Книги по тегу «кавказская история любви»: ""
— Анвар, посмотри, какая она красавица. Кроткая. Тихая. Как я могу отдать Разият старому чиновнику третьей женой?
Я стою посреди комнаты, опустив голову и едва дыша.
Тяжёлые шаги за спиной отдаются пульсацией в висках. В лёгкие бесцеремонно врывается аромат одеколона с нотами можжевельника и дикого тимьяна.
— Значит, её зовут Разият... — низкий голос отзывается разрядами электричества на коже.
Аллах, только не он!
Останавливается напротив меня. Тонкая белая рубашка обтягивает мощные плечи. Возвышается надо мной как завоеватель, покоривший весь мир. Но не меня.
Я... дала ему отпор. Дважды.
Уголок его рта приподнимается в хищной усмешке.
Не могу дышать.
*****
Я — сирота. У меня нет права выбирать себе мужа и отказываться стать третьей женой влиятельного, старого чиновника.
Он — наследник миллиардов. Для него брак — это контракт с выгодными условиями. Любовь? Сказки, оправдывающие слабость.
Наш брак — договор. Сгорающий в борьбе долга и страсти.
Я стою посреди комнаты, опустив голову и едва дыша.
Тяжёлые шаги за спиной отдаются пульсацией в висках. В лёгкие бесцеремонно врывается аромат одеколона с нотами можжевельника и дикого тимьяна.
— Значит, её зовут Разият... — низкий голос отзывается разрядами электричества на коже.
Аллах, только не он!
Останавливается напротив меня. Тонкая белая рубашка обтягивает мощные плечи. Возвышается надо мной как завоеватель, покоривший весь мир. Но не меня.
Я... дала ему отпор. Дважды.
Уголок его рта приподнимается в хищной усмешке.
Не могу дышать.
*****
Я — сирота. У меня нет права выбирать себе мужа и отказываться стать третьей женой влиятельного, старого чиновника.
Он — наследник миллиардов. Для него брак — это контракт с выгодными условиями. Любовь? Сказки, оправдывающие слабость.
Наш брак — договор. Сгорающий в борьбе долга и страсти.
— Ваш биоматериал использовали по ошибке, — сообщает директор клиники. — Беременность наступила. Родились трое мальчиков.
Пять лет у меня были сыновья, о которых я ничего не знал.
— Где они?
— По последним данным, семья находится в государстве, где начались боевые действия. Госпожа Соколова преподавала в полевой школе при гуманитарной миссии.
— Где именно?
— Это закрытая информация… — пытается вмешаться юрист.
— Я спрашиваю. Где. Именно!
Анастасия называет город. Пограничный район из утренних закрытых сводок. Дороги перекрыты, аэродром поврежден, объявлена эвакуация.
Я достаю телефон и набираю начальника штаба.
— Поднимай борт, — говорю, когда он отвечает. — Через сорок минут буду на аэродроме.
Директор вскакивает.
— Куда вы собрались?
Я убираю фотографию во внутренний карман кителя.
— Я лечу за своими детьми.
Пять лет у меня были сыновья, о которых я ничего не знал.
— Где они?
— По последним данным, семья находится в государстве, где начались боевые действия. Госпожа Соколова преподавала в полевой школе при гуманитарной миссии.
— Где именно?
— Это закрытая информация… — пытается вмешаться юрист.
— Я спрашиваю. Где. Именно!
Анастасия называет город. Пограничный район из утренних закрытых сводок. Дороги перекрыты, аэродром поврежден, объявлена эвакуация.
Я достаю телефон и набираю начальника штаба.
— Поднимай борт, — говорю, когда он отвечает. — Через сорок минут буду на аэродроме.
Директор вскакивает.
— Куда вы собрались?
Я убираю фотографию во внутренний карман кителя.
— Я лечу за своими детьми.
— Давид мой мужчина! — шептала любовница. Ее голос был хриплым, сорванным после ласк моего мужа на его рабочем столе. — Я его люблю, слышишь ты?! И он никогда не останется с тобой — бесполезной, бесплодной клушей!
Она знала. О моей боли, о моих отрицательных тестах на беременность, которые я тайком выбрасывала каждый месяц, пока Давид утешал меня, говоря, что нам и так хорошо вдвоем… Она знала всё.
Мой муж и его любовница смеялись над этим.
— А хочешь, я расскажу, как он набросился на меня в первую нашу ночь после разлуки? — Ее ведьмины зеленые глаза горели чистым безумием триумфа. — Наша любовь с ординатуры… так и не закончилась. Давид говорил, что ты была дешевой заменой! Все эти годы, в вашем браке, он думал только обо мне! Каждую ночь, когда ты лезла к нему в постель, он закрывал глаза и представлял меня!
***
Я застала мужа, лучшего нейрохирурга, с его бывшей. Он год скрывал свою любовницу от меня. А я скрыла от него то, что беременна, спустя годы бесплодия.
Она знала. О моей боли, о моих отрицательных тестах на беременность, которые я тайком выбрасывала каждый месяц, пока Давид утешал меня, говоря, что нам и так хорошо вдвоем… Она знала всё.
Мой муж и его любовница смеялись над этим.
— А хочешь, я расскажу, как он набросился на меня в первую нашу ночь после разлуки? — Ее ведьмины зеленые глаза горели чистым безумием триумфа. — Наша любовь с ординатуры… так и не закончилась. Давид говорил, что ты была дешевой заменой! Все эти годы, в вашем браке, он думал только обо мне! Каждую ночь, когда ты лезла к нему в постель, он закрывал глаза и представлял меня!
***
Я застала мужа, лучшего нейрохирурга, с его бывшей. Он год скрывал свою любовницу от меня. А я скрыла от него то, что беременна, спустя годы бесплодия.
— Мам, мы ничего не сломали! — торопливо сообщает Макс, решив, что сейчас самое подходящее время для оправданий. — Мы хотели только посмотреть.
— Изнутри, — уточняет Даня.
— А этот дядя-военный нас поймал, — Лева показывает на Тиграна. — Он тут главный. Командует всеми. Крутой!
Мальчики говорят и говорят, а я не могу выдавить и слова. Не могу даже поздороваться с ним. Или схватить мальчиков и сбежать. Я застыла на месте, как статуя, и только моргаю. Иногда.
Потому что в голове вновь раздаются взрывы, сыплется песок, а Тигран закрывает меня от беды своим телом.
— Гх-гх… Это ваши дети? — откашлявшись, спрашивает он.
И хотела бы я ответить, что работаю няней, но…
— Да, они мои, — приходится признать.
И твои... добавляю я уже про себя.
— Изнутри, — уточняет Даня.
— А этот дядя-военный нас поймал, — Лева показывает на Тиграна. — Он тут главный. Командует всеми. Крутой!
Мальчики говорят и говорят, а я не могу выдавить и слова. Не могу даже поздороваться с ним. Или схватить мальчиков и сбежать. Я застыла на месте, как статуя, и только моргаю. Иногда.
Потому что в голове вновь раздаются взрывы, сыплется песок, а Тигран закрывает меня от беды своим телом.
— Гх-гх… Это ваши дети? — откашлявшись, спрашивает он.
И хотела бы я ответить, что работаю няней, но…
— Да, они мои, — приходится признать.
И твои... добавляю я уже про себя.
Она — бунтарка с Кавказа, готовая сжечь мосты, лишь бы не выйти за ненавистного жениха.
Он — человек, у которого все под контролем. Было… пока она не сбежала из дома и не ворвалась к нему.
Ее побег. Его дом. Разъяренные родственники с кинжалами у двери.
Чтобы спасти ее от позора, а себя — от верной смерти, Адам вынужден жениться на Мадине. Всего на год — такова их сделка.
Но он не учел, что под маской наивной девочки скрывается женщина с огнем внутри. И что вынужденная близость разожжет не только ненависть, но и неконтролируемую страсть.
Теперь его главная проблема — не как от нее избавиться, а как заставить себя не влюбиться.
Он — человек, у которого все под контролем. Было… пока она не сбежала из дома и не ворвалась к нему.
Ее побег. Его дом. Разъяренные родственники с кинжалами у двери.
Чтобы спасти ее от позора, а себя — от верной смерти, Адам вынужден жениться на Мадине. Всего на год — такова их сделка.
Но он не учел, что под маской наивной девочки скрывается женщина с огнем внутри. И что вынужденная близость разожжет не только ненависть, но и неконтролируемую страсть.
Теперь его главная проблема — не как от нее избавиться, а как заставить себя не влюбиться.
-В камеру эту тварь! К тридцати мужикам! Она убила своего мужа и заслуживает самых страшных мучений, грешница! — каждое слово следователя как камень на моей шее...
Я задыхаюсь в отчаянии: это была самооборона! Мой муж пытался изнасиловать мою мать!
Но насилия, оказывается, не было. Паззл сложился: все эти месяцы мои мать и муж были любовниками. На Кавказе проще назвать меня психопаткой и убийцей, чем признать такой грех.
В первую же кошмарную ночь в тюрьме, когда меня осудили на страшную смерть без суда, я встречаю самого Сатану — Бекхана Раисова. Он спасает меня от тридцати голодных зэков.
Но не чтобы отпустить. Теперь я его рабыня…
Есть еще кое- что… Когда он смотрит на меня, в его глазах бездна, где прячется страшная тайна. Попытаться разгадать? Или она погубит меня, стоит лишь приблизиться?
Я задыхаюсь в отчаянии: это была самооборона! Мой муж пытался изнасиловать мою мать!
Но насилия, оказывается, не было. Паззл сложился: все эти месяцы мои мать и муж были любовниками. На Кавказе проще назвать меня психопаткой и убийцей, чем признать такой грех.
В первую же кошмарную ночь в тюрьме, когда меня осудили на страшную смерть без суда, я встречаю самого Сатану — Бекхана Раисова. Он спасает меня от тридцати голодных зэков.
Но не чтобы отпустить. Теперь я его рабыня…
Есть еще кое- что… Когда он смотрит на меня, в его глазах бездна, где прячется страшная тайна. Попытаться разгадать? Или она погубит меня, стоит лишь приблизиться?
— Джабраил, это мои сёстры. Любая из них может стать твоей женой для скрепления сделки между нашими родами.
Четыре мои сестры покорно выходят вперёд. Выстраиваются в одну шеренгу. Опускаю взгляд в пол и встаю пятой.
Джабраил выходит из-за завесы и словно заполняет всё пространство вокруг меня. Чёрный пиджак обтягивает каждый мускул на широких плечах, расправленных, излучающих силу и могущество человека, с рождения знающего, что он может всё.
Его взгляд лениво ползёт по полным надежды лицам моих сестёр не задерживаясь. Ни на одной.
Карие глаза фокусируются на мне.
Уголок его рта медленно приподнимается в усмешке.
Моё сердце делает один-единственный, тяжёлый, пушечный удар и останавливается.
*****
Я — сирота. Убогий фон, который привезли на смотрины, чтобы выделить достоинства правильной невесты перед женихом.
Он самый завидный жених Кавказа. Его желания исполняют до того, как он их озвучит. Ему все подчиняются. Не отрывают взгляд от пола. Не перечат. А я... посмела
Четыре мои сестры покорно выходят вперёд. Выстраиваются в одну шеренгу. Опускаю взгляд в пол и встаю пятой.
Джабраил выходит из-за завесы и словно заполняет всё пространство вокруг меня. Чёрный пиджак обтягивает каждый мускул на широких плечах, расправленных, излучающих силу и могущество человека, с рождения знающего, что он может всё.
Его взгляд лениво ползёт по полным надежды лицам моих сестёр не задерживаясь. Ни на одной.
Карие глаза фокусируются на мне.
Уголок его рта медленно приподнимается в усмешке.
Моё сердце делает один-единственный, тяжёлый, пушечный удар и останавливается.
*****
Я — сирота. Убогий фон, который привезли на смотрины, чтобы выделить достоинства правильной невесты перед женихом.
Он самый завидный жених Кавказа. Его желания исполняют до того, как он их озвучит. Ему все подчиняются. Не отрывают взгляд от пола. Не перечат. А я... посмела
— Почему я?.. Почему не Сабина?
— Потому что моя дочь заслуживает счастья. А ты своё уже потеряла.
В день свадьбы двоюродной сестры родная тётя надевает на меня её свадебное платье и отдаёт вместо собственной дочери мужчине, которого я никогда не видела. Она уверена, что ничем не жертвует. Этот брак всего лишь фиктивный, заключённый ради мира между кланами. У моего мужа есть любимая женщина, а я для него — всего лишь чужая невеста, временная замена.
Но однажды он сам разрушает правила, на которых был построен наш брак. И мужчина, который поклялся никогда не делать меня своей настоящей женой, вдруг требует именно настоящую семью. Только он ещё не знает, что тайна моего прошлого способна уничтожить нас обоих.
— Потому что моя дочь заслуживает счастья. А ты своё уже потеряла.
В день свадьбы двоюродной сестры родная тётя надевает на меня её свадебное платье и отдаёт вместо собственной дочери мужчине, которого я никогда не видела. Она уверена, что ничем не жертвует. Этот брак всего лишь фиктивный, заключённый ради мира между кланами. У моего мужа есть любимая женщина, а я для него — всего лишь чужая невеста, временная замена.
Но однажды он сам разрушает правила, на которых был построен наш брак. И мужчина, который поклялся никогда не делать меня своей настоящей женой, вдруг требует именно настоящую семью. Только он ещё не знает, что тайна моего прошлого способна уничтожить нас обоих.
— Привет, — коварно улыбается девушка, ни с того ни с сего оказавшаяся на пороге нашего с мужем дома.
— Здравствуйте… — лепечу.
— Пустишь? — спрашивает она и без проса проходит в дом.
— У меня муж скоро придёт… — отвечаю, глядя на свои руки, перепачканные в муке.
— Гаяр не придёт к тебе сегодня, — заявляет она, — положенные семь дней после свадьбы прошли. Не жди его в эту ночь.
— Что? — произношу ничего не понимая.
Но в сердце начинает грызть неведомый монстр с такими же как у неё ядовитыми зелёными глазами.
— Учись его делить, Малика. Ты вторая жена. Считай, что наложница. Всегда доступная личная шармута. И всегда будешь подчиняться. И ему, и мне. Гаяр сам мне сказал, что ты теперь моя служанка, если захочу, будешь и меня развлекать и ублажать. И только попробуй слово против вякни.
— Здравствуйте… — лепечу.
— Пустишь? — спрашивает она и без проса проходит в дом.
— У меня муж скоро придёт… — отвечаю, глядя на свои руки, перепачканные в муке.
— Гаяр не придёт к тебе сегодня, — заявляет она, — положенные семь дней после свадьбы прошли. Не жди его в эту ночь.
— Что? — произношу ничего не понимая.
Но в сердце начинает грызть неведомый монстр с такими же как у неё ядовитыми зелёными глазами.
— Учись его делить, Малика. Ты вторая жена. Считай, что наложница. Всегда доступная личная шармута. И всегда будешь подчиняться. И ему, и мне. Гаяр сам мне сказал, что ты теперь моя служанка, если захочу, будешь и меня развлекать и ублажать. И только попробуй слово против вякни.
Выберите полку для книги