Книги по тегу «нежная но сильная героиня»: ""
В день свадьбы жена майора ФСО исчезает, оставив короткое сообщение: «Это была ошибка. Я не люблю тебя».
Камеры показывают, что Настя сама села в чужую машину, а все найденные следы подтверждают её добровольный побег.
Только спустя два месяца Иван понимает: в этой истории слишком многое было сделано для того, чтобы он поверил в предательство.
Камеры показывают, что Настя сама села в чужую машину, а все найденные следы подтверждают её добровольный побег.
Только спустя два месяца Иван понимает: в этой истории слишком многое было сделано для того, чтобы он поверил в предательство.
В жизни юной Лады не было ни родительского тепла, ни ласки, но было первое чувство и робкая надежда. Однако и с ними придётся проститься после свадьбы с нелюбимым. И Лада смирилась бы с такой участью, если бы на свадьбу не заехал сам князь Владияр...
- Здрасьте… - огромными глазами взираю на здоровущего мужика с яйцами в руках.
С обычными. Куриными в смысле. Но до странного большими. Тут даже не С0…
А он смотрит так, будто бы я ему всю жизнь испортила, хотя я его вообще первый раз вижу! И к слову, вижу довольно хорошо… Благодаря тому, что из одежды на нём только одно полотенце, обёрнутое вокруг бёдер...
- Меня услуги не интересуют, - его голос гремит, а в глазах читается презрение, когда проходится тяжёлым взглядом по моему вечернему платью и накинутой поверх шубке…
Я тут же вспыхиваю, осознавая, за кого он меня принял.
- Вообще-то я не к вам! – рявкаю, приподняв подбородок. – Где Янка?
Эксгибиционист хмурится.
- Так, пышка, тут никаких Янок нет, так что давай, на выход, - поджимает губы раздражённо.
- А можно я проверю? – выдаю от холода и шока. Потому что кажется то, что у него под полотенцем, приходит в движение…
- Ну нет конечно! А ты как думала, алкоголичка?
- Ктооо?! – оскорбляюсь я. – Сам вы…- только тут до меня и
С обычными. Куриными в смысле. Но до странного большими. Тут даже не С0…
А он смотрит так, будто бы я ему всю жизнь испортила, хотя я его вообще первый раз вижу! И к слову, вижу довольно хорошо… Благодаря тому, что из одежды на нём только одно полотенце, обёрнутое вокруг бёдер...
- Меня услуги не интересуют, - его голос гремит, а в глазах читается презрение, когда проходится тяжёлым взглядом по моему вечернему платью и накинутой поверх шубке…
Я тут же вспыхиваю, осознавая, за кого он меня принял.
- Вообще-то я не к вам! – рявкаю, приподняв подбородок. – Где Янка?
Эксгибиционист хмурится.
- Так, пышка, тут никаких Янок нет, так что давай, на выход, - поджимает губы раздражённо.
- А можно я проверю? – выдаю от холода и шока. Потому что кажется то, что у него под полотенцем, приходит в движение…
- Ну нет конечно! А ты как думала, алкоголичка?
- Ктооо?! – оскорбляюсь я. – Сам вы…- только тут до меня и
— Ты совсем не похож на диджея…
Мой взгляд скользит по воротнику брендовой рубашки мужчины, задерживается на крепких плечах и сползает ниже по рельефной груди.
Сомнения вызывает вовсе не его внешний вид, а энергетика. Уверенная. Властная.
— Ты видишь меня впервые в жизни, — с ухмылкой подмечает он и произносит серьезнее: — Но у нас есть целая неделя, чтобы узнать друг друга.
————————
Я познакомилась с ним на курортной вечеринке и не поняла, как влюбилась. Но он оказался не тем, за кого себя выдавал. А его статус крупного владельца сети отелей — лишь малая часть из того, что он скрыл.
Правдой для меня стало лишь одно: нельзя верить даже в самый жаркий курортный роман и надеяться, что убережешь от ожога сердце.
Мой взгляд скользит по воротнику брендовой рубашки мужчины, задерживается на крепких плечах и сползает ниже по рельефной груди.
Сомнения вызывает вовсе не его внешний вид, а энергетика. Уверенная. Властная.
— Ты видишь меня впервые в жизни, — с ухмылкой подмечает он и произносит серьезнее: — Но у нас есть целая неделя, чтобы узнать друг друга.
————————
Я познакомилась с ним на курортной вечеринке и не поняла, как влюбилась. Но он оказался не тем, за кого себя выдавал. А его статус крупного владельца сети отелей — лишь малая часть из того, что он скрыл.
Правдой для меня стало лишь одно: нельзя верить даже в самый жаркий курортный роман и надеяться, что убережешь от ожога сердце.
Будучи молодой студенткой, я и подумать не могла о встрече с мужчиной, готового брать от жизни всё, что ему вздумается.
Каждый вечер из глухого дома, стоявшего на отшибе лесной чащи, я слышала далёкий и голодный вой. За полгода к этому не привыкнуть было невозможно. Я часто сидела за рабочим столом, выполняя на ноутбуке домашнюю работу, которой любили заваливать преподаватели в вузе, либо продолжая писать роман о горячем мужчине, преследовавший свою возлюбленную. А за окном в это время ощущала пристальный взгляд вдалеке находящихся зверей, порой пугавших своими огромными размерами.
Глубокой зимней ночью не получалось заснуть - наступила пора сессии. Проговаривая информацию, я и не заметила, как в мою хлипкую дверь настойчиво постучали. И ещё сильнее. И ещё. А потом дверь слетела с петель и вошёл он - тот, кто перевернул мою жизнь. А я заставила его падать на колени.
Каждый вечер из глухого дома, стоявшего на отшибе лесной чащи, я слышала далёкий и голодный вой. За полгода к этому не привыкнуть было невозможно. Я часто сидела за рабочим столом, выполняя на ноутбуке домашнюю работу, которой любили заваливать преподаватели в вузе, либо продолжая писать роман о горячем мужчине, преследовавший свою возлюбленную. А за окном в это время ощущала пристальный взгляд вдалеке находящихся зверей, порой пугавших своими огромными размерами.
Глубокой зимней ночью не получалось заснуть - наступила пора сессии. Проговаривая информацию, я и не заметила, как в мою хлипкую дверь настойчиво постучали. И ещё сильнее. И ещё. А потом дверь слетела с петель и вошёл он - тот, кто перевернул мою жизнь. А я заставила его падать на колени.
— Я люблю вас, Павел Сергеевич.
Слова срываются с губ раньше, чем я успеваю их остановить. Глухо, отчаянно. И я подаюсь вперёд, через подлокотник, через разделяющее нас пространство. Целую его.
На одно мгновение я чувствую тепло его губ. Чувствую жёсткость небритой щеки. Чувствую его запах, такой близкий, что кружится голова.
А потом он застывает.
Павел Сергеевич берёт меня за плечи. Мягко, но твёрдо. Отстраняет. Смотрит в глаза. В его взгляде нет злости. Только усталая, бесконечная грусть.
— Даша... — Голос низкий, ровный, как всегда. — Ты не понимаешь, что говоришь.
— Понимаю. — Голос дрожит, срывается. — Я всё понимаю. Я не ребенок.
— Это не любовь. — Он говорит спокойно, размеренно, будто объясняет ребёнку сложную задачу. — Это благодарность. Ты потеряла отца, я был рядом — и тебе показалось. Ты приняла одно за другое.
— Нет. — Я мотаю головой. Щёки горят огнём. — Я знаю, что чувствую. Я не ребенок, Павел Сергеевич. Мне двадцать лет.
— Ребенок.
Слова срываются с губ раньше, чем я успеваю их остановить. Глухо, отчаянно. И я подаюсь вперёд, через подлокотник, через разделяющее нас пространство. Целую его.
На одно мгновение я чувствую тепло его губ. Чувствую жёсткость небритой щеки. Чувствую его запах, такой близкий, что кружится голова.
А потом он застывает.
Павел Сергеевич берёт меня за плечи. Мягко, но твёрдо. Отстраняет. Смотрит в глаза. В его взгляде нет злости. Только усталая, бесконечная грусть.
— Даша... — Голос низкий, ровный, как всегда. — Ты не понимаешь, что говоришь.
— Понимаю. — Голос дрожит, срывается. — Я всё понимаю. Я не ребенок.
— Это не любовь. — Он говорит спокойно, размеренно, будто объясняет ребёнку сложную задачу. — Это благодарность. Ты потеряла отца, я был рядом — и тебе показалось. Ты приняла одно за другое.
— Нет. — Я мотаю головой. Щёки горят огнём. — Я знаю, что чувствую. Я не ребенок, Павел Сергеевич. Мне двадцать лет.
— Ребенок.
— Я согласна выйти с вами на полчаса, и вы скажите своим дружкам, что у нас всё было, — резко развернувшись к Нику, выдала я.
— Эм… я что-то не понимаю, — начал было Ник, но я перебила его:
— Даже могу поцеловать вас на их глазах. Но с одним условием: после этого вы оставите меня в покое, и больше ни один из вас ко мне не подойдёт.
— Но…
Я закатила глаза.
— Вон те, четверо постоянно сверлят нас взглядом. Двое из них уже подходили ко мне и пытались знакомиться. Я их отшила, и они решили бросить в ход тяжёлую артиллерию в виде вас? Никогда не поверю, что у мужчины с такими внешними данными проблемы с женским вниманием. Что вам от меня надо?
Приказы начальства не обсуждают. Приказано явиться в клуб, где проходит празднование Хэллоуина? Да пожалуйста! Только я посижу в уголочке у бара и свалю домой в условленное время. Но мои планы разрушил один наглый тип в костюме не то дровосека, не то сантехника. И чего он ко мне прицепился?
— Эм… я что-то не понимаю, — начал было Ник, но я перебила его:
— Даже могу поцеловать вас на их глазах. Но с одним условием: после этого вы оставите меня в покое, и больше ни один из вас ко мне не подойдёт.
— Но…
Я закатила глаза.
— Вон те, четверо постоянно сверлят нас взглядом. Двое из них уже подходили ко мне и пытались знакомиться. Я их отшила, и они решили бросить в ход тяжёлую артиллерию в виде вас? Никогда не поверю, что у мужчины с такими внешними данными проблемы с женским вниманием. Что вам от меня надо?
Приказы начальства не обсуждают. Приказано явиться в клуб, где проходит празднование Хэллоуина? Да пожалуйста! Только я посижу в уголочке у бара и свалю домой в условленное время. Но мои планы разрушил один наглый тип в костюме не то дровосека, не то сантехника. И чего он ко мне прицепился?
- Кто я для тебя? Любовница?
- Ника… - я задаю вопросы в лоб, переставая быть удобной. – Ты о чём-то конкретно хочешь поговорить?
- Да. О нас. О том, кто я для тебя. Мы с тобой три месяца встречаемся уже. И я не знаю никого из твоих друзей и родных. Такое ощущение, что ты меня скрываешь, будто стыдишься, - завожусь я. – Или скрываешь что-то от меня, поэтому прячешь.
- Ника, всё не так.
- А как?
Егор улыбается и снова берёт мою ладонь в свою руку.
- Ника, ты сегодня потрясающе выглядишь.
- Хватит, - выдёргиваю пальцы из его руки и добавляю сердито. – Не переводи тему.
- Ника… - я задаю вопросы в лоб, переставая быть удобной. – Ты о чём-то конкретно хочешь поговорить?
- Да. О нас. О том, кто я для тебя. Мы с тобой три месяца встречаемся уже. И я не знаю никого из твоих друзей и родных. Такое ощущение, что ты меня скрываешь, будто стыдишься, - завожусь я. – Или скрываешь что-то от меня, поэтому прячешь.
- Ника, всё не так.
- А как?
Егор улыбается и снова берёт мою ладонь в свою руку.
- Ника, ты сегодня потрясающе выглядишь.
- Хватит, - выдёргиваю пальцы из его руки и добавляю сердито. – Не переводи тему.
— Прошу, помогите мне! Найдите виновных и отомстите за меня. Убейте их!
— Я тебе не наемник.
— Ну, это же в ваших силах.
— Вполне, только что сможешь дать взамен? Оговорюсь заранее, бабки меня не интересуют.
— Я стану вашей помощницей или кухаркой и буду убирать дом. Денег у меня все равно нет. У меня больше ничего нет, — голос дрожит, но я хватаюсь за эту идею как за последнюю из возможных.
— Мелочно, — отвечает лениво.
— Тогда что же вы хотите?
— Есть у меня вариант поинтересней…
Этот опасный мужчина не бросил меня в самый тяжелый момент в моей жизни. Когда казалось, что мир рухнул, он поднял на руки с холодной земли и согрел. Только в его душу не проникнуть, а сердца у него и вовсе нет.
— Я тебе не наемник.
— Ну, это же в ваших силах.
— Вполне, только что сможешь дать взамен? Оговорюсь заранее, бабки меня не интересуют.
— Я стану вашей помощницей или кухаркой и буду убирать дом. Денег у меня все равно нет. У меня больше ничего нет, — голос дрожит, но я хватаюсь за эту идею как за последнюю из возможных.
— Мелочно, — отвечает лениво.
— Тогда что же вы хотите?
— Есть у меня вариант поинтересней…
Этот опасный мужчина не бросил меня в самый тяжелый момент в моей жизни. Когда казалось, что мир рухнул, он поднял на руки с холодной земли и согрел. Только в его душу не проникнуть, а сердца у него и вовсе нет.
— Я тебе не изменяю, – говорит муж, от которого пахнет чужими духами. Говорит после того, как я застала его почти голым с девчонкой на съёмной квартире. Говорит, глядя мне в глаза своим фирменным командирским взглядом.
— У нас просто дружеские отношения, – объясняет он, пока я задыхаюсь от боли и ярости. — Мне нужна перезагрузка. Моральный отпуск от всех вас!
Три сына. Четвертый под сердцем. В сорок три я, в положении, занимаюсь бытом, воспитываю детей, ещё и работаю, а он... он рассуждает о какой-то "перезагрузке"!
— Я человек стальной закалки. В моей семье главный – мужчина, – вещает этот образцовый семьянин, который только что развлекался с двадцатилетней блондинкой. — Уважай мой выбор или терпи, Марин. Это же всё ради нашей семьи!
***
В день, когда мы должны были узнать пол ребёнка, я узнала, что у мужа появилась другая.
Смириться? Простить? Чтобы сохранить семью?
Или… показать насколько сильной умеет быть женщина, когда её предают!
— У нас просто дружеские отношения, – объясняет он, пока я задыхаюсь от боли и ярости. — Мне нужна перезагрузка. Моральный отпуск от всех вас!
Три сына. Четвертый под сердцем. В сорок три я, в положении, занимаюсь бытом, воспитываю детей, ещё и работаю, а он... он рассуждает о какой-то "перезагрузке"!
— Я человек стальной закалки. В моей семье главный – мужчина, – вещает этот образцовый семьянин, который только что развлекался с двадцатилетней блондинкой. — Уважай мой выбор или терпи, Марин. Это же всё ради нашей семьи!
***
В день, когда мы должны были узнать пол ребёнка, я узнала, что у мужа появилась другая.
Смириться? Простить? Чтобы сохранить семью?
Или… показать насколько сильной умеет быть женщина, когда её предают!
Выберите полку для книги