Книги по тегу «нежная героиня»: ""
Я училась на бюджете. Стипендия — единственное, что кормило мою семью.
Мама ждала эти деньги каждый месяц. Бабушке нужны были лекарства. Комнату в общежитии нужно было оплатить. Без этой стипендии мы бы не выжили.
А он решил, что я не заслуживаю хороших оценок.
Тимур Рашидович — новый преподаватель по основному предмету. Молодой. Опасный. С татуировками на груди и чёрными глазами, которые видят насквозь. Он поставил мне двойку. Потом ещё одну. Сказал, что я «зубрилка» и ничего не понимаю.
Я пришла к нему просить нормальных оценок, но не ожидала,что он мне предложит.
Мама ждала эти деньги каждый месяц. Бабушке нужны были лекарства. Комнату в общежитии нужно было оплатить. Без этой стипендии мы бы не выжили.
А он решил, что я не заслуживаю хороших оценок.
Тимур Рашидович — новый преподаватель по основному предмету. Молодой. Опасный. С татуировками на груди и чёрными глазами, которые видят насквозь. Он поставил мне двойку. Потом ещё одну. Сказал, что я «зубрилка» и ничего не понимаю.
Я пришла к нему просить нормальных оценок, но не ожидала,что он мне предложит.
— Дяденька, возьмите котёнка, — мелкая кнопка вносит в дом корзину. Оттуда, как по команде, выпрыгивает десант из четырёх котят и разбегается по дому.
— Ты что наделала?! — Сиплю сквозь зубы. — У меня же аллергия! — Чихаю с перепугу, от чего сын на руках просыпается. А я его только укачал. Зубы, будь они неладны!
— А где его мама? — кнопка любопытствует.
Где, где? В Париж умотала, кукушка!
Вдруг мигает свет, грохот и с потолка льется вода. Эти коты до системы умный дом добрались?!
— Анюта, ты как? — подлетает к нам ее мамаша, моя соседка сварливая.
— Дом мой обесточила и утопила, — гаркаю на нервах. Сын вырубает сирену, — Мы к вам переезжаем!
У Рыжули глаза сразу испуганные...
***
Я сбежала в глушь от бывшего мужа-злодея, который хочет дочь отнять. Жила тихо, пряталась, пока не появился ОН. Грубый. Шумный. Заносчивый.
Дом прямо за забором отгрохал в три этажа.
— У нас места нет, — пищу.
— С тобой комнату поделим, Веснушка. Пошли, хоромы покажешь…
— Ты что наделала?! — Сиплю сквозь зубы. — У меня же аллергия! — Чихаю с перепугу, от чего сын на руках просыпается. А я его только укачал. Зубы, будь они неладны!
— А где его мама? — кнопка любопытствует.
Где, где? В Париж умотала, кукушка!
Вдруг мигает свет, грохот и с потолка льется вода. Эти коты до системы умный дом добрались?!
— Анюта, ты как? — подлетает к нам ее мамаша, моя соседка сварливая.
— Дом мой обесточила и утопила, — гаркаю на нервах. Сын вырубает сирену, — Мы к вам переезжаем!
У Рыжули глаза сразу испуганные...
***
Я сбежала в глушь от бывшего мужа-злодея, который хочет дочь отнять. Жила тихо, пряталась, пока не появился ОН. Грубый. Шумный. Заносчивый.
Дом прямо за забором отгрохал в три этажа.
— У нас места нет, — пищу.
— С тобой комнату поделим, Веснушка. Пошли, хоромы покажешь…
В свой день рождения я застала мужа с любовницей прямо на его рабочем столе. Я пережила предательство и развод. И больше не собираюсь быть хорошей девочкой, которая всё терпит и всех понимает. Я решила начать всё с чистого листа. И даже не подозревала, что одна случайная ночь изменит мою судьбу.
Потому что встретила мужчину, который перевернул мой мир.
— Ты моя истинная. Моя женщина. Моя жена.
Потому что встретила мужчину, который перевернул мой мир.
— Ты моя истинная. Моя женщина. Моя жена.
Мой новый сосед на две недели — мужчина, которого не стоит впускать в дом.
Ленка — подруга, каких поискать: я согласилась приютить ее знакомого, а она подсунула мне хищника в клетку.
Я не знаю его имени, меня пугают его шрамы. Но когда он смотрит на меня своей скучающей усмешкой, все внутри переворачивается.
Кажется, я готова рискнуть и подпустить его ближе... чем бы это ни кончилось.
Ленка — подруга, каких поискать: я согласилась приютить ее знакомого, а она подсунула мне хищника в клетку.
Я не знаю его имени, меня пугают его шрамы. Но когда он смотрит на меня своей скучающей усмешкой, все внутри переворачивается.
Кажется, я готова рискнуть и подпустить его ближе... чем бы это ни кончилось.
Мужчина был выше меня на две головы. Худой, но не болезненно, а скорее так, как бывают худы хищные птицы. Узкий в бёдрах, широкий в плечах, каждое движение – текучее, бесшумное, нечеловечески плавное.
Волосы были чёрные. Абсолютно, бездонно чёрные, длинные, до лопаток, прямые, как струи воды. А кожа бледная, почти серебристая в лунном свете, и по ней – чуть заметно, если знать, куда смотреть, – мерцали точки. Созвездия. Сожранные звёзды, которые он нёс под кожей.
Лицо.
Я сейчас скажу вещь, которая звучит как плохой роман. Но это правда.
Волосы были чёрные. Абсолютно, бездонно чёрные, длинные, до лопаток, прямые, как струи воды. А кожа бледная, почти серебристая в лунном свете, и по ней – чуть заметно, если знать, куда смотреть, – мерцали точки. Созвездия. Сожранные звёзды, которые он нёс под кожей.
Лицо.
Я сейчас скажу вещь, которая звучит как плохой роман. Но это правда.
— Ты боишься меня? — спросил он, и в его голосе не было угрозы — только странное, пугающее тепло.
— Боюсь. До дрожи, до озноба. Но ещё больше я боюсь, что ты уйдёшь и я останусь одна — в этой клетке, в своей собственной шкуре, где всё уже пропитано тобой.
— Ты ненавидишь меня за то, что мы сделали?
— Ненавижу. За то, что сломали мою волю, за то, что лишили выбора, за то, что заставили хотеть того, чего я боялась даже представить. Но ещё больше я ненавижу себя за то, что теперь не хочу другой жизни.
— Это пройдёт, — он коснулся моего лица, и я вздрогнула, но не отстранилась. — Страх и желание всегда идут рука об руку. Мы просто показали тебе правду о тебе самой.
— Какую правду? Что я слабая? Что я готова ползти на коленях ради ласки?
— Нет. Что ты сильная. Что ты способна принять тьму и превратить её в свет. Что ты — наша, и это не проклятие, а дар.
— А если я не хочу быть вашей?
Он улыбнулся — той улыбкой, от которой у меня замирало сердце.
— Ты уже наша. И ты знаешь это лучше
— Боюсь. До дрожи, до озноба. Но ещё больше я боюсь, что ты уйдёшь и я останусь одна — в этой клетке, в своей собственной шкуре, где всё уже пропитано тобой.
— Ты ненавидишь меня за то, что мы сделали?
— Ненавижу. За то, что сломали мою волю, за то, что лишили выбора, за то, что заставили хотеть того, чего я боялась даже представить. Но ещё больше я ненавижу себя за то, что теперь не хочу другой жизни.
— Это пройдёт, — он коснулся моего лица, и я вздрогнула, но не отстранилась. — Страх и желание всегда идут рука об руку. Мы просто показали тебе правду о тебе самой.
— Какую правду? Что я слабая? Что я готова ползти на коленях ради ласки?
— Нет. Что ты сильная. Что ты способна принять тьму и превратить её в свет. Что ты — наша, и это не проклятие, а дар.
— А если я не хочу быть вашей?
Он улыбнулся — той улыбкой, от которой у меня замирало сердце.
— Ты уже наша. И ты знаешь это лучше
Я сделала шаг вперед, оказавшись непозволительно близко к этому ледяному изваянию. От него пахло не кокосом и сандалом, а холодным цитрусом и дорогим табаком. Запах денег и пренебрежения.
— Знаете, Георгий, — я улыбнулась так сладко, что у него должен был случиться гипергликемический шок от одного моего голоса. — Мои десерты действительно проходят строжайший контроль качества. Я пробую их сама. И знаете, что я вам скажу? Лучше иметь пару лишних килограммов от любви к своему делу, чем быть ходячим скелетом, который питается только презрением к окружающим и сельдереем. У вас, я смотрю, от истощения даже чувство юмора атрофировалось. Ничего, это поправимо. Пара моих фирменных трюфелей — и вы снова научитесь улыбаться. Правда, боюсь, от сладкого у вас начнется ломка, учитывая, что организм давно забыл, что такое радость.
Я скрестила руки под грудью, отчего вырез сарафана стал еще заметнее. Его взгляд на долю секунды метнулся вниз, но он тут же вернул контроль над собой. ...
— Знаете, Георгий, — я улыбнулась так сладко, что у него должен был случиться гипергликемический шок от одного моего голоса. — Мои десерты действительно проходят строжайший контроль качества. Я пробую их сама. И знаете, что я вам скажу? Лучше иметь пару лишних килограммов от любви к своему делу, чем быть ходячим скелетом, который питается только презрением к окружающим и сельдереем. У вас, я смотрю, от истощения даже чувство юмора атрофировалось. Ничего, это поправимо. Пара моих фирменных трюфелей — и вы снова научитесь улыбаться. Правда, боюсь, от сладкого у вас начнется ломка, учитывая, что организм давно забыл, что такое радость.
Я скрестила руки под грудью, отчего вырез сарафана стал еще заметнее. Его взгляд на долю секунды метнулся вниз, но он тут же вернул контроль над собой. ...
— Эля… Ты решила меня порадовать? — мужчина поднялся и неторопливо, словно хищник, двинулся ко мне.
Судорожно сглотнув, я сделала шажок назад и огляделась в поисках, того, чем можно прикрыться. Но как назло вокруг не было ничего. Ни пледика, ни полотенчика, ни даже какой-нибудь случайно забытой вещи.
— В…Владислав Константинович… Я… случайно. — заикаясь, пролепетала я.
Отчим выгнул бровь.
— Случайно надела для меня такую красоту? Сомневаюсь. — не сводя с меня глаз, ответил он. — Я давно заметил, как ты на меня смотришь. Твои зрачки расширяются, когда ты видишь меня без футболки.
Судорожно сглотнув, я сделала шажок назад и огляделась в поисках, того, чем можно прикрыться. Но как назло вокруг не было ничего. Ни пледика, ни полотенчика, ни даже какой-нибудь случайно забытой вещи.
— В…Владислав Константинович… Я… случайно. — заикаясь, пролепетала я.
Отчим выгнул бровь.
— Случайно надела для меня такую красоту? Сомневаюсь. — не сводя с меня глаз, ответил он. — Я давно заметил, как ты на меня смотришь. Твои зрачки расширяются, когда ты видишь меня без футболки.
Я всего лишь нашла баг в коде. Показала, где падает система.
И этим сама загнала себя в ловушку.
Теперь я еду в командировку с двумя своими боссами.
С Владиславом Неверовым — холодным, жёстким, привыкшим контролировать всё.
И Александром Черновым — дерзким, опасным, не признающим границ.
Один смотрит так, будто видит меня насквозь.
Другой — так, будто уже решил, что я его.
И чем дальше, тем опаснее становится то, что происходит между нами.
И этим сама загнала себя в ловушку.
Теперь я еду в командировку с двумя своими боссами.
С Владиславом Неверовым — холодным, жёстким, привыкшим контролировать всё.
И Александром Черновым — дерзким, опасным, не признающим границ.
Один смотрит так, будто видит меня насквозь.
Другой — так, будто уже решил, что я его.
И чем дальше, тем опаснее становится то, что происходит между нами.
— Вылетаем завтра в шесть утра. Командировка на две недели в Париж, — лениво сообщает мой новый босс.
Бывший муж сбежал, оставив мне огромный долг, а моему маленькому сыну срочно нужны дорогостоящая терапия и занятия. Ради баснословного гонорара я соглашаюсь сопровождать руководство компании на переговорах во Франции.
Но уже в самолёте выясняется, что от меня требуется не только переводить документы. Французские партнёры ждут Андрея Москвина вместе с невестой, и теперь эту роль должна сыграть я.
Всего два дня. Чужое кольцо. Несколько ужинов и объятий на публике. Только почему Андрей слишком быстро перестаёт казаться мне просто начальником? И зачем Александр Ветров смотрит так, будто я принадлежу вовсе не одному мужчине?
В тексте вас ждут:
✦ Два властных босса — блондин и брюнет
✦ Фиктивная помолвка и служебный роман
✦ Горячая командировка в Париж
✦ Чувственно, эмоционально и откровенно
✦ Хэппи-энд для троих
Бывший муж сбежал, оставив мне огромный долг, а моему маленькому сыну срочно нужны дорогостоящая терапия и занятия. Ради баснословного гонорара я соглашаюсь сопровождать руководство компании на переговорах во Франции.
Но уже в самолёте выясняется, что от меня требуется не только переводить документы. Французские партнёры ждут Андрея Москвина вместе с невестой, и теперь эту роль должна сыграть я.
Всего два дня. Чужое кольцо. Несколько ужинов и объятий на публике. Только почему Андрей слишком быстро перестаёт казаться мне просто начальником? И зачем Александр Ветров смотрит так, будто я принадлежу вовсе не одному мужчине?
В тексте вас ждут:
✦ Два властных босса — блондин и брюнет
✦ Фиктивная помолвка и служебный роман
✦ Горячая командировка в Париж
✦ Чувственно, эмоционально и откровенно
✦ Хэппи-энд для троих
Выберите полку для книги