Книги по тегу «общий ребенок»: ""

— Ты сейчас уйдешь, мама, а к нам тетя Ира придет, опять конфеты принесёт, еще игрушки обещала.

Я аж присела от неожиданности. Какая тетя Ира? У меня нет знакомых с таким именем!
Неужели, пока я работала, муж развлекался с другой? Я же ради нас, чтобы быстрее ипотеку погасить, чтобы доченьке новые ботиночки, и чтобы еще и на море поехать.
Муж отрицает, говорит дочь придумала.
Что делать? Кому верить? Это вранье мужа или дочка и вправду придумала? Я решаюсь проверить.

– Вы – Барсов Андрей Борисович?
– Вообще да. А вы?
– Меня зовут Тамара Ивановна, – заявила женщина, вломившаяся в переговорную минутой ранее вместе с маленькой девочкой. – А это – ваша дочь!
В кабинете наступила тишина. Я пробежался глазами по своим сотрудникам, гадая, кто из них первым засмеётся. Но никто не торопился ржать.
– Так. И чья это гениальная идея? – обратился я к подчинённым. – Кто из вас решил, что срыв совещания таким образом сойдёт вам с рук? Реально думаете, это смешная шутка?
Менеджеры переглянулись. Никто даже не улыбнулся.
– Разве уж таким шутят, Андрей Борисович? – презрительно фыркнула Тамара Ивановна. – Мать девочки в реанимации. У малышки никого больше нет. Настя сказала, что её отец – известный в городе Барсов.

Мой день начинается с катастрофы, учинённой пятилетней дочерью, а заканчивается появлением бывшего на пороге квартиры. В идеальным костюме, с запахом денег и предложением, от которого я не должна отказаться.
– Сорок восемь часов, Полина. Ты, я, твоя дочь и семейные выходные с моим инвестором
– Ты предлагаешь мне сыграть любовь всей твоей жизни?
– Можешь не играть…
Одна проблема: Николь точная копия Ветрова. А он умеет считать.

– Я полюбил другую, – признается муж, глядя мне прямо в глаза. – И твоя беременность сейчас только усугубит ситуацию.
Пятнадцать лет брака. Пятнадцать лет мы мечтали о малыше, о большой и дружной семье!
Сегодня я пришла к мужу на работу, чтобы сообщить долгожданную новость, но застала его на измене…
– Очнись, – шепчу я. – Как ты можешь всё перечеркнуть и променять нас на другую?! Ты сам хотел стать отцом!
У нас было три выкидыша! Дима держал меня за руку после каждого неудачного ЭКО. Он вытирал мои слёзы и говорил, что у нас всё получится!
– Я не хочу, чтобы ребёнок был от тебя, – холодно бросает он, – у меня новая любовь, она и родит мне наследника.
– Отпусти меня, если тебе не нужен наш малыш, то он нужен мне!
На нервной почве у меня открылось кровотечение, но вместо того, чтобы вызвать скорую, муж запер меня в своём кабинете.
– Я отвезу тебя в больницу. Но чуть позже, когда твоего ребёнка уже невозможно будет спасти.

Пять лет назад Дамиан Василакис назвал меня продажной и исчез.
Он не знал, что я носила под сердцем его ребёнка.
Теперь он вернулся - богатый, властный, безжалостный. Увидел нашу дочь и решил, что я украла у него наследницу.
Он требует тест ДНК, брак и моё подчинение.
Только Дамиан не знает главного: я никогда его не предавала.

— Марат, у меня завтра УЗИ в десять, ты обещал...

— Юля. - Одно слово, и в нем - все. Усталость от меня. Раздражение мной. Скука, которая тяжелее ненависти, потому что ненависть - это хотя бы чувство, а скука - это когда человек для тебя перестал существовать, но еще не успел исчезнуть физически. - Я тебе что, таксист? Вызови Яндекс. Или пешком дойди, тебе полезно.

Он бросил трубку. Не попрощался - потому что прощаются с людьми, а я давно перестала быть для него человеком. Я стала функцией. Жена-функция: готовит, убирает, молчит, носит его ребенка и не отсвечивает.

— Что Маратик? - Свекровь уже расставляла тарелки - две. Всегда две. Для Марата она ставила третью, но для меня - никогда: я ела потом, после них, как прислуга в дореволюционном имении, которую терпят, потому что она знает, где лежит серебро.

— Задерживается. Операция.

— Ну конечно. - Тамара Геннадьевна села за стол, расправила салфетку на коленях и посмотрела на меня с тем выражением фальшивого сочувствия,

– Ну и что с тобой, Красная Шапочка, делать?
– Понять и плостить? – малышка в красной бейсболке жалобно смотрит на меня. – И помоть найти мамотьку?
– Понять простить и помочь? Мне, ВОЛКУ? – усмехаюсь. – Злому, страшному и опасному. Ты меня не боишься?
Встреча в густом темном лесу с таким большим и грозным на вид дядей, как я, должна напугать любого нормального ребенка.
– Зубы снатяла показы! – требует девочка. – Волк ты или не волк? А потом пойдем маму мою искать.
Есть три проблемы. Нет сети. Малышка заблудилась и не знает в какой стороне ее мама. А у меня не получался пройти мимо и бросить ребенка одного в глухом лесу.

- Думаете, если Вы будете долбиться в мозг, я стану охотнее любить Вашу дочь? – раздаётся за дверью голос мужа.
- Нарываешься, зятёк! Забыл, кто тебя из кичи выдернул?! – рычит отец.
- Да лучше бы не выдёргивали. Я бы через три года вышел на свободу.
- Значит так, урод! Я сделал предложение. Ты согласился. Узнаю, что ты снова кого-то шпилишь за спиной у жены, бубенцы твои бантиком завяжу!
Поднос в моих руках начинает дребезжать. В голове щёлкает переключатель.
Короткая вспышка. И вся моя жизнь предстаёт в ином свете. Глеб никогда не целовал меня в губы.
Близость между нами была регулярной, но редкой. Два раза в месяц. Как по часам. Каждую вторую пятницу. Он приходил домой поздно. Сильно подшофе. Исполнял супружеский долг. Молча. Быстро.
Взгляд ловит отражение в зеркале.Я – уродина. Это не эмоции, это факт. Суровая действительность моего существования. Огромный, нависающий над губами нос. Заострённое худое лицо. Как я могла поверить, что такой мужчина, как Глеб может меня полю

Пока я ухаживала за тяжелобольной свекровью, мой муж развлекался на стороне. Его пассия не постеснялась заявиться прямо на похороны и рассказать мне правду. Наглая, нахальная и... Беременная. Глубоко беременная.
Муж отрицать не стал. Просто попросил меня собрать вещи и уехать, полагая, что квартира матери достанется ему.
Однако всё изменил один звонок от нотариуса.
***
Мы развелись, но спустя шесть лет произошло именно то, чего я боялась.
Случайная встреча, во время которой он увидел моего сына и потребовал объяснений...

Гоша открыл рот для разгромного ответа. В этот момент пискнула духовка. Рот закрылся. Открылся снова – уже с другой интонацией:
– А что там у тебя?
– Безе.
Пауза. Долгая. Я почти слышала, как внутри него дерутся двое: гордый разведённый мужчина и мальчик, который семь лет ел мои десерты. Мальчик победил за явным преимуществом.
– ...А можно с собой? Ну... прощальное.
Я выдала ему контейнер. В дверях он обернулся – красивый, ушастый, до последней ресницы знакомый:
– Ты только не пропадай, ладно?
Дверь закрылась. Я села на пуф у двери – вот теперь можно – и приготовилась плакать. Посидела. Поёрзала. Посмотрела на часы.