Книги по тегу «настоящий мужчина»: ""
Слышу шорох. Воры, что ли? Забрались, пока меня не было. Теперь полицию вызывать!
Шагаю в старый дедовский дом и замираю.
— Кто ты и что здесь делаешь? — бросаю резко.
Девушка вздрагивает, жмётся к стене.
— Простите… Я не знала, что здесь… кто-то живёт.
В голосе страх, а в глазах отчаяние, усталость, паника. На руках ребёнок. Девочка. Совсем ещё кроха.
Чувствую, как внутри нарастает раздражение.
Не на них.
На себя.
Потому что уже не могу просто выгнать их обратно в холод и темноту.
Потому что уже… поздно.
Он не верил в любовь. Но она свалилась, как снег на голову.
Теперь он должен защищать их.
Ведь самое надежное место в мире — за его спиной!
Шагаю в старый дедовский дом и замираю.
— Кто ты и что здесь делаешь? — бросаю резко.
Девушка вздрагивает, жмётся к стене.
— Простите… Я не знала, что здесь… кто-то живёт.
В голосе страх, а в глазах отчаяние, усталость, паника. На руках ребёнок. Девочка. Совсем ещё кроха.
Чувствую, как внутри нарастает раздражение.
Не на них.
На себя.
Потому что уже не могу просто выгнать их обратно в холод и темноту.
Потому что уже… поздно.
Он не верил в любовь. Но она свалилась, как снег на голову.
Теперь он должен защищать их.
Ведь самое надежное место в мире — за его спиной!
На меня смотрят розовые туфельки!
Нет!
Правда!
Маленькие! Детские! И… розовые!
Ещё раз протираю глаза, чтобы точно убедиться —я в своем офисе. Но картинка не меняется. Как и ребёнок за моим столом.
Девочка. Лет пяти. Милая на вид.
Если бы я тогда знал, что это только видимость!
— Привет, дядя Хмурый! Меня Танюса зовут! Папой моим будес? — заявляет нахалка.
И всё бы здорово. Но детей у меня точно нет. Ну, нет же! Или?..
Вы спросите, как я докатился до такой жизни?
Но обо всём по порядку.
Нет!
Правда!
Маленькие! Детские! И… розовые!
Ещё раз протираю глаза, чтобы точно убедиться —я в своем офисе. Но картинка не меняется. Как и ребёнок за моим столом.
Девочка. Лет пяти. Милая на вид.
Если бы я тогда знал, что это только видимость!
— Привет, дядя Хмурый! Меня Танюса зовут! Папой моим будес? — заявляет нахалка.
И всё бы здорово. Но детей у меня точно нет. Ну, нет же! Или?..
Вы спросите, как я докатился до такой жизни?
Но обо всём по порядку.
Рома торопливо застёгивает ремень.
Смыкаю веки от боли, но покоя нет. Тут же в мыслях возникает картинка, рвущая душу.
«Делай наследника!»
Интересно, давно у них связь? Предательство в квадрате.
— Ксюха, это не то… она сама.
Договариваю за него фразу:
— Не то, что я подумала? — Хищно оскаливаюсь: — Нет именно то! Козёл ты Рома! — влепляю пощёчину с такой силой, что немеет ладонь. — Не скакать тебе больше по моему огороду!
Смыкаю веки от боли, но покоя нет. Тут же в мыслях возникает картинка, рвущая душу.
«Делай наследника!»
Интересно, давно у них связь? Предательство в квадрате.
— Ксюха, это не то… она сама.
Договариваю за него фразу:
— Не то, что я подумала? — Хищно оскаливаюсь: — Нет именно то! Козёл ты Рома! — влепляю пощёчину с такой силой, что немеет ладонь. — Не скакать тебе больше по моему огороду!
— Уходи немедленно! Я не стану жить с мужчиной, который мне изменил!
— А куда ты денешься? У нас общий бизнес, имущество, дети. Начнёшь делить, тебя ждут сюрпризы! — Муж усмехается, а меня от его наглости начинает трясти. — Проглотишь измену, и будем жить дальше. Больше такого не повторится! Но я не люблю сюрпризы! Это на будущее.
Я не знаю, что делать. Физически с этим шкафом не справлюсь. Охрана в семейные дрязги лезть не станет. Мы оба хозяева в этом доме.
Поймав мужа на измене с лучшей подругой дочери, я представить не могла, чем всё это закончится...
— А куда ты денешься? У нас общий бизнес, имущество, дети. Начнёшь делить, тебя ждут сюрпризы! — Муж усмехается, а меня от его наглости начинает трясти. — Проглотишь измену, и будем жить дальше. Больше такого не повторится! Но я не люблю сюрпризы! Это на будущее.
Я не знаю, что делать. Физически с этим шкафом не справлюсь. Охрана в семейные дрязги лезть не станет. Мы оба хозяева в этом доме.
Поймав мужа на измене с лучшей подругой дочери, я представить не могла, чем всё это закончится...
— Что будет? Мы поженимся! Ты обещал! Говорил, как только я закончу практику…
Он издаёт короткий, безрадостный звук, похожий на покашливание.
— Жениться? Светлана, ты наивный ребёнок.
Он снова поворачивается к окну. Широкие плечи напряжены. Комната, ещё минуту назад казавшаяся мне местом нашего счастья, вдруг становится камерой.
— Я не могу на тебе жениться, — говорит он в стекло, не глядя на меня.
Воздух выходит из моих лёгких. Я не могу дышать. Мир плывёт перед глазами. Дрожу всем телом.
— Не можешь?.. Почему? Что значит «не могу»?
Он медленно поворачивается. В его глазах я наконец вижу правду. Ту, что он так тщательно скрывал. И эта правда — смерть для моей любви, для моих надежд, для моего будущего.
Он несколько раз вздыхает и произносит:
— Потому что я женат, Светлана.
Он издаёт короткий, безрадостный звук, похожий на покашливание.
— Жениться? Светлана, ты наивный ребёнок.
Он снова поворачивается к окну. Широкие плечи напряжены. Комната, ещё минуту назад казавшаяся мне местом нашего счастья, вдруг становится камерой.
— Я не могу на тебе жениться, — говорит он в стекло, не глядя на меня.
Воздух выходит из моих лёгких. Я не могу дышать. Мир плывёт перед глазами. Дрожу всем телом.
— Не можешь?.. Почему? Что значит «не могу»?
Он медленно поворачивается. В его глазах я наконец вижу правду. Ту, что он так тщательно скрывал. И эта правда — смерть для моей любви, для моих надежд, для моего будущего.
Он несколько раз вздыхает и произносит:
— Потому что я женат, Светлана.
Моё сердце делает кувырок — смесь нежности, азарта и дикого веселья. Идеальный момент. Просто. Идеальный.
Я делаю уверенный шаг вперёд, в центр комнаты, широко распахиваю полы своей роскошной шубки, обнажая всё великолепие чёрного кружева, и провозглашаю самым игривым, счастливым голосом, на который способна:
— С юбилеем, любимый! А я к тебе с сюрпризом!
Время замирает.
Вопреки моим ожиданиям лицо Лёши не озаряется улыбкой. Не вспыхивает восхищением. Оно… искажается.
Раздаётся хриплый, захлёбывающийся, душераздирающий вой. Звук чистой, животной агонии.
Он изгибается в кресле, будто его ударили током. Его прежде гордая осанка превращается в позу скрюченного червя.
Из-под стола у его ног вылетает, как чёртик из табакерки, Карина, его секретарша...
Я делаю уверенный шаг вперёд, в центр комнаты, широко распахиваю полы своей роскошной шубки, обнажая всё великолепие чёрного кружева, и провозглашаю самым игривым, счастливым голосом, на который способна:
— С юбилеем, любимый! А я к тебе с сюрпризом!
Время замирает.
Вопреки моим ожиданиям лицо Лёши не озаряется улыбкой. Не вспыхивает восхищением. Оно… искажается.
Раздаётся хриплый, захлёбывающийся, душераздирающий вой. Звук чистой, животной агонии.
Он изгибается в кресле, будто его ударили током. Его прежде гордая осанка превращается в позу скрюченного червя.
Из-под стола у его ног вылетает, как чёртик из табакерки, Карина, его секретарша...
— Это что, Виталик? — тихо спрашиваю, показывая глазами на гостью.
Из гостиной, сияя в тридцать два зуба вставной челюсти, выскакивает Вера Петровна.
— Сыночка! Мы с отцом ждём твой сюрприз! А тебя всё нет и нет!— она притормаживает, как и я, с недоумением уставившись на незнакомку.
Виталик снимает шапку Деда Мороза и бороду. Возбуждённое, радостное лицо излучает счастье. Он выставляет Снегурку вперёд, как трофей.
— Вот мой, сюрприз! Хотели внука? Получайте! Вместе с моей новой женой! Это Кристина. Она беременна. Мы с ней уже полгода вместе. Любим друг друга. Больше нет сил скрывать от вас правду!
Из гостиной, сияя в тридцать два зуба вставной челюсти, выскакивает Вера Петровна.
— Сыночка! Мы с отцом ждём твой сюрприз! А тебя всё нет и нет!— она притормаживает, как и я, с недоумением уставившись на незнакомку.
Виталик снимает шапку Деда Мороза и бороду. Возбуждённое, радостное лицо излучает счастье. Он выставляет Снегурку вперёд, как трофей.
— Вот мой, сюрприз! Хотели внука? Получайте! Вместе с моей новой женой! Это Кристина. Она беременна. Мы с ней уже полгода вместе. Любим друг друга. Больше нет сил скрывать от вас правду!
Бывший киллер осуждённый на пожизненный срок не мог даже предположить, что ему придется спасать из плена внучку начальника тюрьмы.
💚 🩵 💚 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 💚 🩵 💚
— У вас красивая дочь. Сколько ей?
Его голос — низкий, угрожающий — и земля уходит у меня из-под ног.
Семь лет я гнала его имя из головы.
Семь лет улыбалась с обложек рядом с чужим мужчиной, который менял женщин чаще, чем рубашки.
Семь лет растила рыжую девочку с голубыми глазами и упрямым подбородком, как у него.
А теперь развод гремит на всю страну, я возвращаюсь в отцовскую деревню поднимать запущенные виноградники — и он выходит из серебристого внедорожника.
Основной инвестор «южного кластера».
Мужчина, который однажды уехал на стареньком «жигулёнке» и не вернулся.
Он смотрит на мою Соню так, как смотрят на катастрофу.
И я понимаю: самое страшное ещё даже не началось.
— У вас красивая дочь. Сколько ей?
Его голос — низкий, угрожающий — и земля уходит у меня из-под ног.
Семь лет я гнала его имя из головы.
Семь лет улыбалась с обложек рядом с чужим мужчиной, который менял женщин чаще, чем рубашки.
Семь лет растила рыжую девочку с голубыми глазами и упрямым подбородком, как у него.
А теперь развод гремит на всю страну, я возвращаюсь в отцовскую деревню поднимать запущенные виноградники — и он выходит из серебристого внедорожника.
Основной инвестор «южного кластера».
Мужчина, который однажды уехал на стареньком «жигулёнке» и не вернулся.
Он смотрит на мою Соню так, как смотрят на катастрофу.
И я понимаю: самое страшное ещё даже не началось.
– Виктор Борисович, ну что вы... Ох... Ммм... Виктор Борисович... – задушенно хихикала в гостиной наша новая горничная Дина. – Нас увидят, Виктор Борисович... Ну что вы... Отпустите.
Виктор рыкнул что-то нечленораздельное, и девица ахнула. Протяжно, с наслаждением, а у меня тошнота подкатила к горлу.
Пальцы сжались в кулаки. С трудом подавила первое желание – ворваться в гостиную, хлопнуть по выключателю, чтобы свет огромной хрустальной люстры ослепил, застал врасплох горе-любовников, и закатить грандиозный скандал.
Я шумно втянула носом воздух и закрыла глаза. Дышать! Несмотря ни на что дышать. Мне даже почти не больно. Противно, брезгливо, мерзко, но не смертельно. Я Инга Яровая, дочь генерала Ярового. Я жена депутата Виктора Волошина. Умная, сдержанная, холодная. Мне не к лицу прилюдные скандалы и драмы.
Но я устала от циничных измен мужа, устала держать лицо. Я больше не хочу и не могу соответствовать. Я выбираю себя!
Виктор рыкнул что-то нечленораздельное, и девица ахнула. Протяжно, с наслаждением, а у меня тошнота подкатила к горлу.
Пальцы сжались в кулаки. С трудом подавила первое желание – ворваться в гостиную, хлопнуть по выключателю, чтобы свет огромной хрустальной люстры ослепил, застал врасплох горе-любовников, и закатить грандиозный скандал.
Я шумно втянула носом воздух и закрыла глаза. Дышать! Несмотря ни на что дышать. Мне даже почти не больно. Противно, брезгливо, мерзко, но не смертельно. Я Инга Яровая, дочь генерала Ярового. Я жена депутата Виктора Волошина. Умная, сдержанная, холодная. Мне не к лицу прилюдные скандалы и драмы.
Но я устала от циничных измен мужа, устала держать лицо. Я больше не хочу и не могу соответствовать. Я выбираю себя!
Выберите полку для книги