Подборка книг по тегу: "криминал"
Он — легенда подпольных гонок, дерзкий и неуловимый, живущий одним днём. Скорость — его религия, мотоцикл — святыня. Никто не мог его приручить… до неё.
Анна. Незнакомка с пронзительным взглядом, появившаяся из ниоткуда. Она — пламя, притягивающее Макса, словно мотылька на свет. Впервые он готов рискнуть всем ради чего-то большего, чем очередная победа.
Но в мире, где живут на грани, случайности невозможны. Анна не просто так оказалась на его пути. За её загадочной улыбкой скрывается тайна, способная обернуть его жизнь в пепел.
ВНИМАНИЕ! СОДЕРЖИТ СЦЕНЫ РАСПИТИЯ СПИРТНЫХ НАПИТКОВ. ЧРЕЗМЕРНОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ АЛКОГОЛЯ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ. СОДЕРЖИТ УПОМИНАНИЕ КУРЕНИЯ ТАБАКА ИЛИ УПОТРЕБЛЕНИЯ НИКОТИНОСОДЕРЖАЩЕЙ ПРОДУКЦИИ. КУРЕНИЕ ТАБАКА ИЛИ УПОТРЕБЛЕНИЕ НИКОТИНОСОДЕРЖАЩЕЙ ПРОДУКЦИИ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ
ВОЗРАСТНЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ 18+
Анна. Незнакомка с пронзительным взглядом, появившаяся из ниоткуда. Она — пламя, притягивающее Макса, словно мотылька на свет. Впервые он готов рискнуть всем ради чего-то большего, чем очередная победа.
Но в мире, где живут на грани, случайности невозможны. Анна не просто так оказалась на его пути. За её загадочной улыбкой скрывается тайна, способная обернуть его жизнь в пепел.
ВНИМАНИЕ! СОДЕРЖИТ СЦЕНЫ РАСПИТИЯ СПИРТНЫХ НАПИТКОВ. ЧРЕЗМЕРНОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ АЛКОГОЛЯ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ. СОДЕРЖИТ УПОМИНАНИЕ КУРЕНИЯ ТАБАКА ИЛИ УПОТРЕБЛЕНИЯ НИКОТИНОСОДЕРЖАЩЕЙ ПРОДУКЦИИ. КУРЕНИЕ ТАБАКА ИЛИ УПОТРЕБЛЕНИЕ НИКОТИНОСОДЕРЖАЩЕЙ ПРОДУКЦИИ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ
ВОЗРАСТНЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ 18+
- Роксана, я слышал, вчера вас обыскивала полиция!
- Педро, ты думаешь, она обыскивала меня? Нет, она обыскивала мою квартиру!
- Копы не обыскали вас?! Мерзавцы! Сразу видно людей, живущих на одно жалованье!
***
Я не помню как оказалась в Нью-Йорке 1932 года. Но теперь я - хозяйка увеселительного салона, ставшего центром притяжения для криминальных элементов и агентов спецслужб. Мне приходится пройти по тонкому лезвию между интересами братьев-гангстеров, чья банда почти перестала существовать, и полицией, мечтающей искоренить преступность в городе. Все превращается в смертельную игру чувств: "Сухой закон", свист пуль, коррупция, грязные деньги, продажная любовь... И вот, стоя на грани двух миров, я слышу голос таинственного Художника: "Даму Пик играет свита". Хотела бы я знать, что означают его слова!
- Педро, ты думаешь, она обыскивала меня? Нет, она обыскивала мою квартиру!
- Копы не обыскали вас?! Мерзавцы! Сразу видно людей, живущих на одно жалованье!
***
Я не помню как оказалась в Нью-Йорке 1932 года. Но теперь я - хозяйка увеселительного салона, ставшего центром притяжения для криминальных элементов и агентов спецслужб. Мне приходится пройти по тонкому лезвию между интересами братьев-гангстеров, чья банда почти перестала существовать, и полицией, мечтающей искоренить преступность в городе. Все превращается в смертельную игру чувств: "Сухой закон", свист пуль, коррупция, грязные деньги, продажная любовь... И вот, стоя на грани двух миров, я слышу голос таинственного Художника: "Даму Пик играет свита". Хотела бы я знать, что означают его слова!
Когда в небе зажигаются звёзды и в доме остаёмся лишь я, свекровь и Бекбулат: подхожу к нему.
Говорю, негромко, глядя в сторону.
- Я хочу уехать. Несколько дней ещё побуду, посмотрю за Тамарой Зурабовной... Когда придёт в себя - уеду. Насовсем.
- Нет, - без раздумий бросает он. - Ты останешься. Самире будет нужна помощь после больницы.
Растерянно смотрю на него. В душе появляется предчувствие чего-то нехорошего.
Неуверенно тяну:
- Ну... я могу какое-то время побыть здесь, помочь... Месяц, полтора...
Бекбулат смотрит мне в глаза. Чеканит - тоном человека, который никогда не откажется от своих слов.
- Ты останешься здесь навсегда. Казбека нет, и теперь ты принадлежишь мне. А станешь второй женой или рабыней - это решу позже!
Говорю, негромко, глядя в сторону.
- Я хочу уехать. Несколько дней ещё побуду, посмотрю за Тамарой Зурабовной... Когда придёт в себя - уеду. Насовсем.
- Нет, - без раздумий бросает он. - Ты останешься. Самире будет нужна помощь после больницы.
Растерянно смотрю на него. В душе появляется предчувствие чего-то нехорошего.
Неуверенно тяну:
- Ну... я могу какое-то время побыть здесь, помочь... Месяц, полтора...
Бекбулат смотрит мне в глаза. Чеканит - тоном человека, который никогда не откажется от своих слов.
- Ты останешься здесь навсегда. Казбека нет, и теперь ты принадлежишь мне. А станешь второй женой или рабыней - это решу позже!
Я уже развернулась, чтобы уйти , но он схватил меня за руку.
- Ты с ума сошёл? - негодовала я.
- Прости...но я не могу тебя отпустить.
Я замерла.
- Стоит тебе выйти за ворота и ты мишень для моих врагов. Но большую опасность представляют мои люди. Ты знаешь слишком много. Моя же семья тебя прикочит, а меня следом за тобой, посчитав, что я слаб из-за любви. К тому же я не могу рисковать нашим ребёнком.
Я с ужасом смотрю на него. Он знает! И только сейчас я заметила в его руке мой тест на беременность.
- Нужно лучше сортировать мусор. - горько усмехается он, - теперь у нас только один выход, Вик.
Я качаю головой. Я знала, что он скажет и я не могу этого сделать.
- Ты выйдешь за меня замуж.
- Нет!
- Выбора у тебя нет.
- Влад!- позвал он охранника. Тот тут же появился рядом.
- Проводи мою юную невесту в спальню и поставь охрану у дверей для ее безопасности. И выпусти собак в сад.
Шансов на побег нет. Моя клетка захлопнулась.
- Ты с ума сошёл? - негодовала я.
- Прости...но я не могу тебя отпустить.
Я замерла.
- Стоит тебе выйти за ворота и ты мишень для моих врагов. Но большую опасность представляют мои люди. Ты знаешь слишком много. Моя же семья тебя прикочит, а меня следом за тобой, посчитав, что я слаб из-за любви. К тому же я не могу рисковать нашим ребёнком.
Я с ужасом смотрю на него. Он знает! И только сейчас я заметила в его руке мой тест на беременность.
- Нужно лучше сортировать мусор. - горько усмехается он, - теперь у нас только один выход, Вик.
Я качаю головой. Я знала, что он скажет и я не могу этого сделать.
- Ты выйдешь за меня замуж.
- Нет!
- Выбора у тебя нет.
- Влад!- позвал он охранника. Тот тут же появился рядом.
- Проводи мою юную невесту в спальню и поставь охрану у дверей для ее безопасности. И выпусти собак в сад.
Шансов на побег нет. Моя клетка захлопнулась.
— ... Вашего мужа нашли убитым с другой женщиной, — усталый голос в телефонной трубке, — Вам нужно опознать...
— Передайте Вадиму, что это дурацкий розыгрыш! Лучше бы продукты помог донести.
Вот что за козел? Я кладу телефон в карман и дальше тащусь по улице с полными пакетами.
— Татьяна, это не розыгрыш, — приятный мужской голос.
Только теперь замечаю, что рядом со мной едет машина. Медленно, с моей скоростью. Окна тонированные, но заднее стекло опущено.
— Что?
Мужчина на заднем сидении склоняет голову. Синие глаза. Седые виски. Дорогой костюм.
— Я убил вашего Вадима и мою жену, и вы возьмете вину на себя.
— Передайте Вадиму, что это дурацкий розыгрыш! Лучше бы продукты помог донести.
Вот что за козел? Я кладу телефон в карман и дальше тащусь по улице с полными пакетами.
— Татьяна, это не розыгрыш, — приятный мужской голос.
Только теперь замечаю, что рядом со мной едет машина. Медленно, с моей скоростью. Окна тонированные, но заднее стекло опущено.
— Что?
Мужчина на заднем сидении склоняет голову. Синие глаза. Седые виски. Дорогой костюм.
— Я убил вашего Вадима и мою жену, и вы возьмете вину на себя.
- Я купил тебя, - его голос звучит холодно, отстранённо, словно это обычное дело.
- Но разве можно просто купить человека... по-настоящему? - едва шевелю губами; тело сковывает нервозное оцепенение, коленки предательски дрожат. Мне страшно от того, что он может ответить.
- Для меня нет ничего невозможного. - Резкая мужская усмешка звучит, как контрольный выстрел. - Будь благодарна за то, что купил, потому что так ты, по крайней мере, остаёшься личностью с именем, а мог бы просто присвоить. Тогда бы ты тоже появилась в моём доме, но в совершенно другом качестве.
Гулко сглатываю, пока он продолжает:
- Я говорю - ты делаешь. Молча, без вопросов, - Вейга говорит негромко, не грубо, не резко, но очень внятно; тон ровный, очень, как нить... натянутая до звона. - И через неделю максимум через две уезжаешь отсюда с деньгами.
- Но разве можно просто купить человека... по-настоящему? - едва шевелю губами; тело сковывает нервозное оцепенение, коленки предательски дрожат. Мне страшно от того, что он может ответить.
- Для меня нет ничего невозможного. - Резкая мужская усмешка звучит, как контрольный выстрел. - Будь благодарна за то, что купил, потому что так ты, по крайней мере, остаёшься личностью с именем, а мог бы просто присвоить. Тогда бы ты тоже появилась в моём доме, но в совершенно другом качестве.
Гулко сглатываю, пока он продолжает:
- Я говорю - ты делаешь. Молча, без вопросов, - Вейга говорит негромко, не грубо, не резко, но очень внятно; тон ровный, очень, как нить... натянутая до звона. - И через неделю максимум через две уезжаешь отсюда с деньгами.
Я проснулась от боли во всем теле. Захотела встать, но не смогла — руки и ноги были связаны. А потом услышала разговор мужа и своей лучше подруги:
— Ну, и где он? Надоело уже сидеть в этой глуши. Если он передумал, то придется самой с ней кончать, — сказала Карина.
— Не знаю. Если он не придет, то я не смогу сам…
— Сможешь. Другого выхода нет. Ты же говорил, что она тебя бесит. Рисует мазню и получает за это миллионы. А мы с тобой горбатимся за копейки. Решено: мы закончим с ней, заберем её деньги.
Я замерла, лихорадочно соображая, как мне выбраться из этой западни. И отомстить. Держитесь, «мои дорогие», моя месть будет подана не холодной. Она будет обжигающе горячей.
— Ну, и где он? Надоело уже сидеть в этой глуши. Если он передумал, то придется самой с ней кончать, — сказала Карина.
— Не знаю. Если он не придет, то я не смогу сам…
— Сможешь. Другого выхода нет. Ты же говорил, что она тебя бесит. Рисует мазню и получает за это миллионы. А мы с тобой горбатимся за копейки. Решено: мы закончим с ней, заберем её деньги.
Я замерла, лихорадочно соображая, как мне выбраться из этой западни. И отомстить. Держитесь, «мои дорогие», моя месть будет подана не холодной. Она будет обжигающе горячей.
— Лжёшь. Но это красиво. Слушай, я звоню, чтобы сказать одно. Завтра. Завтра в семь вечера я буду ждать тебя у входа в Летний сад. Я буду ждать один. Без машин. Без моих людей. Только я. Придёшь хорошо. Не придёшь… — он сделал паузу, и в ней повисла вся тяжесть его мира. — Не придёшь, я пойму, что ты действительно хочешь, чтобы я исчез. И я исчезну. Окончательно.
Он не ждал ответа просто положил трубку.
Я стояла посреди тёмной комнаты, с телефоном, гудевшим в ухе, и пыталась осмыслить его ультиматум. Встреча с глазу на глаз без свидетелей, без его бронированного кокона.
Страх кричал: «Нет! Ни за что! Это ловушка!»
Но что-то другое, тёмное и запретное, что уже успело пустить корни в моей душе, шептало: «А что, если?..»
Он не ждал ответа просто положил трубку.
Я стояла посреди тёмной комнаты, с телефоном, гудевшим в ухе, и пыталась осмыслить его ультиматум. Встреча с глазу на глаз без свидетелей, без его бронированного кокона.
Страх кричал: «Нет! Ни за что! Это ловушка!»
Но что-то другое, тёмное и запретное, что уже успело пустить корни в моей душе, шептало: «А что, если?..»
Джек Уилсон знает, как читать мотивы — и как прятать собственные. Когда амбициозная журналистка Лиза Кинкейд найденa мёртвой, её записные книжки и старые файлы превращают цепочку мелких деталей в точную, но смертоносную карту. Вина за потерю жены подталкивает Джека в игру, где отражения в зеркале дороже свидетельств, шахматная доска задаёт ходы, а тиканье часов отмеряет шансы на искупление. Инспектор Лорен Мейер начинает с доказательств, но постепенно учится читать то, что другие пропускают; рядом появляется «Служитель» — тот, кого он считал другом, — и тень Синдиката, охватывающая власть и правду
Она – обычная девчонка, выбравшаяся из деревни и стремящаяся покорить Москву.
Он – авторитет, сын бандита, акула бизнеса.
Они не должны были встретиться. Они живут в разных мирах, в разных реальностях. Но судьба считает иначе.
Он – авторитет, сын бандита, акула бизнеса.
Они не должны были встретиться. Они живут в разных мирах, в разных реальностях. Но судьба считает иначе.
Выберите полку для книги