Книги по тегу «месть»: ""
Польша, 19 век. Любое действие в этом мире необратимо... абсолютно любое. И, порой, несёт оно за собой последствия, о которых невозможно сразу и догадаться. Но вовсе не думал об этом благородный молодой пан Януш Перевельский, когда в один из весенних дней вместе со старым слугой поехал осматривать свои охотничьи владения...
Рассказ о любви и верности, смерти... и страшной мести.
Рассказ о любви и верности, смерти... и страшной мести.
— Слушай, Аня... — он цедит слова с тем самым фирменным пренебрежением, с которым обычно отчитывает нерадивых курьеров. — Только давай без сцен, ладно? Сама виновата. Нечего было возвращаться без предупреждения и врываться в спальню.
Я делаю несколько шагов вглубь комнаты. Не к нему. К туалетному столику. Мой взгляд цепляется за тяжёлую вазу из дымчатого муранского стекла. Мы покупали её в Венеции, в узкой лавке у воды, в наш медовый месяц.
— Я виновата? — эхом отзываюсь я, и собственный голос звучит чужим, очень тихим.
— Ну а кто? — он уже почти полностью вернулся в себя; голос крепнет, набирает металл. — Что такого-то произошло? Это просто физиология, ничего личного. Так что выдохни, успокойся и хватит разводить здесь драму на ровном месте.
Мои пальцы мягко ложатся на прохладное стекло. Я обхватываю узкое горлышко вазы.
— Драму? — уголки моих губ медленно ползут вверх. — Милый. Я ещё и не начинала.
Я делаю несколько шагов вглубь комнаты. Не к нему. К туалетному столику. Мой взгляд цепляется за тяжёлую вазу из дымчатого муранского стекла. Мы покупали её в Венеции, в узкой лавке у воды, в наш медовый месяц.
— Я виновата? — эхом отзываюсь я, и собственный голос звучит чужим, очень тихим.
— Ну а кто? — он уже почти полностью вернулся в себя; голос крепнет, набирает металл. — Что такого-то произошло? Это просто физиология, ничего личного. Так что выдохни, успокойся и хватит разводить здесь драму на ровном месте.
Мои пальцы мягко ложатся на прохладное стекло. Я обхватываю узкое горлышко вазы.
— Драму? — уголки моих губ медленно ползут вверх. — Милый. Я ещё и не начинала.
Камелия пропала — и её искала вся семья. Но нашла её только старшая сестра Азали. Она обнаружила младшую в тёмном подвале, измождённую и напуганную. Казалось, теперь всё наладится: спасение близко, впереди — лечение и возвращение к нормальной жизни. Но что-то пошло не так. Один резкий поворот — и теперь Камелия свободна, Азали нет, а полиция ищет совсем другого человека. Кто на самом деле стал жертвой? И кто спланировал эту игру до мелочей?
Элиан не помнит, когда перестал бояться темноты. Наверное, когда она стала его постоянной спутницей. После пожара он не мог смотреть на пламя. После смерти матери — жизнь потеряла смысл. Но он смотрел. И жил. В ожидании, когда боль станет привычкой.
Единственное, что держало его на плаву — её наследие. Лавка зельевара, где каждая банка хранила тепло её рук. Долги, кредиторы, голод и отчаяние накрыли его с головой, а в пустом котле отражался его собственный страх.
Он хотел призвать защитника.
Но призвал тирана.
Единственное, что держало его на плаву — её наследие. Лавка зельевара, где каждая банка хранила тепло её рук. Долги, кредиторы, голод и отчаяние накрыли его с головой, а в пустом котле отражался его собственный страх.
Он хотел призвать защитника.
Но призвал тирана.
— Я заберу у тебя детей, а если рыпнешься — сотру в порошок, — бросил мне муж, обнимая свою новую, молодую любовницу.
За пятнадцать лет брака я отдала ему всю себя, а он вышвырнул меня на улицу ни с чем, оклеветав перед всем городом. Он был всесилен и уверен, что сломал меня. Но не учел одного: человек, которого мой бывший боится больше всего на свете, внезапно предложил мне свою защиту.
За пятнадцать лет брака я отдала ему всю себя, а он вышвырнул меня на улицу ни с чем, оклеветав перед всем городом. Он был всесилен и уверен, что сломал меня. Но не учел одного: человек, которого мой бывший боится больше всего на свете, внезапно предложил мне свою защиту.
Кристина Соколова узнала правду и потеряла всё. Свободу, доверие, веру в себя. Но Марат не может остановиться. Он ждал восемь лет. И теперь, когда враг сам идёт в его земли, он не отступит. Даже ради любви.
Теперь мир Кристины - тишина, боль и молчание, в котором она не может произнести ни слова.
Но внутри неё бьётся новая жизнь. Ребёнок, которого её отец хочет уничтожить. И единственный шанс спастись - бежать. В Испанию, к матери, в глухую деревушку, где никто её не найдёт.
Третья книга о том, сложно ли простить убийцу. О том, что любовь сильнее смерти.
Теперь мир Кристины - тишина, боль и молчание, в котором она не может произнести ни слова.
Но внутри неё бьётся новая жизнь. Ребёнок, которого её отец хочет уничтожить. И единственный шанс спастись - бежать. В Испанию, к матери, в глухую деревушку, где никто её не найдёт.
Третья книга о том, сложно ли простить убийцу. О том, что любовь сильнее смерти.
— Ты должна выслушать меня прямо сейчас, — Макар попытался преградить мне путь к выходу из ресторана. Во взгляде дикая паника.
— Мои глаза видели достаточно грязных подробностей на экране, — я стянула обручальное кольцо. Десятилетие слепой женской покорности оборвалось в эту самую секунду.
— Конкуренты подставили меня ради победы на завтрашних торгах, — он продолжал искать жалкие оправдания своему поведению. Великий лидер напрочь отказывался брать ответственность за разрушенный брак.
— Твоя необузданная похоть выполнила за твоих врагов всю самую сложную работу.
Я бросила кольцо на стол с облегчением от принятого жесткого решения.
— Подумай о репутации холдинга перед иностранными инвесторами!
— Разгребай завалы своего рухнувшего королевства самостоятельно, — я развернулась спиной к поверженному тирану.
— Мои глаза видели достаточно грязных подробностей на экране, — я стянула обручальное кольцо. Десятилетие слепой женской покорности оборвалось в эту самую секунду.
— Конкуренты подставили меня ради победы на завтрашних торгах, — он продолжал искать жалкие оправдания своему поведению. Великий лидер напрочь отказывался брать ответственность за разрушенный брак.
— Твоя необузданная похоть выполнила за твоих врагов всю самую сложную работу.
Я бросила кольцо на стол с облегчением от принятого жесткого решения.
— Подумай о репутации холдинга перед иностранными инвесторами!
— Разгребай завалы своего рухнувшего королевства самостоятельно, — я развернулась спиной к поверженному тирану.
Илья шагнул ко мне, наклонился и погладил по щеке. Движение было мягким, но от него повеяло снисхождением.
– Варюш, ну куда тебе сейчас свои деньги? Ты же сейчас никто в плане финансов. Ребенок на руках, доходов нет, мозги после родов не работают. Это нормально для кормящей матери. Радуйся, что я тяну на себе нашу семью. Без меня ты просто пропадешь со своей пустующей недвижкой. Я же о вас с Лёвой забочусь, чтобы ты могла спокойно сидеть дома и печься о семье.
Он поцеловал меня в лоб, взял со стола ключи от машины и ушел.
***
После рождения сына муж ограничил меня в деньгах и сократил контакты, а сам активно проводит время в сети. Я начала подозревать наличие любовницы, но реальность оказалась еще страшнее.
– Варюш, ну куда тебе сейчас свои деньги? Ты же сейчас никто в плане финансов. Ребенок на руках, доходов нет, мозги после родов не работают. Это нормально для кормящей матери. Радуйся, что я тяну на себе нашу семью. Без меня ты просто пропадешь со своей пустующей недвижкой. Я же о вас с Лёвой забочусь, чтобы ты могла спокойно сидеть дома и печься о семье.
Он поцеловал меня в лоб, взял со стола ключи от машины и ушел.
***
После рождения сына муж ограничил меня в деньгах и сократил контакты, а сам активно проводит время в сети. Я начала подозревать наличие любовницы, но реальность оказалась еще страшнее.
День рождения мужа, праздник, гости, счастье…
Но привычный мир рушится в тот миг, когда я самым жестоким образом узнаю, что все вокруг лгут, а любимый мне изменяет.
Кто-то в такой ситуации скандалит, кто-то рвет волосы предателям, а я…
Я поступаю по-другому…
***
— Ты мне изменяешь? С этой?
Мой голос дрожит.
— Нет, что ты! — машет руками Мишка, нисколько не смущаясь. — Не обращай внимания. Это так, ерунда.
— Ерунда? Это я ерунда? — девица размахивается и отвешивает пощечину. — Оставайся со своей лабораторной мышью, козел!
— Избавьте меня от ваших разборок!
Я медленно беру сумочку и иду к выходу, муж бросается наперерез.
— Юль, я тебя никуда не отпущу! Давай поговорим спокойно.
— Ты мне изменяешь, — констатирую я факт.
— Юль, стой! Стой!
Но привычный мир рушится в тот миг, когда я самым жестоким образом узнаю, что все вокруг лгут, а любимый мне изменяет.
Кто-то в такой ситуации скандалит, кто-то рвет волосы предателям, а я…
Я поступаю по-другому…
***
— Ты мне изменяешь? С этой?
Мой голос дрожит.
— Нет, что ты! — машет руками Мишка, нисколько не смущаясь. — Не обращай внимания. Это так, ерунда.
— Ерунда? Это я ерунда? — девица размахивается и отвешивает пощечину. — Оставайся со своей лабораторной мышью, козел!
— Избавьте меня от ваших разборок!
Я медленно беру сумочку и иду к выходу, муж бросается наперерез.
— Юль, я тебя никуда не отпущу! Давай поговорим спокойно.
— Ты мне изменяешь, — констатирую я факт.
— Юль, стой! Стой!
Слабости стали оружием. Доверие — уликой. А правда — единственным шансом на победу. Кира готова выйти из тени: у неё есть доказательства, союзники и план. Лента запомнит этот ответ.
Выберите полку для книги