Книги по тегу «новая любовь»: ""
— Надежда Викторовна, у вашего мужа микрофон не выключился.
— И?
— Лучше бы выключился.
Через полчаса мой муж-депутат должен выйти со мной на сцену и рассказать городу о двадцати четырёх годах счастливого брака.
Есть одна проблема.
Только что через служебные колонки я услышала, как на верхнем балконе он обещает своей любовнице уйти от меня после выборов.
Олег просит всего пять недель.
Пять недель улыбаться рядом с ним.
Пять недель помогать ему изображать примерного семьянина.
Пять недель делать то, что я делала половину жизни: спасать его мероприятия, речи, встречи и репутацию.
Я почти согласилась.
А потом впервые сказала:
— Справляйся сам.
И оказалось, что иногда лучшая месть предателю — просто перестать незаметно держать на своих плечах его красивую жизнь.
— И?
— Лучше бы выключился.
Через полчаса мой муж-депутат должен выйти со мной на сцену и рассказать городу о двадцати четырёх годах счастливого брака.
Есть одна проблема.
Только что через служебные колонки я услышала, как на верхнем балконе он обещает своей любовнице уйти от меня после выборов.
Олег просит всего пять недель.
Пять недель улыбаться рядом с ним.
Пять недель помогать ему изображать примерного семьянина.
Пять недель делать то, что я делала половину жизни: спасать его мероприятия, речи, встречи и репутацию.
Я почти согласилась.
А потом впервые сказала:
— Справляйся сам.
И оказалось, что иногда лучшая месть предателю — просто перестать незаметно держать на своих плечах его красивую жизнь.
Я организую чужие свадьбы. Но самый дорогой заказ сезона оказался свадьбой моего собственного мужа.
В графе «жених» — Роман Ланской, с которым я прожила семнадцать лет. В графе «невеста» — Инна Метельская, сотрудница нашего агентства. До их свадьбы четыре месяца.
И да, мы с Романом все еще женаты.
Он уверен, что я не устрою скандал. Слишком дорожу дочерью, компанией и репутацией, которую строила много лет. Он прав: его свадьбу я не сорву.
Я сделаю то, чего он от меня не ждет.
Перестану быть удобной женой, партнером и человеком, чьими решениями можно распоряжаться заранее.
Только развод неожиданно делит гораздо больше, чем общий дом. На кону наш бизнес, отношения с дочерью, семнадцать лет общей жизни и мое право наконец выбирать себя.
А рядом появляется мужчина, который не пытается меня спасать, не требует забыть прошлое и с первого раза слышит слово «нет».
Вот только Роман слишком поздно начинает понимать: потерять жену и потерять семью — совсем не одно и то же.
В графе «жених» — Роман Ланской, с которым я прожила семнадцать лет. В графе «невеста» — Инна Метельская, сотрудница нашего агентства. До их свадьбы четыре месяца.
И да, мы с Романом все еще женаты.
Он уверен, что я не устрою скандал. Слишком дорожу дочерью, компанией и репутацией, которую строила много лет. Он прав: его свадьбу я не сорву.
Я сделаю то, чего он от меня не ждет.
Перестану быть удобной женой, партнером и человеком, чьими решениями можно распоряжаться заранее.
Только развод неожиданно делит гораздо больше, чем общий дом. На кону наш бизнес, отношения с дочерью, семнадцать лет общей жизни и мое право наконец выбирать себя.
А рядом появляется мужчина, который не пытается меня спасать, не требует забыть прошлое и с первого раза слышит слово «нет».
Вот только Роман слишком поздно начинает понимать: потерять жену и потерять семью — совсем не одно и то же.
— Ты почему дома? — спрашивает муж, когда я застаю его с другой в нашей постели.
А через несколько часов пишет: «Косте нечего есть. И что у нас на ужин?»
Двадцать лет я была удобной Верочкой: растила детей, готовила, стирала, считала семейные деньги и знала, где лежат его чистые носки. Даже после измены муж уверен, что я успокоюсь, вернусь и снова поставлю стиральную машину.
Я подаю на развод.
Дочь уходит со мной. Сын остаётся с отцом. Вместо привычного дома у меня теперь мамин диван, несколько сумок и необходимость заново собрать жизнь, которую я слишком долго откладывала на потом.
А потом появляется Илья — диетолог, к которому я прихожу, потому что хочу снова стать той женщиной, на которой когда-то женился мой муж.
Только Илья задаёт совсем другой вопрос: зачем мне становиться прежней?
Впервые за двадцать лет я не знаю, что будет на ужин.
И, кажется, мне начинает это нравиться.
А через несколько часов пишет: «Косте нечего есть. И что у нас на ужин?»
Двадцать лет я была удобной Верочкой: растила детей, готовила, стирала, считала семейные деньги и знала, где лежат его чистые носки. Даже после измены муж уверен, что я успокоюсь, вернусь и снова поставлю стиральную машину.
Я подаю на развод.
Дочь уходит со мной. Сын остаётся с отцом. Вместо привычного дома у меня теперь мамин диван, несколько сумок и необходимость заново собрать жизнь, которую я слишком долго откладывала на потом.
А потом появляется Илья — диетолог, к которому я прихожу, потому что хочу снова стать той женщиной, на которой когда-то женился мой муж.
Только Илья задаёт совсем другой вопрос: зачем мне становиться прежней?
Впервые за двадцать лет я не знаю, что будет на ужин.
И, кажется, мне начинает это нравиться.
Одиннадцать раз мой муж приезжал в школу к нашему сыну.
Одиннадцать раз я об этом не знала.
Я думала, у Тима проблемы с поведением. Я думала, классный руководитель — святая женщина, которая тратит на моего ребёнка личное время.
А потом я нашла журнал посещений. И постучала в кабинет 212.
Мне не открывали восемь минут.
Оказалось, всё это время мой десятилетний сын сидел один в коридоре. Оказалось, он всё знал ещё с ноября. Оказалось, отец объяснил ему, что если мама узнает — у неё будет инфаркт, и она умрёт.
Мой ребёнок полгода молчал, чтобы я не умерла.
А потом муж подал в суд — чтобы забрать его у меня. И приложил заключение школьного психолога о том, что я плохая мать.
Психолога зовут Анна Сергеевна.
Она же классный руководитель.
Она же беременна от моего мужа.
Одиннадцать раз я об этом не знала.
Я думала, у Тима проблемы с поведением. Я думала, классный руководитель — святая женщина, которая тратит на моего ребёнка личное время.
А потом я нашла журнал посещений. И постучала в кабинет 212.
Мне не открывали восемь минут.
Оказалось, всё это время мой десятилетний сын сидел один в коридоре. Оказалось, он всё знал ещё с ноября. Оказалось, отец объяснил ему, что если мама узнает — у неё будет инфаркт, и она умрёт.
Мой ребёнок полгода молчал, чтобы я не умерла.
А потом муж подал в суд — чтобы забрать его у меня. И приложил заключение школьного психолога о том, что я плохая мать.
Психолога зовут Анна Сергеевна.
Она же классный руководитель.
Она же беременна от моего мужа.
ОДНОТОМНИК Однажды утром Юлиана Дымова проснулась с чувством, что сегодня что-то случится. И случилось: она увидела мужа с другой женщиной, а потом узнала, что сама беременна. Её идеальный брак рухнул за один день, оставив вместо семьи — поле боя.
Но Юлиана не собирается быть удобной жертвой, которую можно просто оставить с подачкой. Она вступает в войну за себя, за дочь, за будущего ребёнка — и в этой войне находит не только врагов, но и себя настоящую.
Жестокая, честная и тёплая история о том, как после измены можно не только выжить, но и заново научиться дышать и любить.
Но Юлиана не собирается быть удобной жертвой, которую можно просто оставить с подачкой. Она вступает в войну за себя, за дочь, за будущего ребёнка — и в этой войне находит не только врагов, но и себя настоящую.
Жестокая, честная и тёплая история о том, как после измены можно не только выжить, но и заново научиться дышать и любить.
Секунда тишины растягивается, как будто кто-то нажал паузу на всём мире.
Юля вскрикивает и соскальзывает со стола, одёргивая халат. Олег оборачивается медленно, словно надеется, что за это время я успею передумать смотреть.
— Амалия... — начинает он.
Жду, что внутри взорвётся крик, слёзы, гнев — весь набор реакций, положенных жене в такой момент. Пусто. Стерильно, ровно — точно мне самой ввели анестетик, тот же, каким усыпляю чужую боль перед разрезом.
— Дай подписать документы на визу Кристины, — говорю ровным голосом. — Мне некогда.
Олег моргает — явно ждал другого сценария.
— Ты... ты не хочешь ничего сказать?
— А что тут говорить. — Пожимаю плечами, и жест выходит совершенно естественным, будто речь о неправильно заполненном бланке, а не о рухнувшей семейной жизни. — Бумаги, Олег. Виза горит.
Юля пятится к стене, вжимается в шкаф с историями болезни, будто надеется исчезнуть между картонными папками.
Юля вскрикивает и соскальзывает со стола, одёргивая халат. Олег оборачивается медленно, словно надеется, что за это время я успею передумать смотреть.
— Амалия... — начинает он.
Жду, что внутри взорвётся крик, слёзы, гнев — весь набор реакций, положенных жене в такой момент. Пусто. Стерильно, ровно — точно мне самой ввели анестетик, тот же, каким усыпляю чужую боль перед разрезом.
— Дай подписать документы на визу Кристины, — говорю ровным голосом. — Мне некогда.
Олег моргает — явно ждал другого сценария.
— Ты... ты не хочешь ничего сказать?
— А что тут говорить. — Пожимаю плечами, и жест выходит совершенно естественным, будто речь о неправильно заполненном бланке, а не о рухнувшей семейной жизни. — Бумаги, Олег. Виза горит.
Юля пятится к стене, вжимается в шкаф с историями болезни, будто надеется исчезнуть между картонными папками.
Снова рассматриваю фотографию. Денис выглядит счастливым. Настолько счастливым я не видела его давно. Теперь понимаю каждую деталь его вечных переработок. Важные встречи. Холодность в постели. Всё было ложью. Долгой, продуманной ложью.
Я открываю его блог снова. Читаю комментарии. Незнакомые люди пишут ужасные вещи. Они верят ему. Они поддерживают его. Они жалеют его. Но ненавидят меня.
— Держись, Денис! — пишут подписчики. — Ты заслуживаешь лучшего. Спасибо, что раскрыл правду об этой женщине.
❤️САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА В ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ПРОДАЖ!
Я открываю его блог снова. Читаю комментарии. Незнакомые люди пишут ужасные вещи. Они верят ему. Они поддерживают его. Они жалеют его. Но ненавидят меня.
— Держись, Денис! — пишут подписчики. — Ты заслуживаешь лучшего. Спасибо, что раскрыл правду об этой женщине.
❤️САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА В ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ПРОДАЖ!
Новогодняя ночь должна была стать особенной для Лизы и Алексея. Она с любовью накрыла праздничный стол, предвкушая, что Лёша сделает ей предложение. Но за несколько часов до полуночи звонок от любимого переворачивает её мир с ног на голову. Вместо долгожданной встречи Алексей сообщает, что любит другую.
История о том, как один звонок может изменить всё, о верности и предательстве, о мечтах, разбивающихся о реальность. О том, как важно вовремя услышать своё сердце и не бояться начать всё сначала.
Сможет ли Лиза пережить эту новогоднюю ночь и найти в себе силы двигаться дальше? Читайте и узнайте, что иногда нужно потерять, чтобы найти настоящее счастье.
История о том, как один звонок может изменить всё, о верности и предательстве, о мечтах, разбивающихся о реальность. О том, как важно вовремя услышать своё сердце и не бояться начать всё сначала.
Сможет ли Лиза пережить эту новогоднюю ночь и найти в себе силы двигаться дальше? Читайте и узнайте, что иногда нужно потерять, чтобы найти настоящее счастье.
На самом краю, где поглубже, плавают двое. Мужчина и девушка. Он подныривает, выныривает прямо перед ней, стряхивает воду с волос. Она смеётся, бьёт ладонью по воде, обдаёт его брызгами.
Я смотрю и не могу пошевелиться.
Это Дима.
Мой муж. Отец моего ребёнка. Человек, которому я отдала двадцать с лишним лет.
И девушка с которой он не сводил глаз за завтраком. Аниматор в розовом купальнике. Длинные светлые волосы. Молодая. Красивая. Чужая.
Она что-то говорит, он наклоняется ближе, слушает. Потом вдруг притягивает её за талию и целует.
❤️САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА В ПЕРВЫЕ ДНИ!
Я смотрю и не могу пошевелиться.
Это Дима.
Мой муж. Отец моего ребёнка. Человек, которому я отдала двадцать с лишним лет.
И девушка с которой он не сводил глаз за завтраком. Аниматор в розовом купальнике. Длинные светлые волосы. Молодая. Красивая. Чужая.
Она что-то говорит, он наклоняется ближе, слушает. Потом вдруг притягивает её за талию и целует.
❤️САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА В ПЕРВЫЕ ДНИ!
Гости кричат: «Загадывай желание!». Я наклоняюсь к торту, смотрю на сорок пять свечей и думаю: что себе пожелать? Здоровье детям? Оно у них есть. Счастье в семье? У нас всё хорошо, все так думают. Деньги? Их достаточно.
Я закрываю глаза и загадываю то, о чём нельзя рассказать вслух. То, о чём стыдно даже подумать.
Шепчу беззвучно:
«Пусть я ошибаюсь. Пусть мне показалось. Пусть всё останется как есть».
Дую изо всех сил. Все свечи гаснут. Гости аплодируют.
— Загадала? — спрашивает Роман, целуя меня в губы.
— Загадала.
— Расскажешь?
— Нельзя. Иначе не сбудется.
Он смеётся, обнимает, уводит к гостям. Я иду, чувствуя на шее тяжесть изумрудов. Красивых, дорогих, холодных. Как наш брак. Как его взгляд на Леру.
Я закрываю глаза и загадываю то, о чём нельзя рассказать вслух. То, о чём стыдно даже подумать.
Шепчу беззвучно:
«Пусть я ошибаюсь. Пусть мне показалось. Пусть всё останется как есть».
Дую изо всех сил. Все свечи гаснут. Гости аплодируют.
— Загадала? — спрашивает Роман, целуя меня в губы.
— Загадала.
— Расскажешь?
— Нельзя. Иначе не сбудется.
Он смеётся, обнимает, уводит к гостям. Я иду, чувствуя на шее тяжесть изумрудов. Красивых, дорогих, холодных. Как наш брак. Как его взгляд на Леру.
Выберите полку для книги