Книги по тегу «опасный герой»: ""
Анна Виан готова была защищать невиновных до конца. Но в деле Макса Петерсона не было ничего однозначного. За каждым новым доказательством скрывалась ложь, а за обаятельной улыбкой клиента — раны прошлого.
Вынужденные бежать от общих врагов, они оказались в ловушке между двумя реальностями. Чтобы выжить, Анне придется нарушить каждый свой принцип. Чтобы спасти её, Максу предстоит столкнуться с призраками, от которых он бежал годами.
Это история о том, как стираются границы между правдой и ложью, когда на кону стоит не просто жизнь, а любовь, ради которой не страшно сжечь свои прежние «я».
Вынужденные бежать от общих врагов, они оказались в ловушке между двумя реальностями. Чтобы выжить, Анне придется нарушить каждый свой принцип. Чтобы спасти её, Максу предстоит столкнуться с призраками, от которых он бежал годами.
Это история о том, как стираются границы между правдой и ложью, когда на кону стоит не просто жизнь, а любовь, ради которой не страшно сжечь свои прежние «я».
Мария — студентка, волонтёр, девушка с добрым сердцем и стальным стержнем внутри. Она не знает, что её кровь — редчайший деликатес для тех, кто обитает в тени. Преданная лучшей подругой, она становится «подарком» для древнего вампира, чьё имя произносят с трепетом.
Расмус видел всё. Он устал от вечности, от людей, от самой жизни. Люди для него — инструменты, кровь — рутина, чувства — давно забытая слабость. Но Мария оказывается не просто едой. В её присутствии он впервые за сотни лет чувствует что-то, кроме скуки.
Теперь она заперта в его доме. Ставни закрыты, двери опечатаны, прислуга распущена. Он — хищник, она — добыча. Он играет с ней в кошки-мышки, догоняет, кусает, целует, обещая, что не отпустит. Но чем дольше длится их опасная игра, тем больше стираются границы между охотником и жертвой.
Сможет ли древнее чудовище вспомнить, что значит любить? И сможет ли Мария полюбить того, для кого она всего лишь желанный подарок?
Расмус видел всё. Он устал от вечности, от людей, от самой жизни. Люди для него — инструменты, кровь — рутина, чувства — давно забытая слабость. Но Мария оказывается не просто едой. В её присутствии он впервые за сотни лет чувствует что-то, кроме скуки.
Теперь она заперта в его доме. Ставни закрыты, двери опечатаны, прислуга распущена. Он — хищник, она — добыча. Он играет с ней в кошки-мышки, догоняет, кусает, целует, обещая, что не отпустит. Но чем дольше длится их опасная игра, тем больше стираются границы между охотником и жертвой.
Сможет ли древнее чудовище вспомнить, что значит любить? И сможет ли Мария полюбить того, для кого она всего лишь желанный подарок?
«Ты просто дыра. Таких, как ты, у меня было сто».
Эти слова он сказал мне после того, как стоял на коленях и целовал мои шрамы. После того, как назвал своей жизнью. После того, как я отдала ему всё — первый раз, первую любовь, первую надежду.
Дарен — зверь. Боец подпольного клуба, который ломает людей на ринге и сжигает женщин взглядом. Я — всего лишь уборщица, которая пришла сюда выживать. Между нами — пропасть. Между нами — страсть, от которой плавится асфальт.
Он обещал, что сломает меня. Но кто знал, что в итоге сломаемся мы оба?
*Осторожно: жестоко, откровенно, навзрыд. Герои не ищут лёгких путей. 18+*
Эти слова он сказал мне после того, как стоял на коленях и целовал мои шрамы. После того, как назвал своей жизнью. После того, как я отдала ему всё — первый раз, первую любовь, первую надежду.
Дарен — зверь. Боец подпольного клуба, который ломает людей на ринге и сжигает женщин взглядом. Я — всего лишь уборщица, которая пришла сюда выживать. Между нами — пропасть. Между нами — страсть, от которой плавится асфальт.
Он обещал, что сломает меня. Но кто знал, что в итоге сломаемся мы оба?
*Осторожно: жестоко, откровенно, навзрыд. Герои не ищут лёгких путей. 18+*
Я привык покупать всё, включая людей. Но когда собирался снести старое кладбище, чтобы построить очередной жилой комплекс, какой-то сумасшедший проклял меня.
Теперь я рыжий кот на помойке. Женщина, которую я считал своей, назвала меня «домашним животным». А единственный, кто может меня спасти, тот, кто меня ненавидит.
Говорят, чтобы обрести себя, нужно потерять всё. Я потерял даже шкуру.
Смогу ли всё исправить?
Теперь я рыжий кот на помойке. Женщина, которую я считал своей, назвала меня «домашним животным». А единственный, кто может меня спасти, тот, кто меня ненавидит.
Говорят, чтобы обрести себя, нужно потерять всё. Я потерял даже шкуру.
Смогу ли всё исправить?
После болезненного расставания и творческого выгорания Олеся уезжает в Стамбул за вдохновением и встречает мужчину, которого стоило бы никогда не встречать. Расим красив, холоден, опасен и слишком привык решать всё силой, деньгами и контролем. Их роман вспыхивает стремительно и ярко, но мир, в котором живёт Расим, не отпускает его без цены.
Спустя почти три года Олеся снова прилетает в Турцию, но уже не одна на экранизацию своего романа.
Это история о любви, которая прошла через страх, гордость, разлуку и время, чтобы однажды вернуться не как страсть, а как дом. Стамбул, Босфор, опасный мужчина с синими глазами, женщина, которая стала сильнее. Иногда счастливый конец приходится не ждать, а выстрадать, выстоять и выбрать заново.
Спустя почти три года Олеся снова прилетает в Турцию, но уже не одна на экранизацию своего романа.
Это история о любви, которая прошла через страх, гордость, разлуку и время, чтобы однажды вернуться не как страсть, а как дом. Стамбул, Босфор, опасный мужчина с синими глазами, женщина, которая стала сильнее. Иногда счастливый конец приходится не ждать, а выстрадать, выстоять и выбрать заново.
– Наташ, ты дура конченая! – визгливо заорал на неё недавний дружбан Тёма, – Ты мне нос свернула, идиотка!
– А нечего было под лифчик лезть, – огрызнулась Наташа, оправляя помятую кофточку, – Ты мне пуговицу оторвал! Где я её теперь найду?
– Под кроватью посмотри, она у тебя на соплях болталась, я не виноват, – Тёма кинулся к платяному шкафу и дёрнул ручку дверцы, всмотрелся в своё отражение в зеркале, – Ну точно шнобель свернула, дура! Ты же сама попросила! Вот ты коза, Степанова!
Лихие 90-е. Отец погиб в уличной драке, брат сидит, а мать пьёт и водит в дом мужиков. Наташа старается жить честно, но о ней всё равно говорят всякое. Потому что нельзя жить в дерьме и не запачкаться. А, может, не надо ломаться и строить из себя недотрогу, найти покровителя и стричь лавэ? Но Наташа хранит себя для "того самого". Только вот оценит ли её старания "тот самый"?
– А нечего было под лифчик лезть, – огрызнулась Наташа, оправляя помятую кофточку, – Ты мне пуговицу оторвал! Где я её теперь найду?
– Под кроватью посмотри, она у тебя на соплях болталась, я не виноват, – Тёма кинулся к платяному шкафу и дёрнул ручку дверцы, всмотрелся в своё отражение в зеркале, – Ну точно шнобель свернула, дура! Ты же сама попросила! Вот ты коза, Степанова!
Лихие 90-е. Отец погиб в уличной драке, брат сидит, а мать пьёт и водит в дом мужиков. Наташа старается жить честно, но о ней всё равно говорят всякое. Потому что нельзя жить в дерьме и не запачкаться. А, может, не надо ломаться и строить из себя недотрогу, найти покровителя и стричь лавэ? Но Наташа хранит себя для "того самого". Только вот оценит ли её старания "тот самый"?
Трилогия о падре, который предал Бога ради женщины
«Бог молчит. Заговорит сталь».
Элитный убийца в сутане и воровка
Одержимость на грани фола
Грязный триллер и горячая эротика
Первый грех совершен. Скорпион сорвался с цепи. Теперь за ними идут те, кто обучил его убивать, и они не остано
Сюжет: Грязный, пропитанный потом и кровью триллер, где эротика — это способ не сойти с ума, а выстрелы — единственная честная молитва.
«Бог простит. Но Инквизиция — никогда».
«Бог молчит. Заговорит сталь».
Элитный убийца в сутане и воровка
Одержимость на грани фола
Грязный триллер и горячая эротика
Первый грех совершен. Скорпион сорвался с цепи. Теперь за ними идут те, кто обучил его убивать, и они не остано
Сюжет: Грязный, пропитанный потом и кровью триллер, где эротика — это способ не сойти с ума, а выстрелы — единственная честная молитва.
«Бог простит. Но Инквизиция — никогда».
Я проснулась в доме незнакомого мужчины.
Он сказал, что я его жена.
Но я не помню ни его… ни себя.
В его голосе — забота. В его взгляде — что-то опасное.
Соседи странно молчат, а в доме слишком много вещей, которые не складываются в правду.
Чем больше я пытаюсь вспомнить, тем сильнее понимаю:
моя память исчезла не случайно.
И если я узнаю, кем была на самом деле —
он меня убьёт.
Он сказал, что я его жена.
Но я не помню ни его… ни себя.
В его голосе — забота. В его взгляде — что-то опасное.
Соседи странно молчат, а в доме слишком много вещей, которые не складываются в правду.
Чем больше я пытаюсь вспомнить, тем сильнее понимаю:
моя память исчезла не случайно.
И если я узнаю, кем была на самом деле —
он меня убьёт.
Иллюстрации🎨 Сеул. Дождь. Запах акварельных красок и чужих духов.
Четырнадцать месяцев в подвале серийного убийцы превращают человека в руину. Побег превращает руину в легенду. А встреча с лучшим криминальным профайлером страны превращает легенду в чью-то собственность.
Красивый. Сильный. Нежный до дрожи. Угадывает каждую мысль, каждую травму, каждое желание, как будто читает рентгеновский снимок души. Идеальный спаситель. Идеальный муж. Идеальная... конструкция 💔
Одна ночь. Один запах ландыша на чужом воротнике. Один телефон, спрятанный под запонками. И вся конструкция трещит по швам.
За каждым поцелуем стояла инструкция. За каждым «люблю» стоял протокол. А за протоколом стояла женщина, от одного взгляда которой стынет кровь в венах.
🖤 Из подвала маньяка можно сбежать. Из любви, построенной на лжи... попробуй.
Четырнадцать месяцев в подвале серийного убийцы превращают человека в руину. Побег превращает руину в легенду. А встреча с лучшим криминальным профайлером страны превращает легенду в чью-то собственность.
Красивый. Сильный. Нежный до дрожи. Угадывает каждую мысль, каждую травму, каждое желание, как будто читает рентгеновский снимок души. Идеальный спаситель. Идеальный муж. Идеальная... конструкция 💔
Одна ночь. Один запах ландыша на чужом воротнике. Один телефон, спрятанный под запонками. И вся конструкция трещит по швам.
За каждым поцелуем стояла инструкция. За каждым «люблю» стоял протокол. А за протоколом стояла женщина, от одного взгляда которой стынет кровь в венах.
🖤 Из подвала маньяка можно сбежать. Из любви, построенной на лжи... попробуй.
— Раздевайся. Прямо здесь, — его низкий, вибрирующий голос бьет наотмашь. В нем нет просьбы. Только абсолютная власть.
Я вжимаюсь лопатками в холодное панорамное окно его роскошного кабинета. Полтора года назад я бросила его, в лицо бросив, что он мальчишка с пустыми карманами. Теперь он — генеральный директор корпорации-монстра, а я — его новая личная помощница, по уши в долгах по ипотеке.
— Прямо здесь?! За дверью десятки сотрудников! — шепчу я, не веря.
Он шагает ко мне, припечатывая своим сильным, горячим телом к стеклу.
— И не заставляй меня повторять дважды. Ты работаешь здесь. Но принадлежишь — мне.
Он вынашивал эту месть каждый день из пятисот дней нашей разлуки. Он собирается сломать меня, подчинить и заставить расплатиться. И самое страшное — мое тело предательски откликается на каждый его приказ.
Я вжимаюсь лопатками в холодное панорамное окно его роскошного кабинета. Полтора года назад я бросила его, в лицо бросив, что он мальчишка с пустыми карманами. Теперь он — генеральный директор корпорации-монстра, а я — его новая личная помощница, по уши в долгах по ипотеке.
— Прямо здесь?! За дверью десятки сотрудников! — шепчу я, не веря.
Он шагает ко мне, припечатывая своим сильным, горячим телом к стеклу.
— И не заставляй меня повторять дважды. Ты работаешь здесь. Но принадлежишь — мне.
Он вынашивал эту месть каждый день из пятисот дней нашей разлуки. Он собирается сломать меня, подчинить и заставить расплатиться. И самое страшное — мое тело предательски откликается на каждый его приказ.
Выберите полку для книги