Книги по тегу «кавказская история любви»: ""

— Ты теперь в моём доме. Моя игрушка.
— А ты — позор Кавказа, наглец горный!

— Цаца, слушай сюда. Никто тебя не тронет, кроме меня.
— А если это я трону тебя?

Она плюнула ему в глаз.
Он не убил — засмеялся и накинул на неё свою куртку.

— Я не спрашиваю. Ты наденешь свадебное платье. Скажешь «да».
— А если нет?

Горы помнят кровь его бывшей невесты.
Он поклялся, что больше никого не подпустит.
Но эта дерзкая мышь угнала его «Гелендваген»… и разбила лёд в его груди.

Кто кого укротит — птичка медведя или горы их обоих?

— Ты взял меня силой. Запер, унизил, использовал как инкубатор для наследника, чтобы самому спать с другой. И теперь говоришь о любви?

— Я даю тебе всё: деньги, дом, защиту. Ты родишь сына — получишь свободу. Разве это не сделка?

— Свободу? Ты украл моё тело, моё имя, мой выбор. Ты трус, спрятавшийся за традициями. Я для тебя не жена — дверь к любовнице.

— Я мог сломать тебя. Не сломал.

— Ты просто не смог. Потому что я плюнула тебе в лицо. И буду плевать каждый раз, когда ты называешь меня своей.

— Чего ты хочешь?

— Чтобы ты встал на колени перед той, кого ограбил. И попросил пощады. Не для себя. Для меня.

Брат подарил мне путёвку в горы.

— Всё оплачено, Ань. Тебе нужно только приехать в Домодедово к пяти утра.

На горной дороге машина остановилась. Слева — скала, справа — обрыв. Брат вывалился на гравий и не побежал. Он стоял в трёх шагах и смотрел, как я бью ладонью в стекло.

— Отеля не будет, — сказал водитель. — Мы едем к вашему новому мужу.

В прихожей чужого дома мне назвали сумму: семь миллионов двести тысяч. Долг моего брата. Деньги с него больше не требовали.

Вместо денег он привёз меня.

Я плюнула хозяину дома в лицо. Один из охранников шагнул ко мне, но хозяин остановил его голосом:

— Не трогать. Это моя женщина.

Он запретил своим людям трогать меня. Но отпускать не собирался.

Для него я уже была его женщиной. Моего согласия никто не спрашивал.

Я старший оперуполномоченный. Умею искать пропавших людей. Теперь мне нужно найти способ выбраться самой.

Всю жизнь я спасала брата.

А он спас себя — мной.

— Он будет тебя беречь, дочка, — говорит мама так, словно убеждает саму себя. — Он человек слова. Уважаемый и богатый. Ты ни в чём не будешь нуждаться.
— А если я не хочу быть богатой? — шепчу я тихо, почти беззвучно. — Если я хочу быть свободной?
Мать замирает, и в её глазах мелькает ужас. Она прижимает палец к моим губам и шипит:
— Молчи, Айша. Ради всего святого, молчи. Такие слова слышать нельзя. Ты теперь жена, и твой муж закон. Запомни это раз и навсегда.

Все знают, что Тимур не подарок. Все знают, что его первая жена погибла при странных обстоятельствах. Но никто не говорит об этом вслух, потому что горец — это не человек, это закон, высеченный в камне. Найду ли я силы, чтобы бороться с его контролем и залечит его раны от предательства?

Я приехала на Кавказ снимать свадьбу, но случайно увидела то чего не должна была. Местный бизнесмен зажал невинную девушку, она была бы клеймена позором, поэтому я решила вмешаться...

— Ты что наделала, дура? — шепчет Лейла наутро. — Весь город говорит о тебе. Старейшины требуют крови.

— Но я спасла Амину от позора! Я просто уеду и все, я русская, мне ваши обычаи не важны! — отвечаю я.

— А мне важны! — шипит она. — Ты уедешь, а я останусь, ты подумала обо мне? Это я тебя позвала в свой дом, а ты...

Подруга права, про нее я не подумала да и шанса сбежать у меня уже нет. Меня насильно выдали замуж за местного.

— Ты получила имя моей жены, но не получишь меня. Живи как тень! — шепчет мне жених прямо на свадьбе, он меня ненавидит, ведь собирался жениться на другой, а я испортила все планы ему своей выходкой. Он красив и богат, а я иноверка, которая явно ему не подходит. Я планирую сбежать как только выдастся момент, но с каждым днем все больше привязываюсь к угрюмому мужу...

— Слушай меня. Ты станешь моей второй женой, но только на бумаге. Ты будешь жить в дальнем крыле, не пересекаться со мной, не мозолить глаза. Ты — тень, приданое, статус. Ничего больше. Я не буду к тебе прикасаться. Не жди тепла, не жди внимания. Ты здесь, чтобы молчать и не мешать.
Она поднимает глаза. Эти синие, ясные, как небо после дождя. И я чувствую, как внутри что-то ломается.
— Я поняла, Расул. Я не буду тебе мешать. Ты даёшь мне кров и крышу — этого достаточно.
Её голос это музыка. Я хочу слышать его снова. Её глаза пропасть, в которую я уже падаю. Почему она такая спокойная? Почему она не дрожит? Все дрожат передо мной. А она — нет.
— Хорошо. И помни: никаких слёз, никаких просьб ты пустое место!
— Пустое место? — она улыбается, и эта улыбка обжигает. — Но ты смотришь на меня так, будто я целая вселенная.
Я вздрагиваю. Она видит меня насквозь. Это опасно. Это манит. Я разворачиваюсь и выхожу, но её взгляд остаётся во мне, впивается в кожу.

— Ты не бойся, — сказал он, и голос у него был низкий, спокойный, будто он говорил не в купе поезда, а у себя дома. — Мы не кусаемся. Разве что за компанию.
Я стояла в дверях купе с чемоданом, а напротив меня сидели трое. Загорелые, широкоплечие, с тёмными глазам.
Я ехала в Анапу одна — отдохнуть, забыть, выдохнуть. А попала в купе, где место было только одно, и оно оказалось между ними.
Они предложили вино. Я отказалась. Потом согласилась. А дальше ночь пошла не по расписанию.

— Асият, ты слышала. Ты должна согласиться. Не потому что я так хочу. А потому что если ты откажешься, через месяц Ахмед пойдёт мстить. Двенадцатилетнего мальчика убьют. Я не выдержу потерю ещё одного ребёнка.
Он плачет. Впервые в жизни.
— Я согласна, — говорю и смотрю ему в глаза. — Но ты запомни этот день. Как ты торговался мной, как резал мою жизнь на куски. Я ухожу в дом убийцы брата. И если я умру там, то знай, что ты убил меня не меньше, чем он.
Отец отворачивается. Плечи трясутся.
Но я не плачу. Просто иду в свою комнату, сажусь перед зеркалом и смотрю на шрам. Завтра за мной приедут люди Тимура. И я переступлю порог его дома как уродливое наказание, но не рабыня.

— Рамина ничего не узнает. А если и узнает — никуда не уйдёт, она слишком правильная, — доносится из-за уютного столика в глубине кафе.
Я стою у входа с белой коробкой в руках и не могу сделать вдох.
В коробке — эксклюзивная мужская рубашка. На манжетах — вышитая моими руками фраза: «Чтобы ты всегда возвращался ко мне».
Днём я радовалась дорогому срочному заказу от красивой незнакомки.
А вечером привезла его к её столику… и увидела своего мужа, держащего её за руку.
Развод? Семья твердит: «Терпи, это позор на весь род!»
Мурад убеждён, что я сломалась и покорно вернулась в его дом.
Он ещё не понял, что тихая и удобная Рамина умерла в ту самую секунду посреди людного кафе.
Я своими руками вышила признание для его любовницы.
А теперь научу Мурада жить с женой, которая больше его не любит.
Он хотел покорную куклу?
Пусть попробует выжить рядом с той, кого сам превратил в лёд…

— Письмо существует, ложь — понятие философское.

Мой муж не бьёт. Он находит самое больное место, кладёт туда палец и держит. Где болит у меня, он выучил наизусть — и точно знает, кому позвонить и что написать, чтобы виноватой оказалась я.

Из дома, где я была женой, мне нужна только мамина синяя чашка. Единственное, что там по-настоящему моё. Даже её он не отдаст просто так.

Судье наплевать на измену, предупреждает адвокат. Только даты, суммы и документы. На стороне мужа — обаяние, общие знакомые и безупречная репутация. У меня — привычка приносить цифры, а не слёзы.

И мужчина, который не собирается меня спасать. Решать за меня он отказывается и ни с чем не торопит. Вместо цветов приносит список: что забрать из прошлой жизни. Последний пункт в нём не про бумаги.

С ним впервые за долгое время спокойно, и это пугает сильнее любого суда: верить без документов я разучилась.

«Ты не должна была возвращаться», — сказал муж.

Он ещё не знает, какой я вернусь.