Книги по тегу «общий ребенок»: ""
В новогоднюю ночь Вера открыла подарок мужа и увидела на браслете чужое имя. «Свете – моему фейерверку. Горю тобой. Л.»
Двадцать лет брака, двое сыновей и долгожданная дочь под сердцем рухнули за одну минуту.
Лев не стал оправдываться. Он сказал, что устал от Веры, от семьи и ещё не рождённого ребёнка, а потом привёл молодую любовницу в дом, где ещё вчера Вера была хозяйкой.
Она должна была сломаться, но рядом оказался мужчина, который любил её молча много лет.
Только сможет ли Вера снова поверить в любовь, если муж уже сжёг её жизнь дотла?
Двадцать лет брака, двое сыновей и долгожданная дочь под сердцем рухнули за одну минуту.
Лев не стал оправдываться. Он сказал, что устал от Веры, от семьи и ещё не рождённого ребёнка, а потом привёл молодую любовницу в дом, где ещё вчера Вера была хозяйкой.
Она должна была сломаться, но рядом оказался мужчина, который любил её молча много лет.
Только сможет ли Вера снова поверить в любовь, если муж уже сжёг её жизнь дотла?
- Вера, Вам нужна слишком большая сумма денег, но мы можем договориться. Есть только один вариант. Я полностью беру на себя лечение и реабилитацию вашего сына, если нужно это будет даже заграница.
- А я? – у меня спирает дыхание. Боюсь услышать то, что он предложит.
- А вы выносите нашего с Таней малыша. Проще говоря, станете нашей сурмамой.
Земля уходит из-под ног. Вот это сделку с совестью он предложил. Но мне нужно решиться, потому что мне неоткуда взять денег. И не на кого рассчитывать.
Босс предложил мне стать суррогатной мамой для их с женой общего ребенка взамен на жизнь моего сына. Мне даже пришлось стать донором яйцеклетки для малыша, не думая о последствиях такого решения, но на последнем месяце беременности случилось страшное... И в этом обвинили меня...
- А я? – у меня спирает дыхание. Боюсь услышать то, что он предложит.
- А вы выносите нашего с Таней малыша. Проще говоря, станете нашей сурмамой.
Земля уходит из-под ног. Вот это сделку с совестью он предложил. Но мне нужно решиться, потому что мне неоткуда взять денег. И не на кого рассчитывать.
Босс предложил мне стать суррогатной мамой для их с женой общего ребенка взамен на жизнь моего сына. Мне даже пришлось стать донором яйцеклетки для малыша, не думая о последствиях такого решения, но на последнем месяце беременности случилось страшное... И в этом обвинили меня...
- У тебя ребёнок? – он смотрит на меня в упор. – От кого?
- Тебя это не касается. Твоя семейка сделала всё, чтобы мы расстались.
Вспоминаю, как его мать и сестра пытались сжить меня со свету и ладони непроизвольно сжимаются в кулаки.
Но Высоцкий меня будто не слышит. Короткий и резкий смешок слетает с губ, взгляд становится жёстче.
- Касается, Даша, ведь по документам ты всё ещё моя жена.
- Тебя это не касается. Твоя семейка сделала всё, чтобы мы расстались.
Вспоминаю, как его мать и сестра пытались сжить меня со свету и ладони непроизвольно сжимаются в кулаки.
Но Высоцкий меня будто не слышит. Короткий и резкий смешок слетает с губ, взгляд становится жёстче.
- Касается, Даша, ведь по документам ты всё ещё моя жена.
Растерянный взгляд мечется между мной и любовницей. Чувствую сердцем каждую его эмоцию. Успели срастись кожей за семь лет. Не могу терпеть двойную боль.
Делаю выбор за него. Подхожу на дрожащих ногах. Вблизи его любовница ещё красивее. Совсем молодая, надеюсь, ей есть восемнадцать? Испорченные водой туфли предательски хлюпают. Говорю, стараясь не разреветься.
— Можешь не появляться дома три дня? За это время я соберусь, подам на развод и уеду.
В чёрных глазах предателя отчаяние. Не думал, что я узнаю? Как кот, что ночью, тайком гадит в тапки? В любом случает тайное всегда становится явным.
— Милый, кто это? — красавица хлопает ресницами, разглядывая «мокрую курицу». — Твоя знакомая?
Ухмыляюсь в кукольное лицо.
— С этой минуты — никто! Семь лет до того считалась его женой!
Делаю выбор за него. Подхожу на дрожащих ногах. Вблизи его любовница ещё красивее. Совсем молодая, надеюсь, ей есть восемнадцать? Испорченные водой туфли предательски хлюпают. Говорю, стараясь не разреветься.
— Можешь не появляться дома три дня? За это время я соберусь, подам на развод и уеду.
В чёрных глазах предателя отчаяние. Не думал, что я узнаю? Как кот, что ночью, тайком гадит в тапки? В любом случает тайное всегда становится явным.
— Милый, кто это? — красавица хлопает ресницами, разглядывая «мокрую курицу». — Твоя знакомая?
Ухмыляюсь в кукольное лицо.
— С этой минуты — никто! Семь лет до того считалась его женой!
— Ты же знаешь, я никогда не любил свою жену, — говорит Тимур.
Женский смех.
— Я это уже поняла, раз ты здесь со мной и не поехал на выписку своего ребенка, — говорит она, и в ее голосе слышится насмешка.
— Да, мне уже честно плевать на нее и на ребенка, которого она родила, — продолжает муж, и я слышу плеск воды. — Одна скука.
— Да, а ты представь, — девица хихикает, — сейчас крики, оры начнутся, недосыпы... Оно тебе надо? Разводись ты с ней. Она еще и растолстеет сейчас после родов.
— Я вообще хотел сына, — говорит Тимур, и в его голосе звучит такое равнодушие, что у меня перехватывает дыхание. — А она эту дочку родила. Мне она не нужна. Поэтому ты права, я разведусь с ней.
— Вот и молодец, — мерзавка снова смеется. — Освободишься наконец. Будешь жить, как хочешь. А она, кстати, вот-вот уже должна приехать из роддома, нет? — спрашивает она.
— Да пусть приезжает, — беззаботно отвечает муж. — Быстрее узнает правду. Чего тянуть?
Женский смех.
— Я это уже поняла, раз ты здесь со мной и не поехал на выписку своего ребенка, — говорит она, и в ее голосе слышится насмешка.
— Да, мне уже честно плевать на нее и на ребенка, которого она родила, — продолжает муж, и я слышу плеск воды. — Одна скука.
— Да, а ты представь, — девица хихикает, — сейчас крики, оры начнутся, недосыпы... Оно тебе надо? Разводись ты с ней. Она еще и растолстеет сейчас после родов.
— Я вообще хотел сына, — говорит Тимур, и в его голосе звучит такое равнодушие, что у меня перехватывает дыхание. — А она эту дочку родила. Мне она не нужна. Поэтому ты права, я разведусь с ней.
— Вот и молодец, — мерзавка снова смеется. — Освободишься наконец. Будешь жить, как хочешь. А она, кстати, вот-вот уже должна приехать из роддома, нет? — спрашивает она.
— Да пусть приезжает, — беззаботно отвечает муж. — Быстрее узнает правду. Чего тянуть?
— Ты была прекрасным увлечением. Но такие, как ты, не становятся женами таких, как я.
Я ушла, унося с собой тайну. Нашего сына.
Спустя годы прошлое настигло меня.
— Аня... — произносит он с нажимом, чеканя каждый слог. — Мы оба прекрасно знаем, что это мой ребенок. Моя плоть и кровь. И он полетит со мной в Турцию.
— Ты никогда не получишь моего сына! — кричу я. — У него есть только я!
— У тебя есть только один выбор, Анна. Либо я увожу наследника в Турцию без тебя. Либо мы летим все вместе. Что ты выбираешь?
Я ушла, унося с собой тайну. Нашего сына.
Спустя годы прошлое настигло меня.
— Аня... — произносит он с нажимом, чеканя каждый слог. — Мы оба прекрасно знаем, что это мой ребенок. Моя плоть и кровь. И он полетит со мной в Турцию.
— Ты никогда не получишь моего сына! — кричу я. — У него есть только я!
— У тебя есть только один выбор, Анна. Либо я увожу наследника в Турцию без тебя. Либо мы летим все вместе. Что ты выбираешь?
— Я ухожу. У меня есть другая, она беременна от меня, — холодно бросил мой муж, с которым я прожила столько лет душа в душу.
— Вадим, ты в уме? — я попятилась. — Готов перечеркнуть тридцать лет брака, ради какой-то молодухи?
— Она не какая-то, — защищая ее произнёс,— Она — моя невеста. А «нас» нет давно. Ты была для меня просто привычкой. Близость с тобой… как пользоваться вещью, которая износилась. Надоела. Мне хочется яркой жизни, а не этой пыльной привычки.
— Убирайся! — сорвался на крик мой голос.
***
Я училась жить заново. Пока однажды двери моего родильного отделения не распахнулись…
На каталке — она. Его новая "невеста" с преждевременными схватками. А за ней — он, с мольбой в глазах. Теперь жизнь их ребенка в моих руках. В руках женщины, которую он назвал "пыльной привычкой"».
— Вадим, ты в уме? — я попятилась. — Готов перечеркнуть тридцать лет брака, ради какой-то молодухи?
— Она не какая-то, — защищая ее произнёс,— Она — моя невеста. А «нас» нет давно. Ты была для меня просто привычкой. Близость с тобой… как пользоваться вещью, которая износилась. Надоела. Мне хочется яркой жизни, а не этой пыльной привычки.
— Убирайся! — сорвался на крик мой голос.
***
Я училась жить заново. Пока однажды двери моего родильного отделения не распахнулись…
На каталке — она. Его новая "невеста" с преждевременными схватками. А за ней — он, с мольбой в глазах. Теперь жизнь их ребенка в моих руках. В руках женщины, которую он назвал "пыльной привычкой"».
— Я тебе изменяю. Давно. И в Сочи лечу с ней, — спокойно говорит муж, продолжая собирать чемодан.
— Тогда я подаю на развод.
— Только без истерик. Хочешь уйти — уходи. Но сначала подумай об Антоне. У меня дом, деньги, связи. А у тебя что?
— Ты хочешь забрать у меня сына?
Игорь не отвечает.
Через несколько минут приходит уведомление: на общем счёте — ноль. Вот и его ответ.
Он уверен, что теперь я никуда не денусь.
Ошибается.
Я забираю сына и уезжаю из города.
На дороге наше такси попадает в страшную аварию.
А когда я прихожу в себя в больнице, рядом стоит мужчина, которого восемь лет старалась забыть.
Максим Белов.
Хирург, который спас мне жизнь.
И мой бывший, который восемь лет был уверен, что я просто выбрала жизнь без него.
— Тогда я подаю на развод.
— Только без истерик. Хочешь уйти — уходи. Но сначала подумай об Антоне. У меня дом, деньги, связи. А у тебя что?
— Ты хочешь забрать у меня сына?
Игорь не отвечает.
Через несколько минут приходит уведомление: на общем счёте — ноль. Вот и его ответ.
Он уверен, что теперь я никуда не денусь.
Ошибается.
Я забираю сына и уезжаю из города.
На дороге наше такси попадает в страшную аварию.
А когда я прихожу в себя в больнице, рядом стоит мужчина, которого восемь лет старалась забыть.
Максим Белов.
Хирург, который спас мне жизнь.
И мой бывший, который восемь лет был уверен, что я просто выбрала жизнь без него.
– Твоя любовница?!
От моего мужа пулей отлипает какая-то девица.
– Какого чёрта ты тут делаешь?! – муж не ожидал моего появления. Я застала его врасплох. – Не любовница, а новая любовь!
– Что? Новая… кто?! – у меня в глазах потемнело от слов мужа. – А я кто? Жена! У нас дети и двадцать пять лет брака!
– Больше это не имеет значения. Я устал. Бытовуха, разговоры о проблемах детей, бесконечный ремонт дома… Мне надоело, понимаешь?
– Это семейная жизнь, а не аттракцион! Ты не можешь променять нас на неё!
– Могу. Детьми меня не остановишь. Я всё решил, – подмигивает своей любовнице. – Посмотри, какая она у меня! Теперь понимаешь, жена, что мне не хватало?
Двое детей, у нас даже внучка есть! А ещё общий дом и двадцать пять лет, как я думала, крепкого брака…
Сегодня я случайно услышала разговор за соседним столом, мужской голос жаловался любовнице на свою жену…
Этот голос я узнала сразу – он принадлежал моему мужу!
Но это было только начало кошмара. Дочь знала секрет отца и...
От моего мужа пулей отлипает какая-то девица.
– Какого чёрта ты тут делаешь?! – муж не ожидал моего появления. Я застала его врасплох. – Не любовница, а новая любовь!
– Что? Новая… кто?! – у меня в глазах потемнело от слов мужа. – А я кто? Жена! У нас дети и двадцать пять лет брака!
– Больше это не имеет значения. Я устал. Бытовуха, разговоры о проблемах детей, бесконечный ремонт дома… Мне надоело, понимаешь?
– Это семейная жизнь, а не аттракцион! Ты не можешь променять нас на неё!
– Могу. Детьми меня не остановишь. Я всё решил, – подмигивает своей любовнице. – Посмотри, какая она у меня! Теперь понимаешь, жена, что мне не хватало?
Двое детей, у нас даже внучка есть! А ещё общий дом и двадцать пять лет, как я думала, крепкого брака…
Сегодня я случайно услышала разговор за соседним столом, мужской голос жаловался любовнице на свою жену…
Этот голос я узнала сразу – он принадлежал моему мужу!
Но это было только начало кошмара. Дочь знала секрет отца и...
Карманный дракон с самомнением боевого, желудком без дна и носом, который чует мораль: добрые пахнут едой и погодой, злые не пахнут вовсе.
Он ведёт мемуары для потомков и врёт в них ровно настолько, чтобы потомкам было интересно.
Тут наша Вера, герцогиня Морозного предела и бывший бухгалтер с двадцатью тремя годами стажа «мебели», варит борщ неправильно и плачет над сметаной.
Уголёк ставит диагноз: умирает.
Спасает окороком.
Выясняется, что тётя беременна, а Уголёк — единственный, кто узнал первым, и он немедленно назначает себя главным по пузу.
Дальше замок накрывает счастье, а следом .... гость...
Он ведёт мемуары для потомков и врёт в них ровно настолько, чтобы потомкам было интересно.
Тут наша Вера, герцогиня Морозного предела и бывший бухгалтер с двадцатью тремя годами стажа «мебели», варит борщ неправильно и плачет над сметаной.
Уголёк ставит диагноз: умирает.
Спасает окороком.
Выясняется, что тётя беременна, а Уголёк — единственный, кто узнал первым, и он немедленно назначает себя главным по пузу.
Дальше замок накрывает счастье, а следом .... гость...
Выберите полку для книги