Книги по тегу «от ненависти до любви»: ""
Я пришла к Демиду Беркутову с пирожными и деловым предложением. А ушла — швырнув муссовый десерт в его идеальное лицо. Ледяной принц с миллиардами не прощает публичных унижений, и теперь у меня выбор: позволить ему стереть себя в порошок или заставить проглотить собственное высокомерие.
Он предложил сделку: месяц под его контролем на его территории. Думал, я сломаюсь. Не учёл одного — я сама не сахар. Одна кухня на двоих, война характеров и притяжение, которое сильнее ненависти. От некоторых болезней не лечат. Ими наслаждаются.
Что окажется горячее — наша война или наша постель?
Он предложил сделку: месяц под его контролем на его территории. Думал, я сломаюсь. Не учёл одного — я сама не сахар. Одна кухня на двоих, война характеров и притяжение, которое сильнее ненависти. От некоторых болезней не лечат. Ими наслаждаются.
Что окажется горячее — наша война или наша постель?
Шале стояло в глуши, среди сосен и скал. Вечером Данила достал свою тату-машинку. Он сказал, что хочет оставить след на этой поездке.
— Садись сюда, — он указал на старый кожаный диван у камина.
Катя подчинилась. Он сел рядом, его пальцы, грубые и тёплые, провели по её ключице.
— Будет больно, — предупредил он. — Но ты не будёшь дёргаться. Ты будешь сидеть смирно. Поняла?
— Поняла, — прошептала она.
Жужжание машинки заполнило комнату. Игла коснулась её кожи. Катя вздрогнула, но Данила тут же положил свою тяжёлую ладонь ей на бедро, сжимая его так, что она не могла пошевелиться.
— Тише, — его голос был низким, вибрирующим рядом с её ухом. — Дыши ровно. Смотри на огонь.
Боль была острой, но странное чувство безопасности, которое исходило от него, заглушало её. Он делал ей маленького, изящного ворона на ключице.
Когда он закончил и вытер кровь, он наклонился и провёл языком по свежему, пульсирующему рисунку. Катя застонала, закрыв глаза.
— Садись сюда, — он указал на старый кожаный диван у камина.
Катя подчинилась. Он сел рядом, его пальцы, грубые и тёплые, провели по её ключице.
— Будет больно, — предупредил он. — Но ты не будёшь дёргаться. Ты будешь сидеть смирно. Поняла?
— Поняла, — прошептала она.
Жужжание машинки заполнило комнату. Игла коснулась её кожи. Катя вздрогнула, но Данила тут же положил свою тяжёлую ладонь ей на бедро, сжимая его так, что она не могла пошевелиться.
— Тише, — его голос был низким, вибрирующим рядом с её ухом. — Дыши ровно. Смотри на огонь.
Боль была острой, но странное чувство безопасности, которое исходило от него, заглушало её. Он делал ей маленького, изящного ворона на ключице.
Когда он закончил и вытер кровь, он наклонился и провёл языком по свежему, пульсирующему рисунку. Катя застонала, закрыв глаза.
Она пришла на его вечеринку. Он решил, что она станет его местью.
Марк Ветров — опасный мажор, который берёт всё силой. Ярослава — девушка, случайно оказавшаяся в его доме. Она не знала, что её отец убил его отца. Она не знала, что станет его пленницей.
Он ломает её. Она пытается сбежать. Он находит и наказывает.
«Ты никогда не будешь свободной. Ты принадлежишь мне».
Он хотел отомстить. Он хотел уничтожить. Но вместо этого полюбил свою жертву.
«Я ненавижу тебя. Но я не могу без тебя дышать».
Кто кого сломает на самом деле?
Марк Ветров — опасный мажор, который берёт всё силой. Ярослава — девушка, случайно оказавшаяся в его доме. Она не знала, что её отец убил его отца. Она не знала, что станет его пленницей.
Он ломает её. Она пытается сбежать. Он находит и наказывает.
«Ты никогда не будешь свободной. Ты принадлежишь мне».
Он хотел отомстить. Он хотел уничтожить. Но вместо этого полюбил свою жертву.
«Я ненавижу тебя. Но я не могу без тебя дышать».
Кто кого сломает на самом деле?
— Ты называл меня коровой, — сказала я, и голос мой звенел от напряжения, но не ломался. — Ты говорил, что меня стыдно выводить в свет. Ты шесть лет ломал меня, унижал, топтал.
Я сделала шаг вперёд, и он, мой мучитель, моя персональная Годзилла, — он отступил. На полшага, но отступил.
— И что? — фыркнул он, пытаясь вернуть себе превосходство. — Собрала?
— Знаешь, в чём разница между тобой и Кириллом? — Я расправила плечи. – Ты боялся, что меня слишком много. Что мои формы, мой аппетит, мой голос — это позор. А ему каждую ночь мало. Ему хочется больше. Всегда. Он не боится меня. Он любит меня — всю, целиком, без изъятий. А ты просто слабак, который не справился с женщиной моего уровня.
Я сделала шаг вперёд, и он, мой мучитель, моя персональная Годзилла, — он отступил. На полшага, но отступил.
— И что? — фыркнул он, пытаясь вернуть себе превосходство. — Собрала?
— Знаешь, в чём разница между тобой и Кириллом? — Я расправила плечи. – Ты боялся, что меня слишком много. Что мои формы, мой аппетит, мой голос — это позор. А ему каждую ночь мало. Ему хочется больше. Всегда. Он не боится меня. Он любит меня — всю, целиком, без изъятий. А ты просто слабак, который не справился с женщиной моего уровня.
Эссе в стиле магического реализма. Героиню мучают болезненные сновидения связанные с прошлым
+++++++++++++++++++++++++++++++
+++++++++++++++++++++++++++++++
Всё началось с глупой шутки в святочную ночь. Мы с подругами решили погадать. В зеркале явился настоящий суженый. С глазами, как ночь, и взглядом, полным ярости. Говорил мне о каком-то заклятье, которое я на него наложила. Оказывается, теперь его истинная. Он хочет забрать меня в свой мир, причем навсегда.
Но у меня есть свой мир! Друзья, учёба, вся моя жизнь. Я не просила этой сказки!
Каждую ночь он приходит в мои сны, и граница между реальностями стирается.
Скоро портал откроется. Выбор за мной. Смогу ли я шагнуть в неизвестность?
Но у меня есть свой мир! Друзья, учёба, вся моя жизнь. Я не просила этой сказки!
Каждую ночь он приходит в мои сны, и граница между реальностями стирается.
Скоро портал откроется. Выбор за мной. Смогу ли я шагнуть в неизвестность?
Из пенсионерки — в пленницу. Проснуться в молодом теле мифической птицы феникс, закованной в цепи, — это ещё полбеды. Хуже, когда твой тюремщик — генерал, убежден, что ты опасное чудовище. Но Марья Петровна, чья душа прожила семьдесят лет, не собирается рычать и метать огонь. У неё есть лучшее оружие: житейская мудрость, учительское терпение и дар, который не разрушает, а исцеляет.
Чтобы выжить и очистить своё имя, ей придётся растопить лёд в сердце генерала и вместе с ним раскрыть заговор, угрожающий самой Империи.
Чтобы выжить и очистить своё имя, ей придётся растопить лёд в сердце генерала и вместе с ним раскрыть заговор, угрожающий самой Империи.
Она приехала в элитный университет с одним чемоданом и надеждой. Её брат погиб при загадочных обстоятельствах, и Даша Кузнецова готова на всё, чтобы узнать правду. Она не знает, что главный человек в этом университете, Дэн Терехов. Его клуб — место, где богатые мальчики платят за запретные удовольствия. И Даша становится его жертвой. Он ломает её, шантажирует. Он заставляет её быть с ним. Но в этом аду рождается не только ненависть. Она чувствует к нему то, что невозможно контролировать. Он влюбляется в неё, теряя контроль над своей жизнью. Сможет ли она простить того, кто разрушил её мир? И есть ли шанс на счастье у того, кто начал с предательства? Остросюжетный, эмоциональный роман о боли и страсти, о том, что даже из самой тёмной тени можно найти путь к свету.
Я — Мира. Пышка, флорист и обладательница самой невезучей личной жизни в городе. В три часа ночи на мои гортензии рухнул эльф. Красивый, замороженный и с манерами трамвайного хама. Я его выходила, накормила пастой и случайно разбудила в себе магию.
Теперь за нами охотятся. Он называет меня своим спасением. Я называю его проблемой. Но когда его губы касаются моих, проблемы перестают иметь значение.
Вопрос: что делать, если твоё сердце и твоя магия выбрали того, кто может тебя погубить?
Теперь за нами охотятся. Он называет меня своим спасением. Я называю его проблемой. Но когда его губы касаются моих, проблемы перестают иметь значение.
Вопрос: что делать, если твоё сердце и твоя магия выбрали того, кто может тебя погубить?
Взрыв газа на ресторанной кухне — и вместо заслуженного отдыха я очнулась в теле юной графини Мариэллы. Родня лишила меня наследства и сослала на верную смерть — управлять захудалым трактиром на самом краю Бездны, откуда регулярно лезут монстры.
Они думали, я сломаюсь и заплачу? Как бы не так! У меня в руках верная чугунная сковорода, впереди — гора нечищеной картошки, а в венах бурлит бытовая магия. Я наведу порядок в этом свинарнике! И пусть суровый лорд-командир гарнизона считает меня изнеженной столичной куклой, а из ночного тумана к дверям кухни подбираются очень опасные и голодные гости. Столичные враги рано празднуют победу. Я докажу двум мирам, что путь к миру, порядку и мужскому сердцу всегда лежит через желудок. Моя кулинарная магия не для слабаков!
Они думали, я сломаюсь и заплачу? Как бы не так! У меня в руках верная чугунная сковорода, впереди — гора нечищеной картошки, а в венах бурлит бытовая магия. Я наведу порядок в этом свинарнике! И пусть суровый лорд-командир гарнизона считает меня изнеженной столичной куклой, а из ночного тумана к дверям кухни подбираются очень опасные и голодные гости. Столичные враги рано празднуют победу. Я докажу двум мирам, что путь к миру, порядку и мужскому сердцу всегда лежит через желудок. Моя кулинарная магия не для слабаков!
Выберите полку для книги