Книги по тегу «кавказская история любви»: ""
Она — «бракованная» невеста, которую отец продал за долг. Он — человек, для которого власть звучит тише, чем крик. В первую ночь он не спросил её согласия. Через десять глав она сама выберет остаться.
— Ты взял меня из-за долга, — сказала она.
— Думаешь, это смягчит мои руки?
Это книга о том, как подчинение становится выбором, а страх — доверием. Жёсткая эротика, разрушительная власть одного и медленное, необратимое прорастание любви внутри клетки, которую героиня в итоге назовёт домом.
Для тех, кто хочет не романтики, а правды тела и цены, которую платят за неё.
— Ты взял меня из-за долга, — сказала она.
— Думаешь, это смягчит мои руки?
Это книга о том, как подчинение становится выбором, а страх — доверием. Жёсткая эротика, разрушительная власть одного и медленное, необратимое прорастание любви внутри клетки, которую героиня в итоге назовёт домом.
Для тех, кто хочет не романтики, а правды тела и цены, которую платят за неё.
— Ты должна мне двести тысяч, — сказал он. — Ты уже полгода собираешься.
— Я отдам, — затараторил Вова. — Я отдам, обещаю.
Ильяс посмотрел на него. Потом перевёл взгляд на меня.
— Твоя девушка? — спросил он.
— Да.
— Красивая.
Я стояла и не могла дышать. Я знала, что сейчас что-то случится. Что-то, что изменит всё.
Он ушёл, но вернулся через неделю. И сказал то, что я запомнила навсегда:
— Теперь ты — моя. Он не отдал долг — ты платишь.
— Я не вещь, — ответила я.
— Я знаю. — Он посмотрел на меня. — Но ты поедешь со мной.
Я не хотела ехать. Я не хотела быть его. Я не хотела ничего из того, что он предлагал.
Я ударила его. Он не дрогнул.
— Ударь меня ещё, — сказал он. — Я не против.
— Ты ненормальный.
— Да. — Он засмеялся. — Я — горец. Мы все немного ненормальные.
Он привёз меня в свой дом. Огромный, чужой, холодный. Я хотела сбежать. Я хотела исчезнуть.
Но он не трогал меня. Он кормил меня, давал мне одежду, говорил, что я не вещь. Он ждал.
Я не знала, что делать. Я не
— Я отдам, — затараторил Вова. — Я отдам, обещаю.
Ильяс посмотрел на него. Потом перевёл взгляд на меня.
— Твоя девушка? — спросил он.
— Да.
— Красивая.
Я стояла и не могла дышать. Я знала, что сейчас что-то случится. Что-то, что изменит всё.
Он ушёл, но вернулся через неделю. И сказал то, что я запомнила навсегда:
— Теперь ты — моя. Он не отдал долг — ты платишь.
— Я не вещь, — ответила я.
— Я знаю. — Он посмотрел на меня. — Но ты поедешь со мной.
Я не хотела ехать. Я не хотела быть его. Я не хотела ничего из того, что он предлагал.
Я ударила его. Он не дрогнул.
— Ударь меня ещё, — сказал он. — Я не против.
— Ты ненормальный.
— Да. — Он засмеялся. — Я — горец. Мы все немного ненормальные.
Он привёз меня в свой дом. Огромный, чужой, холодный. Я хотела сбежать. Я хотела исчезнуть.
Но он не трогал меня. Он кормил меня, давал мне одежду, говорил, что я не вещь. Он ждал.
Я не знала, что делать. Я не
Я помню белую вспышку и то, как накрыл собой ребенка в бетонном бункере на окраине сирийской пустыни. Я точно знал, что умер.
Но открыл глаза в роскошной клинике Манхэттена — в чужом двадцативосьмилетнем теле. Теперь меня зовут Алекс Рид, и я личный телохранитель Софии Винтер, ледяной наследницы миллиардной империи. Прежний хозяин этого тела был трусливым мажором, бабником и эгоистом, но я — майор спецназа, и у меня свои понятия о долге.
Вокруг неё сжимается кольцо из фальшивых улыбок и заряженных пистолетов. Доверять некому. Но я дал слово — и вытащу её из этого ада живой. Даже если для этого придётся перешагнуть через каждого, кто встанет на пути.
Но открыл глаза в роскошной клинике Манхэттена — в чужом двадцативосьмилетнем теле. Теперь меня зовут Алекс Рид, и я личный телохранитель Софии Винтер, ледяной наследницы миллиардной империи. Прежний хозяин этого тела был трусливым мажором, бабником и эгоистом, но я — майор спецназа, и у меня свои понятия о долге.
Вокруг неё сжимается кольцо из фальшивых улыбок и заряженных пистолетов. Доверять некому. Но я дал слово — и вытащу её из этого ада живой. Даже если для этого придётся перешагнуть через каждого, кто встанет на пути.
Марат думал, что она его забыла. Кристина считала, что он мёртв. Их сын похищен.
Марат Саламов выжил. Трижды раненый, безуспешно сожжённый в собственном доме, он приходит в себя через пять месяцев в больничной палате. Но выжить - не значит жить. Кристина очень далеко. Она не знает, что он жив.
Марат уходит в горы, чтобы обрести себя. Но их история ещё не закончена.
Похищение ребёнка, должно было стать последней идеальной местью Соколова. Марат отправляется на поиски. Он не знает, что ищет собственного сына.
Это финал. Всё, что было, и всё, что будет, сходится в одной точке. В горах. У водопада. В том месте, где они когда-то обрели друг друга.
Марат Саламов выжил. Трижды раненый, безуспешно сожжённый в собственном доме, он приходит в себя через пять месяцев в больничной палате. Но выжить - не значит жить. Кристина очень далеко. Она не знает, что он жив.
Марат уходит в горы, чтобы обрести себя. Но их история ещё не закончена.
Похищение ребёнка, должно было стать последней идеальной местью Соколова. Марат отправляется на поиски. Он не знает, что ищет собственного сына.
Это финал. Всё, что было, и всё, что будет, сходится в одной точке. В горах. У водопада. В том месте, где они когда-то обрели друг друга.
Я думала, самое трудное позади: центр работает, Тимур заговорил, дочка растёт, а муж, бывший бандит, научился доверять.
Но в мой кабинет вошёл Давид Князев — мужчина, в которого я была тайно влюблена десять лет назад. Он привёз предложение: Берлин, международный грант, карьера, о которой я мечтала. Теперь у меня две недели на решение. Руслан боится меня потерять. Давид обещает не мешать, но я вижу — он ждёт.
Только выбирать придётся не между мужчинами, а между той женщиной, которой я стала, и той, которой могла бы быть.
Но в мой кабинет вошёл Давид Князев — мужчина, в которого я была тайно влюблена десять лет назад. Он привёз предложение: Берлин, международный грант, карьера, о которой я мечтала. Теперь у меня две недели на решение. Руслан боится меня потерять. Давид обещает не мешать, но я вижу — он ждёт.
Только выбирать придётся не между мужчинами, а между той женщиной, которой я стала, и той, которой могла бы быть.
«Ты подписала контракт на три года. С сегодняшнего дня ты под моим личным контролем».
Я вернулась в большой город спустя пять лет бегства. Нашла отличную работу заведующей в элитной клинике и думала, что наш секрет надёжно спрятан. Но вся эта медицинская империя принадлежит моему бывшему — жёсткому кавказскому миллиардеру Тимуру Асланову. Он не простил мне прошлого и готов уничтожить меня как специалиста.
Всё изменилось, когда в коридоре он столкнулся с моим пятилетним сыном. Тёма — его точная копия. Аслановы не отказываются от своей крови. Тимур мгновенно переходит в наступление, требуя то, что принадлежит ему по праву. Но я готова пойти против всей его всесильной семьи, чтобы защитить сына.
Я вернулась в большой город спустя пять лет бегства. Нашла отличную работу заведующей в элитной клинике и думала, что наш секрет надёжно спрятан. Но вся эта медицинская империя принадлежит моему бывшему — жёсткому кавказскому миллиардеру Тимуру Асланову. Он не простил мне прошлого и готов уничтожить меня как специалиста.
Всё изменилось, когда в коридоре он столкнулся с моим пятилетним сыном. Тёма — его точная копия. Аслановы не отказываются от своей крови. Тимур мгновенно переходит в наступление, требуя то, что принадлежит ему по праву. Но я готова пойти против всей его всесильной семьи, чтобы защитить сына.
— Ты что сделала? — прошипел он, прижимая меня к столу. — Ты при всех выставила меня ничтожеством!
— Ты сам выставил себя ничтожеством, когда позволил своему отцу лезть в нашу жизнь! — крикнула я в ответ. — Он пришёл в мой кабинет и сунул мне деньги, как проститутке! Ты знал об этом?
— Я не знал, — он сжал челюсти. — Но даже если бы знал, я бы не позволил ему...
— Ты не позволил бы? — я рассмеялась, но смех звучал истерично. — Он уже сделал это! И я взяла его деньги, чтобы принести их тебе и показать, что мне плевать на них. Потому что я не продаюсь, Тимур. Ни за какие деньги. Ни тебе, ни твоему папаше.
Я пришла к нему на собеседование с одной целью — получить работу. Но этот кавказский мажор решил, что я — его очередная игрушка, и попытался сломать меня. Теперь он мечется между яростью и страстью, а я веду нашу опасную игру. И только мы знаем, кто из нас на самом деле охотник, а кто — добыча.
— Ты сам выставил себя ничтожеством, когда позволил своему отцу лезть в нашу жизнь! — крикнула я в ответ. — Он пришёл в мой кабинет и сунул мне деньги, как проститутке! Ты знал об этом?
— Я не знал, — он сжал челюсти. — Но даже если бы знал, я бы не позволил ему...
— Ты не позволил бы? — я рассмеялась, но смех звучал истерично. — Он уже сделал это! И я взяла его деньги, чтобы принести их тебе и показать, что мне плевать на них. Потому что я не продаюсь, Тимур. Ни за какие деньги. Ни тебе, ни твоему папаше.
Я пришла к нему на собеседование с одной целью — получить работу. Но этот кавказский мажор решил, что я — его очередная игрушка, и попытался сломать меня. Теперь он мечется между яростью и страстью, а я веду нашу опасную игру. И только мы знаем, кто из нас на самом деле охотник, а кто — добыча.
— Я не хочу отпускать тебя, — выдохнул он, прижимая меня к себе так, что я чувствовала каждый удар его сердца. — Но я не знаю, что будет завтра.
— Мне не нужно завтра, — ответила я, глядя ему в глаза. — Мне нужно сейчас.
Она приехала в горы, чтобы работать няней, а оказалась в плену его холодного взгляда и жарких обещаний. Алан Шапиев — вдовец, глава клана, человек, привыкший всё контролировать. Его младший брат Рашид — дерзкий и страстный, готовый бросить вызов ради неё. А за их спинами старый свёкор, который не потерпит чужачку в родовом доме.
Таня — стеснительная воспитательница — не искала любви. Но оказалась в центре борьбы за сердце, за право выбора, за будущее. Между двумя братьями, между честью и желанием, между долгом и свободой.
Кого она выберет? И сможет ли остаться собой, когда на кону — её жизнь и счастье тех, кто стал ей дороже всего?
— Мне не нужно завтра, — ответила я, глядя ему в глаза. — Мне нужно сейчас.
Она приехала в горы, чтобы работать няней, а оказалась в плену его холодного взгляда и жарких обещаний. Алан Шапиев — вдовец, глава клана, человек, привыкший всё контролировать. Его младший брат Рашид — дерзкий и страстный, готовый бросить вызов ради неё. А за их спинами старый свёкор, который не потерпит чужачку в родовом доме.
Таня — стеснительная воспитательница — не искала любви. Но оказалась в центре борьбы за сердце, за право выбора, за будущее. Между двумя братьями, между честью и желанием, между долгом и свободой.
Кого она выберет? И сможет ли остаться собой, когда на кону — её жизнь и счастье тех, кто стал ей дороже всего?
— Ты выйдешь за него замуж, Асият. Это решено.
Отец говорит так, будто ставит точку в моей жизни.
— Но я его даже не знаю…
— Тебе и не нужно. Главное — быть хорошей женой.
Тогда я думаю, что смирилась.
Что если молчать, терпеть и не перечить, все пройдет.
Я выхожу замуж, вхожу в чужой дом, становлюсь чужой женой…
Но в первую же брачную ночь я сбегаю.
В одной сорочке, с разбитыми ногами, по темной горной дороге.
И там, где я жду только смерти от страха, меня подбирает он — Аслан.
Суровый горец, от которого бегут даже те, кто умеет не бояться.
Я думала, что сбежала от мужа.
Но оказалось в руках гораздо более опасного мужчины.
Отец говорит так, будто ставит точку в моей жизни.
— Но я его даже не знаю…
— Тебе и не нужно. Главное — быть хорошей женой.
Тогда я думаю, что смирилась.
Что если молчать, терпеть и не перечить, все пройдет.
Я выхожу замуж, вхожу в чужой дом, становлюсь чужой женой…
Но в первую же брачную ночь я сбегаю.
В одной сорочке, с разбитыми ногами, по темной горной дороге.
И там, где я жду только смерти от страха, меня подбирает он — Аслан.
Суровый горец, от которого бегут даже те, кто умеет не бояться.
Я думала, что сбежала от мужа.
Но оказалось в руках гораздо более опасного мужчины.
— Я всегда получаю то, что хочу. И я хочу тебя прямо сейчас. Здесь.
Он поднял меня за талию и усадил на холодный мрамор. Я вскрикнула от неожиданности. Ножи в подставке звякнули, банка с корицей покачнулась. Он стоял вплотную, тяжело дыша.
— Ты думала, я отпущу тебя? — спросил он, прижимаясь ближе. — Ты думала, я не замечаю, как ты краснеешь, когда я трогаю тебя? Я всё вижу. Ты хочешь этого. И не смей врать.
Этот наглый, грубый повар привык брать всё силой — ножи, сковороды, женщин. Я пришла на стажировку, а он решил, что я буду его игрушкой. Он зажимает меня в подсобке, и мне некуда бежать. Да и хочу ли я бежать от этого грубого, властного мужчины?..
Он поднял меня за талию и усадил на холодный мрамор. Я вскрикнула от неожиданности. Ножи в подставке звякнули, банка с корицей покачнулась. Он стоял вплотную, тяжело дыша.
— Ты думала, я отпущу тебя? — спросил он, прижимаясь ближе. — Ты думала, я не замечаю, как ты краснеешь, когда я трогаю тебя? Я всё вижу. Ты хочешь этого. И не смей врать.
Этот наглый, грубый повар привык брать всё силой — ножи, сковороды, женщин. Я пришла на стажировку, а он решил, что я буду его игрушкой. Он зажимает меня в подсобке, и мне некуда бежать. Да и хочу ли я бежать от этого грубого, властного мужчины?..
Выберите полку для книги