Подборка книг по тегу: "любовница"
— Ты мне больше не нужна, Надя. Мы разводимся.
— Из-за кого?
— Даши.
— Подруги нашей дочери?
— Она моложе. И ждёт ребёнка.
Он не оставил мне ни шанса. Просто вычеркнул. Сбросил, как старую обёртку.
А она — та самая «моложе» — уже хозяйничает в нашем доме.
Я не кричала. Не умоляла. Я поставила точку. И начала — молча, без пафоса — мстить.
— Из-за кого?
— Даши.
— Подруги нашей дочери?
— Она моложе. И ждёт ребёнка.
Он не оставил мне ни шанса. Просто вычеркнул. Сбросил, как старую обёртку.
А она — та самая «моложе» — уже хозяйничает в нашем доме.
Я не кричала. Не умоляла. Я поставила точку. И начала — молча, без пафоса — мстить.
Рядом с ним стояла девушка. Молодая, красивая, блондинка.
— Лёня?
Он вздрогнул. Лицо сжалось. На нём не было радости. Только страх. Будто его поймали за чем-то нечистым.
— Анфиса? Ты что тут делаешь?
— Решила сделать сюрприз.
Он подошёл ближе, резко. Взял меня за локоть, будто пряча.
— Подожди, не здесь…
Но я стояла на месте, как прибитая. Смотрела на юное светлое создание рядом с ним.
— Привет, я Анфиса, — мне хотелось обозначить свою роль. Дать понять, что мы с Лёней — пара.
— Алина. А вы, собственно, вообще кто? — промолвила она и с недоумением перевела взгляд на Лёню. — Пап, я не понимаю…
Пап?!
— Моя бывшая помощница. Она раньше у нас работала, — говорит он быстро. — Анфиса, пойдём.
Лёня буквально толкает меня вперед.
— Просто скажи. Ты женат?
— Это временно, — говорит он тихо.
— Лёня?
Он вздрогнул. Лицо сжалось. На нём не было радости. Только страх. Будто его поймали за чем-то нечистым.
— Анфиса? Ты что тут делаешь?
— Решила сделать сюрприз.
Он подошёл ближе, резко. Взял меня за локоть, будто пряча.
— Подожди, не здесь…
Но я стояла на месте, как прибитая. Смотрела на юное светлое создание рядом с ним.
— Привет, я Анфиса, — мне хотелось обозначить свою роль. Дать понять, что мы с Лёней — пара.
— Алина. А вы, собственно, вообще кто? — промолвила она и с недоумением перевела взгляд на Лёню. — Пап, я не понимаю…
Пап?!
— Моя бывшая помощница. Она раньше у нас работала, — говорит он быстро. — Анфиса, пойдём.
Лёня буквально толкает меня вперед.
— Просто скажи. Ты женат?
— Это временно, — говорит он тихо.
— Мы разводимся.
— У тебя любовница?
— Да. Она беременна. Я обязан быть рядом.
Это всё. Без объяснений. Без сожалений. Просто вычеркнул тридцать лет жизни.
Он ушёл к молодой, наглой, самоуверенной.
Та не просто забрала мужа — она требовала всего: статус, деньги, уважение.
А я? Я не унижалась. Не бегала. Вышла из брака с достоинством — и начала свою игру.
На моих правилах. И в этой игре победитель будет один.
— У тебя любовница?
— Да. Она беременна. Я обязан быть рядом.
Это всё. Без объяснений. Без сожалений. Просто вычеркнул тридцать лет жизни.
Он ушёл к молодой, наглой, самоуверенной.
Та не просто забрала мужа — она требовала всего: статус, деньги, уважение.
А я? Я не унижалась. Не бегала. Вышла из брака с достоинством — и начала свою игру.
На моих правилах. И в этой игре победитель будет один.
— Ты не имеешь права! Это моя дочь!
— Ошибаешься. Ты её бросил. И теперь никому не нужен.
— Я просто ошибся…
— Нет, Олег. Ты предал. А я таких назад не беру.
Он ушёл к любовнице, когда нашей дочери было десять.
Вернулся — нищий, виноватый, но всё ещё наглый.
Думал, я упаду в ноги? Нет. Я поднялась. И перешагнула.
Я не жертва. Я — мать. Женщина. Человек, у которого есть границы.
И в моём доме — больше нет места тем, кто однажды плюнул мне в душу.
— Ошибаешься. Ты её бросил. И теперь никому не нужен.
— Я просто ошибся…
— Нет, Олег. Ты предал. А я таких назад не беру.
Он ушёл к любовнице, когда нашей дочери было десять.
Вернулся — нищий, виноватый, но всё ещё наглый.
Думал, я упаду в ноги? Нет. Я поднялась. И перешагнула.
Я не жертва. Я — мать. Женщина. Человек, у которого есть границы.
И в моём доме — больше нет места тем, кто однажды плюнул мне в душу.
— Мне скучно, — заявил муж.
— Как скучно? — удивилась я. — Мы же только что с праздника пришли. Разве ты не навеселился?
— Ты не поняла. Мне скучно с тобой. Да и выглядишь ты пресно. Не возбуждаешь, если честно. И между прочим, давно. А вот твоя сестра — совсем другое дело… Вот она зажигалка!
Двадцать два года брака. Двое взрослых детей. И вот он — приговор. Я больше не нужна мужу как женщина. Но как хозяйка, мать, удобная жена — вполне. А его тянет к Ире. К моей сестре.
— С Иркой я могу развлекаться, а с тобой жить. Как жена ты меня полностью устраиваешь! Зачем рушить семью?
Он думал, я смирюсь. Но он ошибался...
— Как скучно? — удивилась я. — Мы же только что с праздника пришли. Разве ты не навеселился?
— Ты не поняла. Мне скучно с тобой. Да и выглядишь ты пресно. Не возбуждаешь, если честно. И между прочим, давно. А вот твоя сестра — совсем другое дело… Вот она зажигалка!
Двадцать два года брака. Двое взрослых детей. И вот он — приговор. Я больше не нужна мужу как женщина. Но как хозяйка, мать, удобная жена — вполне. А его тянет к Ире. К моей сестре.
— С Иркой я могу развлекаться, а с тобой жить. Как жена ты меня полностью устраиваешь! Зачем рушить семью?
Он думал, я смирюсь. Но он ошибался...
— Ты уходишь от меня?
— Да. У неё будет ребёнок.
— А как же мы? А как же наша дочь?
Он захлопнул дверь, будто не было двадцати лет вместе. Я осталась одна. Без поддержки. Без объяснений. И это было только начало. Потому что она — не просто любовница. Она хочет жить в моей квартире. Стать мне заменой. Забрать у меня все.
Но кто сказал, что я уступлю?
Я молчала. А потом начала отвечать. Да, он вычеркнул меня. Но пока еще не понял, что этим подписал себе приговор.
— Да. У неё будет ребёнок.
— А как же мы? А как же наша дочь?
Он захлопнул дверь, будто не было двадцати лет вместе. Я осталась одна. Без поддержки. Без объяснений. И это было только начало. Потому что она — не просто любовница. Она хочет жить в моей квартире. Стать мне заменой. Забрать у меня все.
Но кто сказал, что я уступлю?
Я молчала. А потом начала отвечать. Да, он вычеркнул меня. Но пока еще не понял, что этим подписал себе приговор.
Он сказал:
— Не драматизируй. У неё будет ребёнок. Я ухожу.
А я стояла с билетом в руках. До отпуска — неделя. До Сочи — один шаг.
А он — врал, скрывался, гладил живот другой.
Я не плакала. Позвонила подругам. И мы начали охоту. Мотель, записи, краска, послания на стекле.
Ярость — не слабость. Слёзы — потом. Сначала — месть.
По полной. До искр. До дыма. Теперь он боится. А я — улыбаюсь.
И пусть даже не мечтает вернуться. Ты к нам не вернёшься! Никогда.
— Не драматизируй. У неё будет ребёнок. Я ухожу.
А я стояла с билетом в руках. До отпуска — неделя. До Сочи — один шаг.
А он — врал, скрывался, гладил живот другой.
Я не плакала. Позвонила подругам. И мы начали охоту. Мотель, записи, краска, послания на стекле.
Ярость — не слабость. Слёзы — потом. Сначала — месть.
По полной. До искр. До дыма. Теперь он боится. А я — улыбаюсь.
И пусть даже не мечтает вернуться. Ты к нам не вернёшься! Никогда.
— Это не то, что ты думаешь…
— А что тогда? Ты просто “немножко” спал с ней? Или “случайно” сделал ребёнка?
Он молчал.
А я смотрела на него и пыталась понять:
Когда именно он перестал быть мне родным?
Когда именно всё пошло не так?
Любовница — младше нас с ним. Уже беременная. Настроена решительно.
— Она просто хорошая… добрая… — мямлил он.
— А я? Я — кто? Аптека, быт, дом, ребёнок — это всё кто тащил?
Он думал, я сломаюсь. Что отвернусь и тихо отползу в угол. Что “переживу и прощу”.
А я просто прозрела. И сделала то, чего он точно не ожидал.
— А что тогда? Ты просто “немножко” спал с ней? Или “случайно” сделал ребёнка?
Он молчал.
А я смотрела на него и пыталась понять:
Когда именно он перестал быть мне родным?
Когда именно всё пошло не так?
Любовница — младше нас с ним. Уже беременная. Настроена решительно.
— Она просто хорошая… добрая… — мямлил он.
— А я? Я — кто? Аптека, быт, дом, ребёнок — это всё кто тащил?
Он думал, я сломаюсь. Что отвернусь и тихо отползу в угол. Что “переживу и прощу”.
А я просто прозрела. И сделала то, чего он точно не ожидал.
Я знаю, что у него есть жена. Знаю, что где-то там существует его «другая жизнь». Но когда он смотрит на меня так, будто я единственная женщина на свете — какая разница?
Я не хочу быть хорошей. Я хочу быть той, кого он не может забыть. Даже когда возвращается домой. Даже когда целует жену. Даже когда проводит время с дочерью.
Он клянется, что я — его судьба. А жена — просто привычка. Я верю... пока не осознаю: настоящие мужчины не делят любовь на тайную и явную. Они выбирают. Раз и навсегда.
P.S. Я сделаю выбор за него.
Я не хочу быть хорошей. Я хочу быть той, кого он не может забыть. Даже когда возвращается домой. Даже когда целует жену. Даже когда проводит время с дочерью.
Он клянется, что я — его судьба. А жена — просто привычка. Я верю... пока не осознаю: настоящие мужчины не делят любовь на тайную и явную. Они выбирают. Раз и навсегда.
P.S. Я сделаю выбор за него.
СМС от банка вспыхнула на экране: «Ваш кредит одобрен».
Только оформляла его не я. А любовница моего мужа. На его имя.
— Ты в банк написала? У неё неприятности на работе! — муж злой, глаза узкие.
— Потому что ты сделал мне неприятно, — отвечаю ровно. — Теперь у нас честный обмен.
Он предал. Ушёл к другой. Думал, что я буду плакать или прощу.
Но вместо слёз — холодный план мести. Вместо жалости — точные удары по самым больным местам.
Подруги, случайные союзники, сплетни, которые разлетаются быстрее ветра — и его идеальная жизнь летит под откос.
Только оформляла его не я. А любовница моего мужа. На его имя.
— Ты в банк написала? У неё неприятности на работе! — муж злой, глаза узкие.
— Потому что ты сделал мне неприятно, — отвечаю ровно. — Теперь у нас честный обмен.
Он предал. Ушёл к другой. Думал, что я буду плакать или прощу.
Но вместо слёз — холодный план мести. Вместо жалости — точные удары по самым больным местам.
Подруги, случайные союзники, сплетни, которые разлетаются быстрее ветра — и его идеальная жизнь летит под откос.
Выберите полку для книги