кучу, сидит Гриша. Голый торс, знакомая родинка под левой лопаткой, шрам на предплечье — всё моё, родное, до тошноты знакомое. Его рука скользит по оголённой спине девушки, которая сидит на нём сверху. Её блузка расстёгнута, юбка задрана до талии, а волосы — длинные, платиновые, распущенные — закрывают лицо.
— Я ухожу, Марина.
Где-то капнуло масло на конфорку — коротко зашипело и стихло. Я стояла с синей тарелкой, всё ещё тёплой от посудомойки, смотрела на мужа, и первое, что пришло в голову, было не горе, не страх, а тупое, бытовое недоумение: куда уходит? на ночь глядя? в магазин уже всё закрыто.
— Куда?
— Совсем ухожу. — Он наконец перешагнул порог кухни, выдвинул табурет, но не сел, а взялся за его спинку обеими руками, как за трибуну, и держался так крепко, что дерево скрипнуло. — У меня другая женщина. Давно уже. Я не хотел вот так, но... дальше нельзя. Я так больше не могу. Притворяться не могу.
Где-то капнуло масло на конфорку — коротко зашипело и стихло. Я стояла с синей тарелкой, всё ещё тёплой от посудомойки, смотрела на мужа, и первое, что пришло в голову, было не горе, не страх, а тупое, бытовое недоумение: куда уходит? на ночь глядя? в магазин уже всё закрыто.
— Куда?
— Совсем ухожу. — Он наконец перешагнул порог кухни, выдвинул табурет, но не сел, а взялся за его спинку обеими руками, как за трибуну, и держался так крепко, что дерево скрипнуло. — У меня другая женщина. Давно уже. Я не хотел вот так, но... дальше нельзя. Я так больше не могу. Притворяться не могу.
Я думала, что знаю о боли всё — после того, как меня предали однажды. Но оказалось, что мир любит повторять уроки. В моей жизни снова появился мужчина, заставивший поверить в чудо, а вместо этого подаривший ночь, полную слёз и вины.
Я решила начать заново — без него, с маленькой тайной, которую поклялась унести в могилу. Но судьба — жестокая штука: она столкнула нас вновь, и теперь я не знаю, что страшнее — потерять себя снова или рискнуть последним, что у меня есть. Эта история — не о мести. Это попытка выжить, когда сердце разрывается между ненавистью и чем-то таким, чему я не смею дать имя.
Я решила начать заново — без него, с маленькой тайной, которую поклялась унести в могилу. Но судьба — жестокая штука: она столкнула нас вновь, и теперь я не знаю, что страшнее — потерять себя снова или рискнуть последним, что у меня есть. Эта история — не о мести. Это попытка выжить, когда сердце разрывается между ненавистью и чем-то таким, чему я не смею дать имя.
Я вернулась домой без предупреждения, мечтая увидеть семью. Вместо встречи услышала разговор, который перевернул жизнь. Муж, любимая падчерица, которую вырастила с грудного возраста и считала дочерью, моя племянница обсуждали, как завладеть бизнесом и деньгами.
Шок оказался сильнее, когда открылась правда: племянница беременна от мужа. Пока я доверяла близким людям, они строили планы за спиной. Используя поддельную доверенность, муж получил доступ к счетам и перевёл крупные суммы, оставив практически ни с чем.
Предательство разрушило всё, что я строила годы. Казалось, что выхода нет и справедливость не восторжествует. Рядом со мной бывший одноклассник, который помогает шаг за шагом распутывать схему обмана.
Вместе мы начинаем борьбу за бизнес, похищенные деньги и доброе имя. Однако, чем ближе подбираемся к правде, тем больше секретов всплывает наружу. Предстоит не только вернуть своё, но и решить, смогу ли снова доверять людям после предательства тех, кого любила больше всего.
Шок оказался сильнее, когда открылась правда: племянница беременна от мужа. Пока я доверяла близким людям, они строили планы за спиной. Используя поддельную доверенность, муж получил доступ к счетам и перевёл крупные суммы, оставив практически ни с чем.
Предательство разрушило всё, что я строила годы. Казалось, что выхода нет и справедливость не восторжествует. Рядом со мной бывший одноклассник, который помогает шаг за шагом распутывать схему обмана.
Вместе мы начинаем борьбу за бизнес, похищенные деньги и доброе имя. Однако, чем ближе подбираемся к правде, тем больше секретов всплывает наружу. Предстоит не только вернуть своё, но и решить, смогу ли снова доверять людям после предательства тех, кого любила больше всего.
Пять лет назад Роман Громов предал меня и выбрал другую. Я ушла молча — беременная, разбитая, но не сломанная.
Теперь он снова появился в моей жизни и увидел мальчика с его глазами.
Роман хочет сына.
Я хочу защитить ребёнка.
Но очень скоро наша личная война превращается в страшную семейную тайну: его богатство началось с украденных разработок моего погибшего отца, а авария, в которой погибли мои родители, могла быть вовсе не случайной.
Мне придётся вернуть отцовское имя, защитить сына и себя.
А Роману — впервые понять, что любовь нельзя требовать силой.
В дверь, которую однажды разрушил, теперь можно только постучать.
Теперь он снова появился в моей жизни и увидел мальчика с его глазами.
Роман хочет сына.
Я хочу защитить ребёнка.
Но очень скоро наша личная война превращается в страшную семейную тайну: его богатство началось с украденных разработок моего погибшего отца, а авария, в которой погибли мои родители, могла быть вовсе не случайной.
Мне придётся вернуть отцовское имя, защитить сына и себя.
А Роману — впервые понять, что любовь нельзя требовать силой.
В дверь, которую однажды разрушил, теперь можно только постучать.
— Если ребёнок мой, ты вернёшься, Лера.
Я сбежала от Даниила с одной дорожной сумкой и твёрдым решением больше никогда не платить собой за его долги, ставки и ложь. Но прошлое догнало меня быстрее, чем я успела вдохнуть.
Сначала опасные люди нашли мой адрес. Потом бывший заявил, что я обязана ему помочь. А потом тест показал две полоски.
Теперь моя беременность стала оружием.
Даниил уверен: если ДНК докажет его отцовство, я снова стану его. Люди, которым он должен, считают моего ребёнка залогом. А Олег Ратмиров — богатый, властный и слишком раненый мужчина — предлагает мне защиту, от которой страшно почти так же, как от угроз.
Потому что золотая клетка всё равно остаётся клеткой.
Я не знаю, кто отец моего ребёнка.
Не знаю, кому можно верить.
Не знаю, выдержу ли правду.
Но точно знаю одно: мой малыш не будет расплатой за чужие долги. И я больше не стану женщиной, которую можно вернуть страхом.
ДНК покажет, кто отец.
Но только сердце покажет, кто достоин называ
Я сбежала от Даниила с одной дорожной сумкой и твёрдым решением больше никогда не платить собой за его долги, ставки и ложь. Но прошлое догнало меня быстрее, чем я успела вдохнуть.
Сначала опасные люди нашли мой адрес. Потом бывший заявил, что я обязана ему помочь. А потом тест показал две полоски.
Теперь моя беременность стала оружием.
Даниил уверен: если ДНК докажет его отцовство, я снова стану его. Люди, которым он должен, считают моего ребёнка залогом. А Олег Ратмиров — богатый, властный и слишком раненый мужчина — предлагает мне защиту, от которой страшно почти так же, как от угроз.
Потому что золотая клетка всё равно остаётся клеткой.
Я не знаю, кто отец моего ребёнка.
Не знаю, кому можно верить.
Не знаю, выдержу ли правду.
Но точно знаю одно: мой малыш не будет расплатой за чужие долги. И я больше не стану женщиной, которую можно вернуть страхом.
ДНК покажет, кто отец.
Но только сердце покажет, кто достоин называ
Сёстры по наследству
Анна — скромная учительница музыки из провинциального городка. Карина — владелица строительной империи, привыкшая повелевать. Они никогда не знали друг о друге, пока завещание покойного отца не перевернуло обе жизни. Чтобы спасти бизнес, Карина предлагает сделку — сёстры меняются местами. Две недели, которые изменят всё. Две женщины с одним лицом. И одна тайна, способная разрушить или спасти их навсегда.
Анна — скромная учительница музыки из провинциального городка. Карина — владелица строительной империи, привыкшая повелевать. Они никогда не знали друг о друге, пока завещание покойного отца не перевернуло обе жизни. Чтобы спасти бизнес, Карина предлагает сделку — сёстры меняются местами. Две недели, которые изменят всё. Две женщины с одним лицом. И одна тайна, способная разрушить или спасти их навсегда.
— Ты никто. И никогда никем не была.
Он сказал это и захлопнул дверь нашего дома. За его спиной стояла любовница. В моём халате. А я осталась снаружи — без права видеть детей.
Десять лет брака. ЭКО. Двое долгожданных малышей. Я думала, мы семья. А он просто ждал момента, чтобы вычеркнуть меня из жизни и оставить всё себе.
Я должна была сломаться. Но когда отнимают детей — вырастают крылья. Или клыки.
Очень короткая, очень сильная история о матери, которая пошла против системы и бывшего мужа. ХЭППИ-ЭНД ГАРАНТИРОВАН.
Он сказал это и захлопнул дверь нашего дома. За его спиной стояла любовница. В моём халате. А я осталась снаружи — без права видеть детей.
Десять лет брака. ЭКО. Двое долгожданных малышей. Я думала, мы семья. А он просто ждал момента, чтобы вычеркнуть меня из жизни и оставить всё себе.
Я должна была сломаться. Но когда отнимают детей — вырастают крылья. Или клыки.
Очень короткая, очень сильная история о матери, которая пошла против системы и бывшего мужа. ХЭППИ-ЭНД ГАРАНТИРОВАН.
В свой день рождения я застала мужа с любовницей прямо на его рабочем столе. Я пережила предательство и развод. И больше не собираюсь быть хорошей девочкой, которая всё терпит и всех понимает. Я решила начать всё с чистого листа. И даже не подозревала, что одна случайная ночь изменит мою судьбу.
Потому что встретила мужчину, который перевернул мой мир.
— Ты моя истинная. Моя женщина. Моя жена.
Потому что встретила мужчину, который перевернул мой мир.
— Ты моя истинная. Моя женщина. Моя жена.
Выберите полку для книги