Книги по тегу «настоящий мужчина»: ""
Четыре года назад я похоронила мужчину, за которого собиралась замуж.
Тело так и не нашли, я ждала, но надежда умерла после его похорон.
Я научилась жить без Ильи. Встретила другого, согласилась стать его женой и почти поверила, что прошлое осталось в прошлом.
До того дня, когда случайно встретила Илью на улице.
Он жив и помнит меня.
Только он не говорит, где был все эти годы и почему позволил мне его похоронить.
Тело так и не нашли, я ждала, но надежда умерла после его похорон.
Я научилась жить без Ильи. Встретила другого, согласилась стать его женой и почти поверила, что прошлое осталось в прошлом.
До того дня, когда случайно встретила Илью на улице.
Он жив и помнит меня.
Только он не говорит, где был все эти годы и почему позволил мне его похоронить.
Испанские страсти по-русски 🔥
Она сбежала в Барселону от отца и «перспективных женихов».
Он прилетел решить проблему с сыном.
Их свёл скандал в баре: она заступилась за официантку и разбила нос его сыну. А связала турбулентность на высоте десяти тысяч метров.
Ей тридцать два, ему сорок пять. Между ними — тысячи километров, гордость и страх. Но её завораживают его руки, а он не может отпустить ту, что сказала ему «нет».
Что победит — расстояние или чувства?
Она сбежала в Барселону от отца и «перспективных женихов».
Он прилетел решить проблему с сыном.
Их свёл скандал в баре: она заступилась за официантку и разбила нос его сыну. А связала турбулентность на высоте десяти тысяч метров.
Ей тридцать два, ему сорок пять. Между ними — тысячи километров, гордость и страх. Но её завораживают его руки, а он не может отпустить ту, что сказала ему «нет».
Что победит — расстояние или чувства?
- Папочка! — девочка бросается на шею здоровенному мужчине самой угрожающей наружности.
Меня передёргивает от страха и облегчения одновременно. Я до последнего готова была защищать свою ученицу на этой тёмной аллее.
Но это не бандит и не насильник. По крайней мере, Бусинку он не обидит.
Мужчина что-то ласково говорит дочке, а потом переводит на меня грозный взгляд, от которого по телу прокатывается липкая волна страха.
- Какого чёрта вы забрали мою дочь из школы и потащили по этой аллее? Тут же не одного фонаря! А если бы вас встретил не я?! - рычит он и надвигается на меня. — и кто вы вообще такая?!
- Папочка! Это моя учительница, и она классная! Вот бы моя мама была такой...
Всё моё возмущение и злость на нерадивого отца, забывшего ребёнка в школе, вмиг улетучивается. Глаза начинает щипать от подступающих слёз. А от очередного тёмного нечитаемого взгляда этого бандита мне становится совсем дурно. Потому что вместо ярости в нём появляется интерес.
Меня передёргивает от страха и облегчения одновременно. Я до последнего готова была защищать свою ученицу на этой тёмной аллее.
Но это не бандит и не насильник. По крайней мере, Бусинку он не обидит.
Мужчина что-то ласково говорит дочке, а потом переводит на меня грозный взгляд, от которого по телу прокатывается липкая волна страха.
- Какого чёрта вы забрали мою дочь из школы и потащили по этой аллее? Тут же не одного фонаря! А если бы вас встретил не я?! - рычит он и надвигается на меня. — и кто вы вообще такая?!
- Папочка! Это моя учительница, и она классная! Вот бы моя мама была такой...
Всё моё возмущение и злость на нерадивого отца, забывшего ребёнка в школе, вмиг улетучивается. Глаза начинает щипать от подступающих слёз. А от очередного тёмного нечитаемого взгляда этого бандита мне становится совсем дурно. Потому что вместо ярости в нём появляется интерес.
В три шага преодолев небольшое расстояние, я застываю на пороге комнаты. Света из гостиной оказывается вполне достаточно, чтобы всё разглядеть.
Видимо, находясь в полном потрясении, я не могу заставить себя ни сдвинуться с места, ни как-то обозначить своё присутствие.
Дальше всё происходит будто не со мной. Взгляд цепляется за стоявшие в высокой вазе розы, которые Глебов подарил мне перед моим отъездом. Собрав их в кулак, я от всей души припечатываю стеблями по предоставленной моему взору оголённой части тела.
От дикого крика Глебова можно было оглохнуть.
– Сюрприз! – щёлкаю выключателем, заливая комнату ярким светом.
Видимо, находясь в полном потрясении, я не могу заставить себя ни сдвинуться с места, ни как-то обозначить своё присутствие.
Дальше всё происходит будто не со мной. Взгляд цепляется за стоявшие в высокой вазе розы, которые Глебов подарил мне перед моим отъездом. Собрав их в кулак, я от всей души припечатываю стеблями по предоставленной моему взору оголённой части тела.
От дикого крика Глебова можно было оглохнуть.
– Сюрприз! – щёлкаю выключателем, заливая комнату ярким светом.
— И как ты в дальнейшем видишь наши отношения? — сухо осведомляюсь я.
— Так же, как и раньше.
Жених даже в лице не меняется. Смотрит жестко, уверенно, без колебаний.
— А то, что у тебя есть другая женщина и пятилетний сын? Полагаешь, это никак на нас не повлияет? Все будет как прежде?
— Естественно, — четко проговаривает мне в лицо Аяз. — Для тебя абсолютно ничего не поменяется. Я, к твоему сведению, не вижу ни единой причины это обсуждать.
Наш брак оговорен уже давно. Я готовилась к предстоящей свадьбе, пока не узнала, что у Аяза есть ребенок от женщины из его прошлого. Вот только вскоре она появилась у меня на пороге, чтобы открыть правду. Я решила уйти, но Аяз не отпускает меня.
Содержит нецензурную брань.
ПОЛНОВЕСНЫЙ РОМАН!
ОДНОТОМНИК. ХЭ.
— Так же, как и раньше.
Жених даже в лице не меняется. Смотрит жестко, уверенно, без колебаний.
— А то, что у тебя есть другая женщина и пятилетний сын? Полагаешь, это никак на нас не повлияет? Все будет как прежде?
— Естественно, — четко проговаривает мне в лицо Аяз. — Для тебя абсолютно ничего не поменяется. Я, к твоему сведению, не вижу ни единой причины это обсуждать.
Наш брак оговорен уже давно. Я готовилась к предстоящей свадьбе, пока не узнала, что у Аяза есть ребенок от женщины из его прошлого. Вот только вскоре она появилась у меня на пороге, чтобы открыть правду. Я решила уйти, но Аяз не отпускает меня.
Содержит нецензурную брань.
ПОЛНОВЕСНЫЙ РОМАН!
ОДНОТОМНИК. ХЭ.
– Возьму вот эту.
Генерал не отводил от меня свой взор, приблизившись, поэтому его выбор был очевидным и неожиданным не только для меня.
– Как это? Еленку? Поломойку мою? – изумленно захлопала ресницами хозяйка лавки и жестом указала на ожидающих красавиц. – Вы даже не взглянули на варианты! Они прекрасны! А эта… – сморщила нос тетка и ойкнула.
– Бракованная, – пискнула я, перебив ее, и в ужасе затрясла головой. – Меня нельзя! Я бракованная! Не невинная! Некрасивая и старая, да - старая! Нет-нет!
– Мне подходит, – ухмыльнулся покупатель плотоядно - аж коленки мои затряслись.
Вот теперь настало время делать ноги…
Генерал не отводил от меня свой взор, приблизившись, поэтому его выбор был очевидным и неожиданным не только для меня.
– Как это? Еленку? Поломойку мою? – изумленно захлопала ресницами хозяйка лавки и жестом указала на ожидающих красавиц. – Вы даже не взглянули на варианты! Они прекрасны! А эта… – сморщила нос тетка и ойкнула.
– Бракованная, – пискнула я, перебив ее, и в ужасе затрясла головой. – Меня нельзя! Я бракованная! Не невинная! Некрасивая и старая, да - старая! Нет-нет!
– Мне подходит, – ухмыльнулся покупатель плотоядно - аж коленки мои затряслись.
Вот теперь настало время делать ноги…
— О! Какой ты горячий!
Из-за тяжелой двери доносятся голоса. Секретарши - звонкий как колокольчик и моего мужа, сухой и властный.
Сердце екнуло.
Ревность змеей свернулась внутри.
Зачем-то тихонько постучала и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.
— Макс, я… — слова замерли на губах.
На широком столе, среди бумаг и графиков, в откровенной позе возлежала длинноногая блондинка. Ее руки обнимали Максима за шею, а он… он со спущенными штанами прижимался к ней, забыв обо всем на свете.
Увидев меня, Максим отпрянул, как ужаленный. На его лице отразился не стыд, а досада и даже гнев.
— Маша? Что ты здесь делаешь? — рявкнул Максим резким голосом, раздраженный моим появлением, и оттолкнул от себя растерявшуюся блондинку с задранной юбкой. — Я же просил меня не беспокоить!
Из-за тяжелой двери доносятся голоса. Секретарши - звонкий как колокольчик и моего мужа, сухой и властный.
Сердце екнуло.
Ревность змеей свернулась внутри.
Зачем-то тихонько постучала и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.
— Макс, я… — слова замерли на губах.
На широком столе, среди бумаг и графиков, в откровенной позе возлежала длинноногая блондинка. Ее руки обнимали Максима за шею, а он… он со спущенными штанами прижимался к ней, забыв обо всем на свете.
Увидев меня, Максим отпрянул, как ужаленный. На его лице отразился не стыд, а досада и даже гнев.
— Маша? Что ты здесь делаешь? — рявкнул Максим резким голосом, раздраженный моим появлением, и оттолкнул от себя растерявшуюся блондинку с задранной юбкой. — Я же просил меня не беспокоить!
– Не совсем поняла вас.
И вот сейчас я вру, потому что я поняла. Просто мне и в голову не могло прийти, что он такое может сказать серьезно.
– Сейчас поймёшь, — говорит он и, взяв за руку, одним рывком поднимает с кровати и притягивает к себе.
– У меня не было мужчины, — понимая, что собирается сделать этот мужчина, говорю я, слегка дрожа от волнения.
– Поздравляю — сейчас будет. И давай меньше слов. Но стонать и кричать разрешаю, — заявляет он.
– Подождите, вы меня не поняли кажется.
– Это ты меня не поняла. Я сказал, чтобы ты поменьше болтала, — отрезает он и затыкает рот поцелуем.
И вот сейчас я вру, потому что я поняла. Просто мне и в голову не могло прийти, что он такое может сказать серьезно.
– Сейчас поймёшь, — говорит он и, взяв за руку, одним рывком поднимает с кровати и притягивает к себе.
– У меня не было мужчины, — понимая, что собирается сделать этот мужчина, говорю я, слегка дрожа от волнения.
– Поздравляю — сейчас будет. И давай меньше слов. Но стонать и кричать разрешаю, — заявляет он.
– Подождите, вы меня не поняли кажется.
– Это ты меня не поняла. Я сказал, чтобы ты поменьше болтала, — отрезает он и затыкает рот поцелуем.
💥ЭКСКЛЮЗИВНО💥
— Я больше так не могу, — голос Олеси был наполнен отчаянием. — Сколько ещё времени, Жень? Мне надоело это враньё!
Её слова врезались в меня, как лезвия.
— Лесь, пожалуйста, подожди немного, — голос моего мужа был тихим и успокаивающим, тем самым, который я так хорошо знала. — Скоро всё изменится. Мы уедем. Я обещаю, только нужно время.
"Уедем?" В ушах зазвенело. Мой муж и сестра. Это не могло быть правдой.
— Я тоже мечтаю быть с тобой, — продолжал Женя, его голос был полон нежности, от которой меня передёрнуло. — Мечтаю о нас... и ещё одном ребёнке.
На этом моменте я будто перестала существовать. Вся боль, которую я когда-либо ощущала, была ничем по сравнению с тем, что я услышала. "Ещё одном ребёнке." Это значит, Есения... Есения — его дочь? Они были вместе уже тогда? Все эти годы?
Не смотря на всю боль и агонию внутри меня, единственный вопрос, который сейчас крутился в моей голове: как отомстить этим двоим, как заставить их страдать?
— Я больше так не могу, — голос Олеси был наполнен отчаянием. — Сколько ещё времени, Жень? Мне надоело это враньё!
Её слова врезались в меня, как лезвия.
— Лесь, пожалуйста, подожди немного, — голос моего мужа был тихим и успокаивающим, тем самым, который я так хорошо знала. — Скоро всё изменится. Мы уедем. Я обещаю, только нужно время.
"Уедем?" В ушах зазвенело. Мой муж и сестра. Это не могло быть правдой.
— Я тоже мечтаю быть с тобой, — продолжал Женя, его голос был полон нежности, от которой меня передёрнуло. — Мечтаю о нас... и ещё одном ребёнке.
На этом моменте я будто перестала существовать. Вся боль, которую я когда-либо ощущала, была ничем по сравнению с тем, что я услышала. "Ещё одном ребёнке." Это значит, Есения... Есения — его дочь? Они были вместе уже тогда? Все эти годы?
Не смотря на всю боль и агонию внутри меня, единственный вопрос, который сейчас крутился в моей голове: как отомстить этим двоим, как заставить их страдать?
– А ты не много на себя берешь, кошечка? – он придвинулся ко мне вплотную.
– Лапы убери!
Я попыталась отодвинуться, но он не позволил.
Обхватил за талию ручищей, рывком подвинул к себе.
– Руки у меня сильные, да, – улыбка из ехидной вмиг превратилась в обольстительную. – И все остальное тоже не подкачало. Могу продемонстрировать хоть сейчас. В тачке места много.
-------
Лет десять назад я бы от такого тембра голоса и накачанного тела просто лужицей растеклась бы.
Но именно эта, последняя десятилетка, принесла мне вначале мужа, потом сыновей-двойняшек. А потом развод.
И адские условия работы чтобы держаться на плаву и растить детей.
Но этому хаму, похоже, плевать на все. Он меня хочет.
Что ж, посмотрим, кто кого...
– Лапы убери!
Я попыталась отодвинуться, но он не позволил.
Обхватил за талию ручищей, рывком подвинул к себе.
– Руки у меня сильные, да, – улыбка из ехидной вмиг превратилась в обольстительную. – И все остальное тоже не подкачало. Могу продемонстрировать хоть сейчас. В тачке места много.
-------
Лет десять назад я бы от такого тембра голоса и накачанного тела просто лужицей растеклась бы.
Но именно эта, последняя десятилетка, принесла мне вначале мужа, потом сыновей-двойняшек. А потом развод.
И адские условия работы чтобы держаться на плаву и растить детей.
Но этому хаму, похоже, плевать на все. Он меня хочет.
Что ж, посмотрим, кто кого...
Выберите полку для книги