Книги по тегу «неунывающая героиня»: ""
Решила подработать с подругой, называется, сорвала военную операцию и нарвалась на настоящего оборотня в погонах. Грубый, своенравный женоненавистник неожиданно предоставляет выбор: фиктивный брак или три года условно, но разве это не одно и то же?
— Вы хоть понимаете, что именно вы сделали? — Он хмурится, глядя на меня как на пришибленную дуру. — Сорвать захват особо опасного преступника! Распространение незаконной пропаганды, содействуя нелегальному рабству.
— Но это на нас напали! — Пытаюсь защититься. Но тяжелый кулак ударяет по столу.
— Не советую рассчитывать, что отделаетесь легким испугом и штрафом.
— Вы хоть понимаете, что именно вы сделали? — Он хмурится, глядя на меня как на пришибленную дуру. — Сорвать захват особо опасного преступника! Распространение незаконной пропаганды, содействуя нелегальному рабству.
— Но это на нас напали! — Пытаюсь защититься. Но тяжелый кулак ударяет по столу.
— Не советую рассчитывать, что отделаетесь легким испугом и штрафом.
— Деньги на кредит, когда положишь? Там восемнадцать тысяч. Уже просрочка пошла.
— Серёж, у меня до зарплаты три с половиной тысячи, — я старалась говорить спокойно. — Ане нужно лекарство купить, новое, дорогое. Врач сказал, старое уже не работает.
— А мне плевать, что там врач сказал, — отрезал он. — У неё полгода ничего не было, здорова она. Перебьётся без таблеток. Ты мне кредит оплати, поняла? Иначе коллекторы позвонят, мне потом проблемы.
— Это твой кредит, — вырвалось у меня. — Ты брал, ты и плати.
Серёжа медленно поднял на меня глаза. Такой взгляд я знала хорошо. Сейчас будет буря.
— Ты что сказала? — тихо спросил он. — Ты кому сказала, дура? Это ты брала, на тебе висит. Я для семьи старался, а ты теперь отнекиваешься?
— Для семьи? — у меня задрожал голос. — Для семьи ты последние деньги на компьютер забрал. А Ане нужны лекарства.
Кружка полетела в стену.
Я даже не вздрогнула — привыкла. Керамика разбилась, кофе потёк по обоям.
— Серёж, у меня до зарплаты три с половиной тысячи, — я старалась говорить спокойно. — Ане нужно лекарство купить, новое, дорогое. Врач сказал, старое уже не работает.
— А мне плевать, что там врач сказал, — отрезал он. — У неё полгода ничего не было, здорова она. Перебьётся без таблеток. Ты мне кредит оплати, поняла? Иначе коллекторы позвонят, мне потом проблемы.
— Это твой кредит, — вырвалось у меня. — Ты брал, ты и плати.
Серёжа медленно поднял на меня глаза. Такой взгляд я знала хорошо. Сейчас будет буря.
— Ты что сказала? — тихо спросил он. — Ты кому сказала, дура? Это ты брала, на тебе висит. Я для семьи старался, а ты теперь отнекиваешься?
— Для семьи? — у меня задрожал голос. — Для семьи ты последние деньги на компьютер забрал. А Ане нужны лекарства.
Кружка полетела в стену.
Я даже не вздрогнула — привыкла. Керамика разбилась, кофе потёк по обоям.
– Мам, – спросила Алинка. – А гречку можно есть без котлет?
Муж выгнал нас из квартиры, чтобы поселить там свою новую пассию.
Катастрофа, скажете вы?
Да как бы не так!
Жильё снимем, работу – найду!
Вот только... Мой новый босс – не умеющее улыбаться чудовище. Наглый эгоист, в котором нет ничего человеческого.
С какой бы стати ему смотреть на меня так странно?
Ещё и ужинать позвал?!
После таких чудес недолго даже поверить в единорогов вслед за дочерью!..
***
Я влип. По уши.
Я, Соболев Александр Григорьевич, сорокалетний циник и трудоголик, влюбился в собственную помощницу. В женщину с уставшими глазами, которая живет в коммуналке с пятилетней дочкой и варит борщ по выходным.
Нужно ли ей всё это?..
Пока я пытаюсь выяснить, козёл, выбросивший их на улицу, решил забрать ребёнка.
Зачем ему понадобилась Алина?
В этом мне придётся разобраться.
А ещё – возглавить армию единорогов
Муж выгнал нас из квартиры, чтобы поселить там свою новую пассию.
Катастрофа, скажете вы?
Да как бы не так!
Жильё снимем, работу – найду!
Вот только... Мой новый босс – не умеющее улыбаться чудовище. Наглый эгоист, в котором нет ничего человеческого.
С какой бы стати ему смотреть на меня так странно?
Ещё и ужинать позвал?!
После таких чудес недолго даже поверить в единорогов вслед за дочерью!..
***
Я влип. По уши.
Я, Соболев Александр Григорьевич, сорокалетний циник и трудоголик, влюбился в собственную помощницу. В женщину с уставшими глазами, которая живет в коммуналке с пятилетней дочкой и варит борщ по выходным.
Нужно ли ей всё это?..
Пока я пытаюсь выяснить, козёл, выбросивший их на улицу, решил забрать ребёнка.
Зачем ему понадобилась Алина?
В этом мне придётся разобраться.
А ещё – возглавить армию единорогов
Две подруги из Москвы отправляются в долгожданный отпуск к морю. Прагматичная Алиса составила идеальный план релаксации, а мечтательная Лиза надеется на знаки судьбы и бесконечное счастье. Отель «Аквамарин» встречает их безупречным сервисом и хозяином — молодым, волевым и невероятно притягательным Даниилом Корсаковым.
По недоразумению Лиза врезается в него на входе, заливая кофе идеально выглаженную рубашку. Даниил терпеть не может легкомысленных девиц и нарушения порядка. Лиза считает его заносчивым снобом. Алиса же видит в нем идеальный объект для своей теории «рационального соблазнения».
Но у моря свои планы на их отпуск. В этой истории будет всё: гонки на сапбордах, шторм, поддельное обручальное кольцо, конкуренты-олигархи и сумасшедшая ночь. И когда соленые брызги смешаются со слезами, станет ясно, что настоящие чувства не подчиняются ни бизнес-планам, ни поискам знаков судьбы. Они просто случаются.
По недоразумению Лиза врезается в него на входе, заливая кофе идеально выглаженную рубашку. Даниил терпеть не может легкомысленных девиц и нарушения порядка. Лиза считает его заносчивым снобом. Алиса же видит в нем идеальный объект для своей теории «рационального соблазнения».
Но у моря свои планы на их отпуск. В этой истории будет всё: гонки на сапбордах, шторм, поддельное обручальное кольцо, конкуренты-олигархи и сумасшедшая ночь. И когда соленые брызги смешаются со слезами, станет ясно, что настоящие чувства не подчиняются ни бизнес-планам, ни поискам знаков судьбы. Они просто случаются.
— Пап… Может, тебе… жениться?
— Что?!
— Ну серьёзно! — Надя развела рукам. — Ты вечно такой злой и раздражённый. Я слышала, что женщина делает мужчину добрее и счастливее. Тебе не хватает… женской энергии.
Я не знал, смеяться мне или плакать.
— Жениться, говоришь? И на ком, интересно?
— Ну вот! Например, на этой Карине! — торжествующе выпалила Надя. — Она же симпатичная! И видно, что умная. И она тебя не боится, может с тобой спорить. Это же хорошо! А ты на неё так смотрел…
Целый год я борюсь за опеку над дочерью и на финишной прямой кто-то сливает информацию о банкротстве моей фирмы в органы опеки.
Этот кто-то – Карина Семенова, специалист опеки и девушка, которой семь лет назад я разбил сердце.
Она утверждает, что просто выполняла свою работу, но я то знаю – это месть.
Сладкая, выверенная месть за ту ночь много лет назад.
— Что?!
— Ну серьёзно! — Надя развела рукам. — Ты вечно такой злой и раздражённый. Я слышала, что женщина делает мужчину добрее и счастливее. Тебе не хватает… женской энергии.
Я не знал, смеяться мне или плакать.
— Жениться, говоришь? И на ком, интересно?
— Ну вот! Например, на этой Карине! — торжествующе выпалила Надя. — Она же симпатичная! И видно, что умная. И она тебя не боится, может с тобой спорить. Это же хорошо! А ты на неё так смотрел…
Целый год я борюсь за опеку над дочерью и на финишной прямой кто-то сливает информацию о банкротстве моей фирмы в органы опеки.
Этот кто-то – Карина Семенова, специалист опеки и девушка, которой семь лет назад я разбил сердце.
Она утверждает, что просто выполняла свою работу, но я то знаю – это месть.
Сладкая, выверенная месть за ту ночь много лет назад.
— Пекарня и оборудование не покроют и трети его долга, — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнес Аслан, не разжимая хватки на моем запястье. Его большой палец вдруг начал успокаивающе, но очень по-хозяйски поглаживать мою кожу.
— У меня больше ничего нет, — всхлипнула я, чувствуя, как от его прикосновения меня бросает в жар. — Я всё отдам... Я буду печь день и ночь... Только не забирайте пекарню!
Аслан усмехнулся. В этой улыбке сверкнули белые зубы хищника.
— Печь день и ночь? Какая похвальная самоотверженность, — он наклонился еще ближе. Его губы почти коснулись моего уха. — Знаешь, я передумал. Оставь свои булки себе. Я забираю другой залог.
— К-какой? — пролепетала я, холодея от ужаса.
Аслан медленно отпустил мое запястье, выпрямился во весь свой пугающий рост и кивнул своим амбалам у двери.
— Тебя, — отрезал Дикарь. — Упакуйте ее в машину. И если хоть один волосок упадет с ее головы, я вам руки переломаю.
— У меня больше ничего нет, — всхлипнула я, чувствуя, как от его прикосновения меня бросает в жар. — Я всё отдам... Я буду печь день и ночь... Только не забирайте пекарню!
Аслан усмехнулся. В этой улыбке сверкнули белые зубы хищника.
— Печь день и ночь? Какая похвальная самоотверженность, — он наклонился еще ближе. Его губы почти коснулись моего уха. — Знаешь, я передумал. Оставь свои булки себе. Я забираю другой залог.
— К-какой? — пролепетала я, холодея от ужаса.
Аслан медленно отпустил мое запястье, выпрямился во весь свой пугающий рост и кивнул своим амбалам у двери.
— Тебя, — отрезал Дикарь. — Упакуйте ее в машину. И если хоть один волосок упадет с ее головы, я вам руки переломаю.
- Кто я?
- Моя жена.
- Что?! Но я тебя...
- Это ничего. Врач сказал - пройдет. Главное, что теперь ты дома. Мы о тебе позаботимся, милая.
- Мы?
- Только не говори, что наших принцесс ты тоже не помнишь?
- Кого? У тебя что, дети есть?
- У нас, дорогая, у нас.
Что-то мне снова нехорошо.
Упала с кабриолета - тормозила головой. Ну и ещё парочкой мягких мест. На них же и нажила себе целый комплект неприятностей. Кто ж этой неформатной выскочке виноват, что она теперь ничего не помнит? А так бы сразу отвёз куда надо. Ладно, не сразу. Не после того, как меня из-за неё уволили. И нет, я не мстительный. Просто, в отличие от некоторых, у меня память хорошая!
- Моя жена.
- Что?! Но я тебя...
- Это ничего. Врач сказал - пройдет. Главное, что теперь ты дома. Мы о тебе позаботимся, милая.
- Мы?
- Только не говори, что наших принцесс ты тоже не помнишь?
- Кого? У тебя что, дети есть?
- У нас, дорогая, у нас.
Что-то мне снова нехорошо.
Упала с кабриолета - тормозила головой. Ну и ещё парочкой мягких мест. На них же и нажила себе целый комплект неприятностей. Кто ж этой неформатной выскочке виноват, что она теперь ничего не помнит? А так бы сразу отвёз куда надо. Ладно, не сразу. Не после того, как меня из-за неё уволили. И нет, я не мстительный. Просто, в отличие от некоторых, у меня память хорошая!
Университетская общага сгорела, с работы уволили, а помочь мне могут только случайные знакомые из клуба. Последняя милость судьбы или новое начало?
Лика, резко зажав рот ладонью и издав сдавленный, болезненный звук, бросилась в сторону ванной комнаты.
– Ой, Мая... опять накрыло... – донеслось до меня сквозь шум включенной воды. – Посмотри, пожалуйста, в моем телефоне... контакт «Врач Елена». Она моя подружка. Набери, спроси, что мне выпить от этой проклятой тошноты! Мне совсем плохо...
Смартфон Лики остался лежать на столе экраном вверх, поблескивая глянцевой поверхностью. На нем всё еще висело открытое окно мессенджера.
Последний диалог в списке – «Руслан».
Что?
О чем это они переписывались с моим мужем?
Мои пальцы сами собой открыли чат. В переписке фотография черно-белого изображения, на котором отчетливо угадывался крошечный плод.
И текст от Лики, напечатанный под снимком, как моя личная эпитафия: «Поздравляю, папа!»
– Ой, Мая... опять накрыло... – донеслось до меня сквозь шум включенной воды. – Посмотри, пожалуйста, в моем телефоне... контакт «Врач Елена». Она моя подружка. Набери, спроси, что мне выпить от этой проклятой тошноты! Мне совсем плохо...
Смартфон Лики остался лежать на столе экраном вверх, поблескивая глянцевой поверхностью. На нем всё еще висело открытое окно мессенджера.
Последний диалог в списке – «Руслан».
Что?
О чем это они переписывались с моим мужем?
Мои пальцы сами собой открыли чат. В переписке фотография черно-белого изображения, на котором отчетливо угадывался крошечный плод.
И текст от Лики, напечатанный под снимком, как моя личная эпитафия: «Поздравляю, папа!»
Попаданка, бариста и просто красавица с фиолетовыми волосами — Виола не планировала менять мир. Но люк за кофейней решил иначе. Теперь она живёт среди орков и никак не может (ну что греха таить — не хочет) отделаться от наглого красавчика Ордана, которому очень нравится её пирсинг в языке. Особенно по ночам.
Выберите полку для книги