Книги по тегу «настоящая любовь»: ""
Муж кладет на стол лист с печатью, и я даже не сразу понимаю, что это.
— Свидетельство о расторжении брака, — поясняет он коротко. –
Мы развелись, это факт – просто прими его!
У меня внутри все сжимается.
— У тебя есть другая? — спрашиваю я тихо, почти без голоса.
Но он прекрасно слышит.
— Да, – на этот раз муж улыбается, уверенно, как человек, который получил желаемое. — Ее зовут Агата, и мы скоро поженимся.
– Почему? – вырывается у меня. Странный вопрос, конечно, но у Германа на него есть ответ:
— Ты бы иногда хоть смотрела на себя в зеркало, — вдруг говорит он. — Хотя бы иногда.
Я опускаю голову и смотрю на бумагу в руках: три года моей жизни сведены к одной строчке в реестре и тому факту, что я… некрасивая.
— Свидетельство о расторжении брака, — поясняет он коротко. –
Мы развелись, это факт – просто прими его!
У меня внутри все сжимается.
— У тебя есть другая? — спрашиваю я тихо, почти без голоса.
Но он прекрасно слышит.
— Да, – на этот раз муж улыбается, уверенно, как человек, который получил желаемое. — Ее зовут Агата, и мы скоро поженимся.
– Почему? – вырывается у меня. Странный вопрос, конечно, но у Германа на него есть ответ:
— Ты бы иногда хоть смотрела на себя в зеркало, — вдруг говорит он. — Хотя бы иногда.
Я опускаю голову и смотрю на бумагу в руках: три года моей жизни сведены к одной строчке в реестре и тому факту, что я… некрасивая.
– Тебе туда не надо!
– Я сама решу, что мне надо!
.
На размытой дороге мне попалась сумасбродная городская фифа!
Мало того, что гадостей наговорила, так еще и перевернуться умудрилась.
Пришлось ее вытаскивать…
Благо целая, пришла в себя.
Только отчего у нее такой растерянный вид?
.
– А… – она оглядывается, часто хлопая своими пушистыми ресницами, – А я почему тут в таком виде? А мы же… – смотрит на меня одновременно с ужасом и надеждой, – Женаты?!
– Женаты, женаты! – довольно ухмыляясь, киваю я.
– Я сама решу, что мне надо!
.
На размытой дороге мне попалась сумасбродная городская фифа!
Мало того, что гадостей наговорила, так еще и перевернуться умудрилась.
Пришлось ее вытаскивать…
Благо целая, пришла в себя.
Только отчего у нее такой растерянный вид?
.
– А… – она оглядывается, часто хлопая своими пушистыми ресницами, – А я почему тут в таком виде? А мы же… – смотрит на меня одновременно с ужасом и надеждой, – Женаты?!
– Женаты, женаты! – довольно ухмыляясь, киваю я.
— Главное, чтобы платье скрыло живот. Илья сказал, как только разведётся, мы сразу поженимся.
Я замерла посреди собственного свадебного салона.
Дочь моей лучшей подруги. Девочка, которую я помнила в розовых бантах и с разбитыми коленками.
Теперь она выбирала свадебное платье для свадьбы… с моим мужем?
— Жена у него давно уже как мебель, — хихикнула она в примерочной. — Удобная, привычная, но старая. А я подарю ему нормального сына.
Я закрыла глаза.
Дима. Наш особенный мальчик. Тихий, ранимый, самый светлый человек в этом мире.
А уже вечером муж поднял бокал на нашей годовщине.
За столами сидели дети, друзья, партнёры. Моя лучшая подруга почему-то всё время прятала глаза.
— Я должен сказать правду, — произнёс Илья. — У меня будет ребёнок.
А потом взял Леру за руку.
Молодую. Беременную.
— Не устраивай сцен, Нина, — тихо сказал он, наклонившись ко мне. — Ты умная женщина. Мы всё решим спокойно.
Он привёл любовницу на праздник нашей семьи. Объявил о её беременности.
Я замерла посреди собственного свадебного салона.
Дочь моей лучшей подруги. Девочка, которую я помнила в розовых бантах и с разбитыми коленками.
Теперь она выбирала свадебное платье для свадьбы… с моим мужем?
— Жена у него давно уже как мебель, — хихикнула она в примерочной. — Удобная, привычная, но старая. А я подарю ему нормального сына.
Я закрыла глаза.
Дима. Наш особенный мальчик. Тихий, ранимый, самый светлый человек в этом мире.
А уже вечером муж поднял бокал на нашей годовщине.
За столами сидели дети, друзья, партнёры. Моя лучшая подруга почему-то всё время прятала глаза.
— Я должен сказать правду, — произнёс Илья. — У меня будет ребёнок.
А потом взял Леру за руку.
Молодую. Беременную.
— Не устраивай сцен, Нина, — тихо сказал он, наклонившись ко мне. — Ты умная женщина. Мы всё решим спокойно.
Он привёл любовницу на праздник нашей семьи. Объявил о её беременности.
– Мамочка, а папа нас больше не любит? – голосок дочери дрожит от слёз. – Почему папа не с нами?
Затаив дыхание, смотрю, как мой муж, отец моей дочери, наклоняется к мальчику и подхватывает его на руки. Тот, заливаясь смехом, обнимает нашего папу за шею.
Двадцать лет брака, старшей дочери двадцать, а младшей только что исполнилось пять. Я думала, что у нас настоящая и крепкая семья, но муж жестоко предал нас…
Сегодня я привела дочь на детский праздник. И кто знал, что сюда же придёт мой муж со своей любовницей и их тайным сыном!
– У нас скоро свадьба, – раздаётся голос рядом со мной.
Я поняла сразу: это она – любовница и мать тайного ребёнка моего мужа.
– Он готов уйти из семьи и жениться на мне. Знаете, как он сильно любит моего сыночка? Больше всех на свете! Он всегда мечтал о сыне, а ещё… – девушка опускает руку на живот, – я никому не говорила, вы будете первой! У меня задержка, я снова беременна! Рожу любимому мужчине ещё одного сына!
Затаив дыхание, смотрю, как мой муж, отец моей дочери, наклоняется к мальчику и подхватывает его на руки. Тот, заливаясь смехом, обнимает нашего папу за шею.
Двадцать лет брака, старшей дочери двадцать, а младшей только что исполнилось пять. Я думала, что у нас настоящая и крепкая семья, но муж жестоко предал нас…
Сегодня я привела дочь на детский праздник. И кто знал, что сюда же придёт мой муж со своей любовницей и их тайным сыном!
– У нас скоро свадьба, – раздаётся голос рядом со мной.
Я поняла сразу: это она – любовница и мать тайного ребёнка моего мужа.
– Он готов уйти из семьи и жениться на мне. Знаете, как он сильно любит моего сыночка? Больше всех на свете! Он всегда мечтал о сыне, а ещё… – девушка опускает руку на живот, – я никому не говорила, вы будете первой! У меня задержка, я снова беременна! Рожу любимому мужчине ещё одного сына!
— Смотри, брат, какой подарок я тебе привез. Уверен, она скрасит твой арест…
Меня толкают вперед, я поднимаю глаза и ужасаюсь...
Передо мной Хаджи-Мурат. Скала. Абсолютный чемпион октагона… был. Пока я не стала причиной его падения…
И теперь я пленница в его доме на утесе… На много километров есть только он, я и суровая природа горного Дагестана…
— На сколько она тут? — спрашивает он про меня, словно я вещь.
— Пока не надоест. В полном твоем распоряжении. Я даже к врачу ее свозил перед перелетом. Кстати, приятный бонус, она вошла в твой дом невинной.
Утром меня вырвали из постели в московской общаге.
К вечеру я уже в горах — бесправная пленница мужчины, который уверен: я разрушила его карьеру и отправила за решетку.
Он проводит рукой по моему лицу, смотрит опасно и медленно улыбается:
— Вот и встретились, белочка… Я же говорил — все равно поймаю и накажу…
Будь послушной. Тебе некуда бежать. Вокруг только я и волки…
Меня толкают вперед, я поднимаю глаза и ужасаюсь...
Передо мной Хаджи-Мурат. Скала. Абсолютный чемпион октагона… был. Пока я не стала причиной его падения…
И теперь я пленница в его доме на утесе… На много километров есть только он, я и суровая природа горного Дагестана…
— На сколько она тут? — спрашивает он про меня, словно я вещь.
— Пока не надоест. В полном твоем распоряжении. Я даже к врачу ее свозил перед перелетом. Кстати, приятный бонус, она вошла в твой дом невинной.
Утром меня вырвали из постели в московской общаге.
К вечеру я уже в горах — бесправная пленница мужчины, который уверен: я разрушила его карьеру и отправила за решетку.
Он проводит рукой по моему лицу, смотрит опасно и медленно улыбается:
— Вот и встретились, белочка… Я же говорил — все равно поймаю и накажу…
Будь послушной. Тебе некуда бежать. Вокруг только я и волки…
Когда-то они расстались по недоразумению и думали, что никогда больше не увидятся. Внезапная встреча в больнице меняет все. Теперь он — детский хирург, а у нее маленькая дочь, которая срочно нуждается в помощи. Но, берясь за эту операцию, он не знает главного…
***
Я намыливал руки в предоперационной и в какой-то момент понял, что молча смотрю перед собой уже несколько минут, держа руки на весу над раковиной. Сильно зажмурился, приводя себя в чувство, и опять начал мыть.
Саша… я узнал ее сразу, как только бросил короткий взгляд на заплаканную мать ребенка с безумными от страха глазами. Сердце тяжело ухнуло в груди, а руки едва заметно задрожали, но я мигом собрался. Подозрение на аппендицит у ребенка не давало времени ни на раздумья, ни на разговоры. Поэтому я быстро включил профессиональный режим и поспешил покинуть приемное отделение.
***
Я намыливал руки в предоперационной и в какой-то момент понял, что молча смотрю перед собой уже несколько минут, держа руки на весу над раковиной. Сильно зажмурился, приводя себя в чувство, и опять начал мыть.
Саша… я узнал ее сразу, как только бросил короткий взгляд на заплаканную мать ребенка с безумными от страха глазами. Сердце тяжело ухнуло в груди, а руки едва заметно задрожали, но я мигом собрался. Подозрение на аппендицит у ребенка не давало времени ни на раздумья, ни на разговоры. Поэтому я быстро включил профессиональный режим и поспешил покинуть приемное отделение.
Что делать, если твоя жизнь — это сплошной хаос, а единственное, что в ней стабильно — это двое лучших друзей?
Один — перфекционист, который вечно отчитывает, второй — бунтарь с обаянием дьявола, а сама Яна — «ходячая неприятность».
Но в ночь ее двадцать первого дня рождения игра в «дружбу» закончилась. Один поцелуй — и все изменилось навсегда. Теперь ей предстоит сделать выбор, который разделит их троих. Или… не разделит?
Сзади меня поддерживал Игнат, вцепившись в мои бедра, а спереди — Марк. Если бы не они, я бы уже давно свалилась на пол.
— С днем рождения, Яна, — прошептал Марк, губами касаясь мочки уха. — Это наш тебе подарок.
Один — перфекционист, который вечно отчитывает, второй — бунтарь с обаянием дьявола, а сама Яна — «ходячая неприятность».
Но в ночь ее двадцать первого дня рождения игра в «дружбу» закончилась. Один поцелуй — и все изменилось навсегда. Теперь ей предстоит сделать выбор, который разделит их троих. Или… не разделит?
Сзади меня поддерживал Игнат, вцепившись в мои бедра, а спереди — Марк. Если бы не они, я бы уже давно свалилась на пол.
— С днем рождения, Яна, — прошептал Марк, губами касаясь мочки уха. — Это наш тебе подарок.
Анабель Локвуд или просто Белла — настоящий чертёнок. Она скачет верхом без седла, стреляет без промаха, лазит по деревьям и ночами запоем читает запрещённые книги. И больше всего на свете она ненавидит соседа — безупречного, холодного и высокомерного графа Джулиана де Морна.
Но когда отец Анабель окончательно банкротится и над ним нависает угроза долговой тюрьмы, граф наносит свой главный удар. Он выкупает все долги семьи, а взамен требует... руку и сердце строптивой Беллы.
Капкан захлопнулся. Она идёт к алтарю в черном венчальном платье и клянется, что граф получит лишь её тело, а её ненависть будет пить вместо вина каждый божий день. Белла готова воевать за свою свободу с пистолетом в руках и ядом на губах. Но она еще не знает, что под ледяной маской графа скрывается опасный хищник, который только и ждал, когда дикая роза окажется в его руках. И самое страшное — она не знает, какую тайну Джулиан хранит в своём сердце на самом деле...
Но когда отец Анабель окончательно банкротится и над ним нависает угроза долговой тюрьмы, граф наносит свой главный удар. Он выкупает все долги семьи, а взамен требует... руку и сердце строптивой Беллы.
Капкан захлопнулся. Она идёт к алтарю в черном венчальном платье и клянется, что граф получит лишь её тело, а её ненависть будет пить вместо вина каждый божий день. Белла готова воевать за свою свободу с пистолетом в руках и ядом на губах. Но она еще не знает, что под ледяной маской графа скрывается опасный хищник, который только и ждал, когда дикая роза окажется в его руках. И самое страшное — она не знает, какую тайну Джулиан хранит в своём сердце на самом деле...
— Дети, если им по три с половиной… значит, ты сразу после меня от кого-то залетела? Поверить не мог, но теперь вижу, что это самое правдоподобное развитие событий… Любишь женатиков и богатых клиентов. ..С кем-то спала, пока со мной была? Говори!
Кричит он и встряхивает меня за плечи.
— Да ни с кем я не была! Ни до тебя, ни после…
— Так… — он сглатывает. — Так дети мои?
Я вырываюсь из его цепкой хватки. Не даю ответа.
Разворачиваюсь. Я не могу сейчас. Не могу смотреть на него. Не могу говорить.
Стартую с места и бегу, пока дождь срывается на меня ливнем.
— Стой! — кричит Марат мне в спину. — Стоять, я сказал!
Кричит он и встряхивает меня за плечи.
— Да ни с кем я не была! Ни до тебя, ни после…
— Так… — он сглатывает. — Так дети мои?
Я вырываюсь из его цепкой хватки. Не даю ответа.
Разворачиваюсь. Я не могу сейчас. Не могу смотреть на него. Не могу говорить.
Стартую с места и бегу, пока дождь срывается на меня ливнем.
— Стой! — кричит Марат мне в спину. — Стоять, я сказал!
САМАЯ ПРИЯТНАЯ ЦЕНА ПЕРВЫЕ ДНИ
– Я договорился о твоём замужестве, Алия, – строго говорит отец.
– Что? Но я не хочу замуж!
– Я разве спрашивал твое мнение? Тебя заберет Марат Усманов. Все уже решено.
– Но… — шепчу потрясенно.
– Никаких но! Из дома в такой одежде больше не выходишь. Скромнее надо быть. И надень платок. Не смей меня больше позорить! Ты выросла, пора отдавать долги...
Чтобы спасти свою репутацию родной отец отдал меня в жены совершенно чужому человеку. И теперь я вынуждена стать женой Марата Усманова – жесткого и властного кавказского мужчины, который жаждет подчинить и приручить меня себе.
– Я договорился о твоём замужестве, Алия, – строго говорит отец.
– Что? Но я не хочу замуж!
– Я разве спрашивал твое мнение? Тебя заберет Марат Усманов. Все уже решено.
– Но… — шепчу потрясенно.
– Никаких но! Из дома в такой одежде больше не выходишь. Скромнее надо быть. И надень платок. Не смей меня больше позорить! Ты выросла, пора отдавать долги...
Чтобы спасти свою репутацию родной отец отдал меня в жены совершенно чужому человеку. И теперь я вынуждена стать женой Марата Усманова – жесткого и властного кавказского мужчины, который жаждет подчинить и приручить меня себе.
Выберите полку для книги