Книги по тегу «невинная героиня»: ""
🪐Меня похитили по ошибке. Украли вместо подруги, которая идеально подходила по генотипу звёздному императору для продолжения рода. Я не подошла… А потому меня выставят на аукцион среди этих жестоких, жутких существ. У меня нет права сказать «нет», но я не смогу смириться с ролью молчаливого инкубатора. Тем более, когда вижу того, кто в качестве награды выбирает меня…
Бесчувственного командора.
И если за год я не смогу выполнить своё предназначение, то меня придётся передать следующему… Но как между нами вообще может быть хоть что-то, если он пугающе-огромный внешне и просто непробиваемый внутри? Яростная машина для убийств, готовая исполнить любой приказ императора.
Или всё же не любой?..
Бесчувственного командора.
И если за год я не смогу выполнить своё предназначение, то меня придётся передать следующему… Но как между нами вообще может быть хоть что-то, если он пугающе-огромный внешне и просто непробиваемый внутри? Яростная машина для убийств, готовая исполнить любой приказ императора.
Или всё же не любой?..
— Наконец-то нам нашли нового препода по криминалистике! — восторженно сообщила всем одногруппница.
— И что? Какой он? — заинтересовалась все со мной во главе.
— Выглядит как ботаник. С прилизанными волосами, в очках и старом свитере. Но преподает вроде неплохо, — быстро отчиталась Любава. — Пара начинается, сейчас придет!
И он пришел! В аудиторию вошел тот, кого я меньше всего ожидала там увидеть…
— Доброе утро, группа! Меня зовут Делиев Самир Муратович, и я ваш новый учитель.
Наш новый преподаватель по криминалистике — точная копия моего порочного и не в меру наглого соседа. Хама. Мужлана. И редкостного гада. Вот только выглядел он как настоящий ботаник, а не как коллекционер женских сердец. И представился другим именем.
Но я на сто процентов уверена, что сосед и новый преподаватель — одно лицо. Дело за малым — понять, зачем он устроил маскарад, вляпаться по уши в неприятности и… Нет, я же не влюбляюсь… Только не в этого хама!
— И что? Какой он? — заинтересовалась все со мной во главе.
— Выглядит как ботаник. С прилизанными волосами, в очках и старом свитере. Но преподает вроде неплохо, — быстро отчиталась Любава. — Пара начинается, сейчас придет!
И он пришел! В аудиторию вошел тот, кого я меньше всего ожидала там увидеть…
— Доброе утро, группа! Меня зовут Делиев Самир Муратович, и я ваш новый учитель.
Наш новый преподаватель по криминалистике — точная копия моего порочного и не в меру наглого соседа. Хама. Мужлана. И редкостного гада. Вот только выглядел он как настоящий ботаник, а не как коллекционер женских сердец. И представился другим именем.
Но я на сто процентов уверена, что сосед и новый преподаватель — одно лицо. Дело за малым — понять, зачем он устроил маскарад, вляпаться по уши в неприятности и… Нет, я же не влюбляюсь… Только не в этого хама!
– Ты – не та, кого я ждал. Но платье на тебе и кольцо на твоем пальце делают тебя моей. По праву. И я разберусь с этим. Позже. Жена.
– Не прикасайся ко мне! – шиплю, как змея.
Его рука с силой впивается мне в шею. Не чтобы задушить, чтобы обездвижить.
– Думаешь, это игра? Нет. Все будет по-настоящему.
Все это – ошибка.
Чудовищная, нелепая, непоправимая ошибка.
Еще сегодня утром я была Евой. Беззаботной студенткой, удачно сдавшей сессию, у которой впереди вся жизнь.
Но теперь этой Евы больше нет. Есть только Невеста. Чужая невеста в чужом платье, на чужой свадьбе.
– Не прикасайся ко мне! – шиплю, как змея.
Его рука с силой впивается мне в шею. Не чтобы задушить, чтобы обездвижить.
– Думаешь, это игра? Нет. Все будет по-настоящему.
Все это – ошибка.
Чудовищная, нелепая, непоправимая ошибка.
Еще сегодня утром я была Евой. Беззаботной студенткой, удачно сдавшей сессию, у которой впереди вся жизнь.
Но теперь этой Евы больше нет. Есть только Невеста. Чужая невеста в чужом платье, на чужой свадьбе.
— Твоя проблема решена, — говорит он ровным, лишённым интонации голосом. — Долг погашен. Эти люди больше не придут.
Воздух вырывается из моих лёгких. Я моргаю, пытаясь осмыслить слова. Погашен? Девятьсот тысяч?
— Что?.. Нет, подождите… — я наконец нахожу дар речи, чувствуя, как горит лицо. — Вы не могли… Я не просила. Я всё верну. Каждую копейку. Просто дайте время, я оформлю бумаги, я…
Он поднимает руку. Один лаконичный жест, обрывающий мой лепет на полуслове.
— Ты вернёшь. Работой.
Я замираю с полуоткрытым ртом.
— У меня есть ребёнок. Семилетняя племянница. Ей нужен репетитор. И человек, который будет с ней после школы, пока я на работе, — он выдает это как заученный отчет. — Твоя зарплата будет идти в счёт долга. Жить будешь у меня...
Я попала к чудовищу в клетку и никто меня не спасет. На этом моя жизнь и свобода закончились. Или только начинаются?
Воздух вырывается из моих лёгких. Я моргаю, пытаясь осмыслить слова. Погашен? Девятьсот тысяч?
— Что?.. Нет, подождите… — я наконец нахожу дар речи, чувствуя, как горит лицо. — Вы не могли… Я не просила. Я всё верну. Каждую копейку. Просто дайте время, я оформлю бумаги, я…
Он поднимает руку. Один лаконичный жест, обрывающий мой лепет на полуслове.
— Ты вернёшь. Работой.
Я замираю с полуоткрытым ртом.
— У меня есть ребёнок. Семилетняя племянница. Ей нужен репетитор. И человек, который будет с ней после школы, пока я на работе, — он выдает это как заученный отчет. — Твоя зарплата будет идти в счёт долга. Жить будешь у меня...
Я попала к чудовищу в клетку и никто меня не спасет. На этом моя жизнь и свобода закончились. Или только начинаются?
Мужчина подходит ко мне. Его руки поднимаются, и я замираю. Но его прикосновения... они не грубые. Они уверенные. Властные. Его пальцы обхватывают моё лицо, заставляя поднять голову.
— Ты не хочешь, чтобы я остановился, — заявляет он, и его голос звучит у самого моего уха, низко и густо. — Твоё тело говорит мне правду. Даже если твой рот лжёт.
Когда его губы находят мои, это не поцелуй. Это захват. Каждое прикосновение обжигает.
— Ты моя, — повторяет он. Его дыхание сбивчиво. — Скажи это.
— Никогда, — выдыхаю я.
— Ты не хочешь, чтобы я остановился, — заявляет он, и его голос звучит у самого моего уха, низко и густо. — Твоё тело говорит мне правду. Даже если твой рот лжёт.
Когда его губы находят мои, это не поцелуй. Это захват. Каждое прикосновение обжигает.
— Ты моя, — повторяет он. Его дыхание сбивчиво. — Скажи это.
— Никогда, — выдыхаю я.
— Ты никуда не уйдешь.
— Попробуйте меня остановить!
— Это защита. Ты глупа, если не понимаешь разницы.
— Защита? Вы запираете меня здесь. Вы ничем не лучше тех бандитов!
Азамат делает стремительный шаг вперед, и я инстинктивно отскакиваю.
— Не лучше бандитов? Бандиты хотели тебя сломать, продать, выбросить. Я...
— Вы что? Присвоили?
Его ладонь с силой прижимается к стене рядом с моей головой, загораживая путь. Другая хватает меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. В них бушует настоящая буря.
— Потому что я устал хоронить! Поняла? Я похоронил отца, подстреленного из-за угла. Похоронил двенадцать пацанов, моих пацанов, которые доверяли мне свою жизнь, в том проклятом ущелье! Их кровь до сих пор на моих руках, учительница! И когда взяли тебя... — его голос срывается, и он на секунду закрывает глаза, будто отгоняя видение. — Это был последний шаг. Потому что ты была под моей защитой. И это для них, и для меня, значило одно и то же: они перешли последнюю черту.
— Попробуйте меня остановить!
— Это защита. Ты глупа, если не понимаешь разницы.
— Защита? Вы запираете меня здесь. Вы ничем не лучше тех бандитов!
Азамат делает стремительный шаг вперед, и я инстинктивно отскакиваю.
— Не лучше бандитов? Бандиты хотели тебя сломать, продать, выбросить. Я...
— Вы что? Присвоили?
Его ладонь с силой прижимается к стене рядом с моей головой, загораживая путь. Другая хватает меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. В них бушует настоящая буря.
— Потому что я устал хоронить! Поняла? Я похоронил отца, подстреленного из-за угла. Похоронил двенадцать пацанов, моих пацанов, которые доверяли мне свою жизнь, в том проклятом ущелье! Их кровь до сих пор на моих руках, учительница! И когда взяли тебя... — его голос срывается, и он на секунду закрывает глаза, будто отгоняя видение. — Это был последний шаг. Потому что ты была под моей защитой. И это для них, и для меня, значило одно и то же: они перешли последнюю черту.
- Кайсаров на тебя поспорил, - Варшавский рычит, как заражённый бешенством зверь. – Он был уверен, что ты с удовольствием раздвинешь перед ним ноги.
Сердце, обогащенное кровью до критической массы, резко обрывается в пятки. Воздух в легких стынет, будто внутри меня образовалась ледяная стужа.
Мне чудовищно плохо.
Как Багир мог так поступить со мной?!
Как так можно?!
На улице светит солнце, ветер грубо перебирает опавшую листву, жизнь идет своим чередом, но только не для меня.
- У меня есть доказательства, - продолжает требовать к себе внимание Варшавский.
Его слова как ножи проходятся по моему нутру.
- Доказательства? – шепчу задушено. – Этого не может быть. Это абсолютно точно невозможно принять!
Удерживая влагу в глазах, долго не могу совершить вздох. Я умираю под воздействием боли, гнева и отчаяния.
Я безнадежно влюбилась как мне казалось в настоящего мужчину.
Вот только я не знала, что неуправляемый мажор всегда играет по своим правилам.
Сердце, обогащенное кровью до критической массы, резко обрывается в пятки. Воздух в легких стынет, будто внутри меня образовалась ледяная стужа.
Мне чудовищно плохо.
Как Багир мог так поступить со мной?!
Как так можно?!
На улице светит солнце, ветер грубо перебирает опавшую листву, жизнь идет своим чередом, но только не для меня.
- У меня есть доказательства, - продолжает требовать к себе внимание Варшавский.
Его слова как ножи проходятся по моему нутру.
- Доказательства? – шепчу задушено. – Этого не может быть. Это абсолютно точно невозможно принять!
Удерживая влагу в глазах, долго не могу совершить вздох. Я умираю под воздействием боли, гнева и отчаяния.
Я безнадежно влюбилась как мне казалось в настоящего мужчину.
Вот только я не знала, что неуправляемый мажор всегда играет по своим правилам.
- Что ты делаешь? - спрашивает муж мрачно.
- Сегодня наша первая брачная ночь. Я подумала, может…
- Не может, - отрезает он, заставляя меня замереть. - Я женился на тебе только чтобы уберечь от ужасной участи. Но для нас ничего не меняется. У меня уже есть жена, и вторую я заводить не собирался.
- Но ведь она предала тебя! - восклицаю, не удержавшись, и чувствую, как лицо вспыхивает от собственной дерзости.
- Это тебя не касается, - цедит Рамиз. Легонько отталкивает меня выпуская мои руки из своего захвата. - Возвращайся в спальню, Аиша. И больше чтобы такого не было.
- Но мы супруги…
- Не заставляй меня пожалеть о твоем спасении. Спать, я сказал!
Нежеланная жена…
Что же мне тогда делать, если я окончательно и бесповоротно влюблена в мужа, который любит только свою первую жену?
- Сегодня наша первая брачная ночь. Я подумала, может…
- Не может, - отрезает он, заставляя меня замереть. - Я женился на тебе только чтобы уберечь от ужасной участи. Но для нас ничего не меняется. У меня уже есть жена, и вторую я заводить не собирался.
- Но ведь она предала тебя! - восклицаю, не удержавшись, и чувствую, как лицо вспыхивает от собственной дерзости.
- Это тебя не касается, - цедит Рамиз. Легонько отталкивает меня выпуская мои руки из своего захвата. - Возвращайся в спальню, Аиша. И больше чтобы такого не было.
- Но мы супруги…
- Не заставляй меня пожалеть о твоем спасении. Спать, я сказал!
Нежеланная жена…
Что же мне тогда делать, если я окончательно и бесповоротно влюблена в мужа, который любит только свою первую жену?
Иногда наступает момент, когда стоит бросить всё и начать жизнь с чистого листа. Одинокая деревенская изба тоже может стать уютным домом, особенно если в ней есть тёплая печка и в перспективе можно провести интернет.
Но, получая наследство, нельзя отказаться от его части, и приходится принимать не только дом и хлам, но и невыплаченные долги.
Жизнь в деревне могла бы стать тихой и приятной, но ошибка бабушки, допущенная в далёком прошлом, оставила в пространстве трещину, и теперь через неё пытается проникнуть нечто чудовищное и жуткое, чему здесь не место. И никто не сможет остановить его.
Но что, если на самом деле останавливать и не нужно? А нужно… помочь? Дать изучить и подарить шанс на новую жизнь не только себе, но и кому-то чуждому самой сути бытия?
Остаётся лишь вопрос: как не сойти с ума от кошмаров, через которые придётся пройти прежде, чем мир восстановит равновесие.
Но, получая наследство, нельзя отказаться от его части, и приходится принимать не только дом и хлам, но и невыплаченные долги.
Жизнь в деревне могла бы стать тихой и приятной, но ошибка бабушки, допущенная в далёком прошлом, оставила в пространстве трещину, и теперь через неё пытается проникнуть нечто чудовищное и жуткое, чему здесь не место. И никто не сможет остановить его.
Но что, если на самом деле останавливать и не нужно? А нужно… помочь? Дать изучить и подарить шанс на новую жизнь не только себе, но и кому-то чуждому самой сути бытия?
Остаётся лишь вопрос: как не сойти с ума от кошмаров, через которые придётся пройти прежде, чем мир восстановит равновесие.
— Твой жених не приедет, Дина.
— Кто вы такой?! Пустите сейчас же!
Его горячая ладонь ложится на мою талию, безжалостно сминая белый шелк свадебного платья, а пальцы жестко заставляют поднять голову.
— Меня зовут Тархан. И ты принадлежишь мне.
Я в панике отчаянно бью его кулаками, пытаюсь вырваться, но он резким, неумолимым движением перекидывает меня через плечо.
— Успокойся, — приказывает он строго, шагая к выходу. — Ты едешь со мной. В горы. Теперь ты моя невеста. Смирись.
— Кто вы такой?! Пустите сейчас же!
Его горячая ладонь ложится на мою талию, безжалостно сминая белый шелк свадебного платья, а пальцы жестко заставляют поднять голову.
— Меня зовут Тархан. И ты принадлежишь мне.
Я в панике отчаянно бью его кулаками, пытаюсь вырваться, но он резким, неумолимым движением перекидывает меня через плечо.
— Успокойся, — приказывает он строго, шагая к выходу. — Ты едешь со мной. В горы. Теперь ты моя невеста. Смирись.
Выберите полку для книги