Книги по тегу «нежная но сильная героиня»: ""
Мы собираемся выходить из машины, как вдруг...
Звонит телефон.
Резкий, навязчивый звук рингтона разрывает нашу семейную идиллию. Телефон Димы подключен к аудиосистеме автомобиля через Bluetooth, и у него настроен автоматический ответ через две секунды после начала звонка. Это удобно, когда он ведет машину. Но сейчас...
Два коротких гудка, и женский голос наполняет салон автомобиля:
– Привет, мой тигр, ты не забыл про нашу встречу? Я очень соскучилась...
Время останавливается.
Голос женский, молодой, с придыханием. Интимный. Нежный. Знакомый.
Я знаю этот голос…
«Мой тигр»...
Эти слова пронзают меня, как ледяная игла, пронизывают насквозь, оставляя кровоточащую рану в самом сердце.
Мой муж резко тянется к телефону, сбрасывает вызов, но уже поздно. Слова прозвучали. Слова, которые разрушили мой мир за секунду.
Звонит телефон.
Резкий, навязчивый звук рингтона разрывает нашу семейную идиллию. Телефон Димы подключен к аудиосистеме автомобиля через Bluetooth, и у него настроен автоматический ответ через две секунды после начала звонка. Это удобно, когда он ведет машину. Но сейчас...
Два коротких гудка, и женский голос наполняет салон автомобиля:
– Привет, мой тигр, ты не забыл про нашу встречу? Я очень соскучилась...
Время останавливается.
Голос женский, молодой, с придыханием. Интимный. Нежный. Знакомый.
Я знаю этот голос…
«Мой тигр»...
Эти слова пронзают меня, как ледяная игла, пронизывают насквозь, оставляя кровоточащую рану в самом сердце.
Мой муж резко тянется к телефону, сбрасывает вызов, но уже поздно. Слова прозвучали. Слова, которые разрушили мой мир за секунду.
– Я хотела познакомить вас со своим сыном. Это Лёвушка.
– Прелестный малыш, – говорю искренне, хотя сама в замешательстве. В голове крутится мысль: «Что происходит?».
– Его отец… ваш жених.
– Егор?! – вместо возмутительного крика из горла вырвался какой–то сип. – Не смешно, девушка. Вы, наверное, меня с кем–то спутали. Сегодня много кто женится.
– Это правда. Отец моего ребенка Егор. Вот тест ДНК, – всовывает мне в руку свернутую пополам бумагу.
Не надо смотреть! – вопит внутренний голос.
Но пальцы уже разворачивают лист.
Опускаю глаза вниз. Буквы от волнения расплываются, сливаются в одно черное месиво. Взгляд выхватывает только последнюю строчку: «Вероятность родства 99,9%».
Чуть выше сквозь пелену перед глазами проявляется еще одна строка: «Сургутский Егор Николаевич».
Это имя моего жениха!
Красивой сказке… конец?
– Прелестный малыш, – говорю искренне, хотя сама в замешательстве. В голове крутится мысль: «Что происходит?».
– Его отец… ваш жених.
– Егор?! – вместо возмутительного крика из горла вырвался какой–то сип. – Не смешно, девушка. Вы, наверное, меня с кем–то спутали. Сегодня много кто женится.
– Это правда. Отец моего ребенка Егор. Вот тест ДНК, – всовывает мне в руку свернутую пополам бумагу.
Не надо смотреть! – вопит внутренний голос.
Но пальцы уже разворачивают лист.
Опускаю глаза вниз. Буквы от волнения расплываются, сливаются в одно черное месиво. Взгляд выхватывает только последнюю строчку: «Вероятность родства 99,9%».
Чуть выше сквозь пелену перед глазами проявляется еще одна строка: «Сургутский Егор Николаевич».
Это имя моего жениха!
Красивой сказке… конец?
Всё начиналось как сделка. Брак по контракту, фиктивные чувства и чёткие условия. Я думала, главное выдержать его характер и не забывать, где заканчивается спектакль.
Но потом он прошептал: «Держись, я рядом» — и в его голосе не было ни капли игры, только тихая, настоящая тревога. А когда я, уже спасённая и согретая, спросила: «Почему ты всё это время был здесь?» — он ответил просто: «Потому что хотел быть».
И в этой простой фразе оказалось больше правды, чем во всех наших хитроумных договорённостях. Иногда любовь приходит тихо, как осенний листопад, и остаётся навсегда.
Но потом он прошептал: «Держись, я рядом» — и в его голосе не было ни капли игры, только тихая, настоящая тревога. А когда я, уже спасённая и согретая, спросила: «Почему ты всё это время был здесь?» — он ответил просто: «Потому что хотел быть».
И в этой простой фразе оказалось больше правды, чем во всех наших хитроумных договорённостях. Иногда любовь приходит тихо, как осенний листопад, и остаётся навсегда.
Молодой врач Егор Петровский не может быть в стороне от событий в стране и отправляется помогать Родине так, как умеет - сначала контракт врача, потом работа в больницах прифронтовых районов.
Дома, в Москве, осталась прежняя жизнь, которая кажется уже нереальной. Там непонимание невесты, родных, друзей и большие перспективы в ведущей клинике.
Но всё это теряет ценность, когда его пациенткой становится одинокая беременная девушка Оля Миронова.
Дома, в Москве, осталась прежняя жизнь, которая кажется уже нереальной. Там непонимание невесты, родных, друзей и большие перспективы в ведущей клинике.
Но всё это теряет ценность, когда его пациенткой становится одинокая беременная девушка Оля Миронова.
— Так твои родители в Женеве... или в деревне, где один автобус в день? — голос Алисы резал тишину.
Все смотрели на меня. Я видела, как рушится мой выдуманный мир.
— Мира? — Данил смотрел на меня, и в его глазах горело непонимание. — Это правда? Ты всё врала?
Я не успела ответить. Он уже поворачивался к выходу.
— Подожди...
Но дверь захлопнулась. За ним ушли все. Весь мой «близкий круг».
— Всё кончено, — прошептала я, берясь за голову. — Это конец…
Все смотрели на меня. Я видела, как рушится мой выдуманный мир.
— Мира? — Данил смотрел на меня, и в его глазах горело непонимание. — Это правда? Ты всё врала?
Я не успела ответить. Он уже поворачивался к выходу.
— Подожди...
Но дверь захлопнулась. За ним ушли все. Весь мой «близкий круг».
— Всё кончено, — прошептала я, берясь за голову. — Это конец…
– Я – любовница твоего мужа! – заявляет младшая сестра, вернувшаяся с ночного дежурства в кардиохирургии.
– Ч-что? – не верю своим ушам.
– Мы с твоим мужем спим уже пять лет. Мы делали это везде: в отделении, у вас дома, пока ты уходила в душ. Ты перестала удовлетворять его, как женщина. А меня Саша по-настоящему хочет! Я надеялась, что он уйдёт от тебя, но он никак не решается. У вас же дети… Поэтому я всё сделаю сама, – зло прищуривается. – В твоём кофе был сильнодействующий препарат, благодаря которому ты потеряешь ребёнка и не сможешь удержать Сашу!
В этот самый миг низ живота пронзает боль. В глазах резко темнеет. Теряю равновесие и падаю на колени.
– Как ты могла… – шепчу, скрючившись в три погибели.
Пятнадцать лет брака. Прекрасная дочь. Счастливая новость о второй беременности омрачилась тем, что я узнала об изменах любимого мужа. Он долгих пять лет спал с моей родной младшей сестрой. Теперь она хочет занять моё место и прибегает к самым грязным методам.
– Ч-что? – не верю своим ушам.
– Мы с твоим мужем спим уже пять лет. Мы делали это везде: в отделении, у вас дома, пока ты уходила в душ. Ты перестала удовлетворять его, как женщина. А меня Саша по-настоящему хочет! Я надеялась, что он уйдёт от тебя, но он никак не решается. У вас же дети… Поэтому я всё сделаю сама, – зло прищуривается. – В твоём кофе был сильнодействующий препарат, благодаря которому ты потеряешь ребёнка и не сможешь удержать Сашу!
В этот самый миг низ живота пронзает боль. В глазах резко темнеет. Теряю равновесие и падаю на колени.
– Как ты могла… – шепчу, скрючившись в три погибели.
Пятнадцать лет брака. Прекрасная дочь. Счастливая новость о второй беременности омрачилась тем, что я узнала об изменах любимого мужа. Он долгих пять лет спал с моей родной младшей сестрой. Теперь она хочет занять моё место и прибегает к самым грязным методам.
Такая нежная, хрупкая, маленькая воительница в моей власти. Предлагает себя - и я возьму абсолютно всё, что она мне даст. И даже больше.
Дрожь предвкушения охватила меня целиком, словно я голодал десятилетиями, когда ее прохладные ладони уперлись в мою грудь.
– Вождь Люменгарда волен выбирать в спутницы любую, – зашептал истину на ушко, вслушиваясь в ее короткие, жадные глотки воздуха. – И сейчас ты рискуешь стать ею, не осознавая последствий.
– Ты хочешь причинить мне физический вред? – тихо отозвалась Кай, напрягшись всем телом.
В этот миг я уже не разделял, когда за меня говорил зверь. Близость этой девчонки пьянила как никогда раньше.
– Нет. Я причиню вред любому, кто посмеет посмотреть в твою сторону, если станешь моей.
Дрожь предвкушения охватила меня целиком, словно я голодал десятилетиями, когда ее прохладные ладони уперлись в мою грудь.
– Вождь Люменгарда волен выбирать в спутницы любую, – зашептал истину на ушко, вслушиваясь в ее короткие, жадные глотки воздуха. – И сейчас ты рискуешь стать ею, не осознавая последствий.
– Ты хочешь причинить мне физический вред? – тихо отозвалась Кай, напрягшись всем телом.
В этот миг я уже не разделял, когда за меня говорил зверь. Близость этой девчонки пьянила как никогда раньше.
– Нет. Я причиню вред любому, кто посмеет посмотреть в твою сторону, если станешь моей.
Моё имя на эльфийском означает «чёрный алмаз». Как и этот редчайший камень, оно всегда притягивало смерть. Жизнь моя от самого рождения — лишь бесконечная битва, то стихающая, то закручивающаяся с новой силой. Я успел позабыть то время, когда мои руки не были в крови. Безысходность — вот что заполняло мою грудную клетку вместо души. Выжженный изнутри бесконечным противостоянием, я был обречён встретить свою смерть в бою. Так я думал… Пока не встретил ЕЁ — свою судьбу и самую большую слабость!
— Квест выполнен. Деньги мои.
Я медленно сажусь, натягивая на себя простыню. Холодный шёлк прилипает к влажной коже.
— Что ты имеешь в виду?
— Я выиграл спор, — поясняет Гордей, спуская ноги с кровати. — Три месяца назад мы с пацанами поспорили, что я смогу уложить первую скромницу института в постель. Ну и вот. Я выиграл.
— Ты… — голос срывается, превращаясь в хрип. — Ты всё это время… просто…
— Это была игра, Светик.
Он оборачивается, и его улыбка становится шире. Та самая улыбка, от которой у меня всегда подкашивались ноги.
Теперь она выглядит как жуткая гримаса.
— Признайся, в глубине души ты это подозревала. Кто на такую пышку позарится? Да я тебя из жалости взял. Для спортивного интереса.
В ту ночь моя жизнь рухнула. Он выиграл спор, а я осталась с ребёнком на руках.
Но я не сдалась, стала сильной, привела себя в порядок и открыла кондитерскую с ПП-десертами, сделав свои слабости своей силой.
И всё было отлично, пока под Новый год на моём пороге не появился он…
Я медленно сажусь, натягивая на себя простыню. Холодный шёлк прилипает к влажной коже.
— Что ты имеешь в виду?
— Я выиграл спор, — поясняет Гордей, спуская ноги с кровати. — Три месяца назад мы с пацанами поспорили, что я смогу уложить первую скромницу института в постель. Ну и вот. Я выиграл.
— Ты… — голос срывается, превращаясь в хрип. — Ты всё это время… просто…
— Это была игра, Светик.
Он оборачивается, и его улыбка становится шире. Та самая улыбка, от которой у меня всегда подкашивались ноги.
Теперь она выглядит как жуткая гримаса.
— Признайся, в глубине души ты это подозревала. Кто на такую пышку позарится? Да я тебя из жалости взял. Для спортивного интереса.
В ту ночь моя жизнь рухнула. Он выиграл спор, а я осталась с ребёнком на руках.
Но я не сдалась, стала сильной, привела себя в порядок и открыла кондитерскую с ПП-десертами, сделав свои слабости своей силой.
И всё было отлично, пока под Новый год на моём пороге не появился он…
Алина всю жизнь считала себя обычной студенткой, пока на пороге её дома не появился человек с тяжелым взглядом и стальными интонациями. Оказалось, её «исчезнувший» отец — влиятельный глава Чеченского клана, и у него на дочь свои планы. Не спрашивая согласия, он силой увозит её в далекий аул, где время застыло в суровых традициях.
Здесь её ждет не отцовская любовь, а сделка. Чтобы укрепить союзы, отец отдает Алину своему ближайшему соратнику — сорокалетнему Мураду. Мужчине, чье слово в горах равно закону, а власть не знает границ. Ей двадцать, она мечтает о свободе. Ему сорок, и он привык, что всё, на что он кладет руку, принадлежит ему.
— Ты не можешь просто выдать меня, как вещь! — Алина вжалась в стену, глядя на человека, который должен был стать её защитой, а стал палачом.
— В этих горах ты — моя кровь, — холодно ответил отец. — А кровью я распоряжаюсь сам. Завтра ты войдешь в дом Мурада. И лучше тебе научиться послушанию до того, как он закроет за тобой дверь спальни.
Здесь её ждет не отцовская любовь, а сделка. Чтобы укрепить союзы, отец отдает Алину своему ближайшему соратнику — сорокалетнему Мураду. Мужчине, чье слово в горах равно закону, а власть не знает границ. Ей двадцать, она мечтает о свободе. Ему сорок, и он привык, что всё, на что он кладет руку, принадлежит ему.
— Ты не можешь просто выдать меня, как вещь! — Алина вжалась в стену, глядя на человека, который должен был стать её защитой, а стал палачом.
— В этих горах ты — моя кровь, — холодно ответил отец. — А кровью я распоряжаюсь сам. Завтра ты войдешь в дом Мурада. И лучше тебе научиться послушанию до того, как он закроет за тобой дверь спальни.
Выберите полку для книги