Книги по тегу «настоящий мужчина»: ""
Мы с дочкой сбежали от так называемого отца и мужа в небольшой городок на Севере. Ничего я здесь не искала, кроме спасения от преследования и убежища на время. Но нашла столько всего, что теперь очень сильно боюсь потерять.
– И откуда же ты к нам, Настенька? – спросил Светозар.
– Откуда надо!
– И там все такие невежливые?
– Все!
– Тогда добро пожаловать к нам. Городок заснеженный, сказочный, ласковый, тут все добреют, – хмыкнул бородач.
– И откуда же ты к нам, Настенька? – спросил Светозар.
– Откуда надо!
– И там все такие невежливые?
– Все!
– Тогда добро пожаловать к нам. Городок заснеженный, сказочный, ласковый, тут все добреют, – хмыкнул бородач.
Смотрю, как Владислав Юрьевич натягивает медицинские перчатки на свои длинные пальцы.
Он мой новый отчим. И сексолог, к которому я попала на прием.
– Ты девственница?
У него красивый, бархатный голос.
– Да, – голос дрожит. – Зачем осмотр? Вы же сказали, что мы просто поговорим.
– Мне нужно убедиться, что ты здорова физически. Будет не больно. Давай на кресло, Лерочка.
Он мой новый отчим. И сексолог, к которому я попала на прием.
– Ты девственница?
У него красивый, бархатный голос.
– Да, – голос дрожит. – Зачем осмотр? Вы же сказали, что мы просто поговорим.
– Мне нужно убедиться, что ты здорова физически. Будет не больно. Давай на кресло, Лерочка.
Я не успела договорить. Дверь снова открылась, и в кабинет зашел Громов. Он прислонился плечом к косяку и смотрел на меня с явной насмешкой.
— Ну что, — процедил он, оглядывая меня с ног до головы. — Покажи, на что ты способна, девочка. Или всё-таки только бумажки писать умеешь?
Я почувствовала, как внутри меня всё закипает, но теперь это была не просто обида, а холодная, расчетливая ярость. Захотелось доказать этому самоуверенному генералу, что он глубоко ошибается.
— Я вам не девочка, Игорь Владимирович, — ответила я, спокойно доставая новую пару перчаток и вставая. Кажется, этому Громову я едва ли доставала до плеча. — Но терапию проведу. Раз уж вы так хотите убедиться, что я «ни на что не годна». Раздевайтесь до пояса и ложитесь на кушетку. Живо.
Генерал на мгновение опешил от моего командного тона. Его глаза сузились, но в глубине зрачков промелькнул какой-то странный огонек — то ли удивление, то ли интерес. Он молча шагнул к кушетке и начал стаскивать через голову футболку.
— Ну что, — процедил он, оглядывая меня с ног до головы. — Покажи, на что ты способна, девочка. Или всё-таки только бумажки писать умеешь?
Я почувствовала, как внутри меня всё закипает, но теперь это была не просто обида, а холодная, расчетливая ярость. Захотелось доказать этому самоуверенному генералу, что он глубоко ошибается.
— Я вам не девочка, Игорь Владимирович, — ответила я, спокойно доставая новую пару перчаток и вставая. Кажется, этому Громову я едва ли доставала до плеча. — Но терапию проведу. Раз уж вы так хотите убедиться, что я «ни на что не годна». Раздевайтесь до пояса и ложитесь на кушетку. Живо.
Генерал на мгновение опешил от моего командного тона. Его глаза сузились, но в глубине зрачков промелькнул какой-то странный огонек — то ли удивление, то ли интерес. Он молча шагнул к кушетке и начал стаскивать через голову футболку.
Арсений тихо усмехнулся. Я почувствовала это — его дыхание коснулось моих волос.
— У вас есть кто-то? — спросил он вдруг.
Я не сразу поняла, о чём он.
— В смысле?
— Мужчина, — уточнил. — Кто-то, кто может быть рядом, когда вам страшно.
Вопрос прозвучал странно в этой темноте, на чужом диване, в объятиях почти незнакомого человека.
— Нет, — сказала я. — Сейчас никого нет.
Мне показалось, или он действительно улыбнулся?
В полной темноте я не могла видеть, но кожей чувствовала, как меняется что-то в напряжении между нами.
Но я не успела подумать, что именно это значит.
Его руки скользнули с моих плеч выше, пальцы коснулись моих щёк, мягко зафиксировали лицо.
А в следующее мгновение я почувствовала его губы на своих.
— У вас есть кто-то? — спросил он вдруг.
Я не сразу поняла, о чём он.
— В смысле?
— Мужчина, — уточнил. — Кто-то, кто может быть рядом, когда вам страшно.
Вопрос прозвучал странно в этой темноте, на чужом диване, в объятиях почти незнакомого человека.
— Нет, — сказала я. — Сейчас никого нет.
Мне показалось, или он действительно улыбнулся?
В полной темноте я не могла видеть, но кожей чувствовала, как меняется что-то в напряжении между нами.
Но я не успела подумать, что именно это значит.
Его руки скользнули с моих плеч выше, пальцы коснулись моих щёк, мягко зафиксировали лицо.
А в следующее мгновение я почувствовала его губы на своих.
Враги мужа похищают моего сына. Мой муж бессилен, полиция бездействует. У меня остается только один выход – обратиться за помощью к единственному человеку, который может помочь.
– Его похитили. Они требуют выкуп, но дело не в деньгах. Его убьют, Саша! Помоги!
– Это не моя война, Лиза. И решать проблемы твоего мужа я не собираюсь.
– Нет, Саша. Теперь это и твоя проблема, потому что похищенный мальчик – твой сын.
АЛЕКСАНДР. Я прибыл в северный город, чтобы разобраться с местной мафией. Моя главная цель – всесильный хозяин края Князев. Я готов к войне, но я не был готов к тому, что в его доме меня встретит Лиза – моя первая и единственная любовь и женщина, предавшая меня пятнадцать лет назад.
ЛИЗА: В наш город возвращается мужчина из прошлой жизни, кого я должна была ненавидеть, но так и не смогла забыть. Теперь он – влиятельный и опасный полковник, и он приехал уничтожить моего мужа. Я боюсь, что следующей его целью стану я. Или наш сын, о ком он не знает…
– Его похитили. Они требуют выкуп, но дело не в деньгах. Его убьют, Саша! Помоги!
– Это не моя война, Лиза. И решать проблемы твоего мужа я не собираюсь.
– Нет, Саша. Теперь это и твоя проблема, потому что похищенный мальчик – твой сын.
АЛЕКСАНДР. Я прибыл в северный город, чтобы разобраться с местной мафией. Моя главная цель – всесильный хозяин края Князев. Я готов к войне, но я не был готов к тому, что в его доме меня встретит Лиза – моя первая и единственная любовь и женщина, предавшая меня пятнадцать лет назад.
ЛИЗА: В наш город возвращается мужчина из прошлой жизни, кого я должна была ненавидеть, но так и не смогла забыть. Теперь он – влиятельный и опасный полковник, и он приехал уничтожить моего мужа. Я боюсь, что следующей его целью стану я. Или наш сын, о ком он не знает…
— Я видела твое свидетельство о смерти! Семь лет от тебя ни слова.
— Иначе мне было не защитить тебя.
Он исчез, когда она нуждалась в нём сильнее всего. Теперь у Татьяны есть всё — дочь, уверенность, спокойная жизнь и успешный жених-предприниматель, для которого чувства — пункт сделки.
Но прошлое возвращается накануне свадьбы: тот, кого она любила, вдруг появляется снова, принося с собой не только воспоминания, но и новые вопросы.
Сможет ли она разорвать цепи обиды и решиться: выбрать холодную безопасность рядом с надёжным мужчиной или рискнуть всем ради настоящего чувства, жгучей боли и шанса на прощение? Ведь иногда отдавать сердце опаснее, чем снова его потерять.
— Иначе мне было не защитить тебя.
Он исчез, когда она нуждалась в нём сильнее всего. Теперь у Татьяны есть всё — дочь, уверенность, спокойная жизнь и успешный жених-предприниматель, для которого чувства — пункт сделки.
Но прошлое возвращается накануне свадьбы: тот, кого она любила, вдруг появляется снова, принося с собой не только воспоминания, но и новые вопросы.
Сможет ли она разорвать цепи обиды и решиться: выбрать холодную безопасность рядом с надёжным мужчиной или рискнуть всем ради настоящего чувства, жгучей боли и шанса на прощение? Ведь иногда отдавать сердце опаснее, чем снова его потерять.
– Виктор Борисович, ну что вы... Ох... Ммм... Виктор Борисович... – задушенно хихикала в гостиной наша новая горничная Дина. – Нас увидят, Виктор Борисович... Ну что вы... Отпустите.
Виктор рыкнул что-то нечленораздельное, и девица ахнула. Протяжно, с наслаждением, а у меня тошнота подкатила к горлу.
Пальцы сжались в кулаки. С трудом подавила первое желание – ворваться в гостиную, хлопнуть по выключателю, чтобы свет огромной хрустальной люстры ослепил, застал врасплох горе-любовников, и закатить грандиозный скандал.
Я шумно втянула носом воздух и закрыла глаза. Дышать! Несмотря ни на что дышать. Мне даже почти не больно. Противно, брезгливо, мерзко, но не смертельно. Я Инга Яровая, дочь генерала Ярового. Я жена депутата Виктора Волошина. Умная, сдержанная, холодная. Мне не к лицу прилюдные скандалы и драмы.
Но я устала от циничных измен мужа, устала держать лицо. Я больше не хочу и не могу соответствовать. Я выбираю себя!
Виктор рыкнул что-то нечленораздельное, и девица ахнула. Протяжно, с наслаждением, а у меня тошнота подкатила к горлу.
Пальцы сжались в кулаки. С трудом подавила первое желание – ворваться в гостиную, хлопнуть по выключателю, чтобы свет огромной хрустальной люстры ослепил, застал врасплох горе-любовников, и закатить грандиозный скандал.
Я шумно втянула носом воздух и закрыла глаза. Дышать! Несмотря ни на что дышать. Мне даже почти не больно. Противно, брезгливо, мерзко, но не смертельно. Я Инга Яровая, дочь генерала Ярового. Я жена депутата Виктора Волошина. Умная, сдержанная, холодная. Мне не к лицу прилюдные скандалы и драмы.
Но я устала от циничных измен мужа, устала держать лицо. Я больше не хочу и не могу соответствовать. Я выбираю себя!
Я альфа Белых всего Дона. Главный волк региона. Но когда ко мне приходит альфа Бурых и сообщает, что кто-то убил истинную его сына, я не могу это игнорировать. Проверяю данные.
Полиция считает это ограблением, но есть один человек, кто видит в этом систему. Судмед, которую никто не берёт в расчёт. Рыжеволосая заноза с глубокими зелёными глазами. Ее не впечатляет мой статус, для неё нет авторитетов. Её интересуют только факты.
И с первого же взгляда на нее я понимаю, что влип.
Полиция считает это ограблением, но есть один человек, кто видит в этом систему. Судмед, которую никто не берёт в расчёт. Рыжеволосая заноза с глубокими зелёными глазами. Ее не впечатляет мой статус, для неё нет авторитетов. Её интересуют только факты.
И с первого же взгляда на нее я понимаю, что влип.
Она хотела просто кофе. Холодного, с молоком и пару красивых фото для блога.
Вместо этого Лика наступила на камень и мир вывернулся наизнанку. Теперь она в джунглях. Настоящих. С пиявками размером с собаку, болотами, где магия не работает, и колдуном, который оставил на её сердце чёрную метку.
Её спаситель Тео – изгой из клана ягуаров. Человек, который не умеет читать, но умеет убивать и носит нож, который шепчет. Он мог бы бросить её, но колдун уничтожил его деревню. И теперь у них одна цель – месть.
Впереди: болота, храмы с ловушками, армия жаб-оборотней и битва, где даже небо становится оружием. Она инженер – чинит компасы жвачкой и взрывает тварей канистрами спирта. Он воин – рубит, режет, защищает. Вместе они почти непобедимы.
Почти.
Потому что единственное, что опаснее колдуна, – это то, что начинается между ними в перерывах между побегами. Он трогает её запястье, чтобы проверить пульс. Она стреляет из самодельного лука, чтобы прикрыть его спину. Они не говорят о чувствах,
Вместо этого Лика наступила на камень и мир вывернулся наизнанку. Теперь она в джунглях. Настоящих. С пиявками размером с собаку, болотами, где магия не работает, и колдуном, который оставил на её сердце чёрную метку.
Её спаситель Тео – изгой из клана ягуаров. Человек, который не умеет читать, но умеет убивать и носит нож, который шепчет. Он мог бы бросить её, но колдун уничтожил его деревню. И теперь у них одна цель – месть.
Впереди: болота, храмы с ловушками, армия жаб-оборотней и битва, где даже небо становится оружием. Она инженер – чинит компасы жвачкой и взрывает тварей канистрами спирта. Он воин – рубит, режет, защищает. Вместе они почти непобедимы.
Почти.
Потому что единственное, что опаснее колдуна, – это то, что начинается между ними в перерывах между побегами. Он трогает её запястье, чтобы проверить пульс. Она стреляет из самодельного лука, чтобы прикрыть его спину. Они не говорят о чувствах,
Из банка меня выставили со сломанным каблуком и репутацией «бешеной бабы». Временная работа в армейском штабе казалась спасением: сиди себе, сшивай папки, никого не трогай. Но в этот вымуштрованный мужской мир я ворвалась с яркой помадой и неудобным характером.
Подполковник Громов привык, что ему подчиняются беспрекословно, а в его канцелярии идеальная тишина. Только вот я не умею быть удобной и занимать мало места.
Подполковник Громов привык, что ему подчиняются беспрекословно, а в его канцелярии идеальная тишина. Только вот я не умею быть удобной и занимать мало места.
Выберите полку для книги