Книги по тегу «от ненависти до любви»: ""
– Догони! Догони! – Заливался смехом один из двойняшек. Второй мчался следом.
Пока оба они, паровозиком, не врезались в босса. Телефон выпал из его рук, с треском ударяясь о кафель.
Роберт остановился, непонимающе оглядывая двух сорванцов.
А мое сердце замедлилось, чтобы через миг остановиться совсем.
Шеф оторопел на секунду, присел на корточки, и впервые в жизни посмотрел на наших с ним сыновей:
– Пацаны, вы чьи? И почему вы тут носитесь? Где ваша мама?
Те боязливо втянули головы в плечи.
– Мама та-ам… – протянул виновато Митяй. А Мишка махнул рукой себе за спину.
Роберт поднял свой взгляд, встречаясь с моими. И темные омуты глаз за секунду налились немой яростью. Сделались острыми как скальпель врача. Не жалея, резали мое бедное сердце в ошметки.
***
В прошлом у нас короткий взрывоопасный роман. Две полоски на тесте. И его бессердечное: «Сделай аборт».
А в настоящем… Пропасть из двух лет молчания. И двое общих детей, которых я сохранила в секрете.
Пока оба они, паровозиком, не врезались в босса. Телефон выпал из его рук, с треском ударяясь о кафель.
Роберт остановился, непонимающе оглядывая двух сорванцов.
А мое сердце замедлилось, чтобы через миг остановиться совсем.
Шеф оторопел на секунду, присел на корточки, и впервые в жизни посмотрел на наших с ним сыновей:
– Пацаны, вы чьи? И почему вы тут носитесь? Где ваша мама?
Те боязливо втянули головы в плечи.
– Мама та-ам… – протянул виновато Митяй. А Мишка махнул рукой себе за спину.
Роберт поднял свой взгляд, встречаясь с моими. И темные омуты глаз за секунду налились немой яростью. Сделались острыми как скальпель врача. Не жалея, резали мое бедное сердце в ошметки.
***
В прошлом у нас короткий взрывоопасный роман. Две полоски на тесте. И его бессердечное: «Сделай аборт».
А в настоящем… Пропасть из двух лет молчания. И двое общих детей, которых я сохранила в секрете.
— Марат, я хочу попросить тебя об одной услуге. Возьми мою дочь к себе на работу.
Я застываю. Это последнее, что я ожидал услышать.
— Что? — переспрашиваю я, уверенный, что ослышался.
— Возьми Лику к себе, — повторяет он с нажимом. — В рекламный отдел, дизайнером, кем угодно. Мне все равно. Я знаю, какой ты строгий босс. Только ты сможешь поставить ее на место. Ты единственный, кого она не сможет обвести вокруг пальца. Научи ее дисциплине, Марат. Прошу тебя.
Я качаю головой. Это абсурд.
— Глеб, ты в своем уме? Я руководитель компании, а не воспитатель. У меня нет на это времени.
— Пожалуйста, друг! Я больше не знаю, к кому обратиться.
Он давит на самое больное — на нашу дружбу, на мое чувство долга.
Я медленно киваю, глядя прямо в глаза своему другу.
— Хорошо. Я возьму ее. Но у меня одно условие.
Я застываю. Это последнее, что я ожидал услышать.
— Что? — переспрашиваю я, уверенный, что ослышался.
— Возьми Лику к себе, — повторяет он с нажимом. — В рекламный отдел, дизайнером, кем угодно. Мне все равно. Я знаю, какой ты строгий босс. Только ты сможешь поставить ее на место. Ты единственный, кого она не сможет обвести вокруг пальца. Научи ее дисциплине, Марат. Прошу тебя.
Я качаю головой. Это абсурд.
— Глеб, ты в своем уме? Я руководитель компании, а не воспитатель. У меня нет на это времени.
— Пожалуйста, друг! Я больше не знаю, к кому обратиться.
Он давит на самое больное — на нашу дружбу, на мое чувство долга.
Я медленно киваю, глядя прямо в глаза своему другу.
— Хорошо. Я возьму ее. Но у меня одно условие.
Его взгляд слишком холоден, улыбка — слишком уверенная, а власть — слишком всеобъемлющая. Он жесток и опасен. Он не умеет спрашивать, но умеет подчинять и брать то, что считает своим.
Он не верит в любовь и отношения, но однажды приходит ко мне с предложением, от которого я не могу отказаться. Моё согласие — вызов системе и правилам, царящим в моей семье.
Для него я очередная игрушка и развлечение, а он для меня настоящее спасение. Которое в будущем обернётся невыносимой болью…
Он не верит в любовь и отношения, но однажды приходит ко мне с предложением, от которого я не могу отказаться. Моё согласие — вызов системе и правилам, царящим в моей семье.
Для него я очередная игрушка и развлечение, а он для меня настоящее спасение. Которое в будущем обернётся невыносимой болью…
- Вы… - пораженно шепчу, едва узнаю мужчину, к которому меня привел семейный адвокат. - Что вы здесь делаете?
Мельников проходится по мне тяжелым взглядом, заставляя дрожать.
- Я друг твоего отца. За месяц до смерти он попросил меня присмотреть за тобой и защитить твое наследство.
Касьян медленно приближается, а меня захлестывает паника. Если он меня узнает и поймет, что это я была в том номере, то…
- Теперь я решаю, как и где ты будешь жить, - добавляет он, пока я судорожно соображаю, как снова сбежать от него.
- Но я не… - замолкаю, оказываясь прижатой к стене. Мельников нависает и жестко фиксирует мое лицо пальцами.
Смотрит так, будто хочет забраться в душу. А затем в его глазах мелькает узнавание, и все внутри обрывается. Если он поймет, что это была я - мне конец.
Мельников проходится по мне тяжелым взглядом, заставляя дрожать.
- Я друг твоего отца. За месяц до смерти он попросил меня присмотреть за тобой и защитить твое наследство.
Касьян медленно приближается, а меня захлестывает паника. Если он меня узнает и поймет, что это я была в том номере, то…
- Теперь я решаю, как и где ты будешь жить, - добавляет он, пока я судорожно соображаю, как снова сбежать от него.
- Но я не… - замолкаю, оказываясь прижатой к стене. Мельников нависает и жестко фиксирует мое лицо пальцами.
Смотрит так, будто хочет забраться в душу. А затем в его глазах мелькает узнавание, и все внутри обрывается. Если он поймет, что это была я - мне конец.
— Помалкивай о том, что было. Поняла?
Друг отца нависает надо мной как скала.
Мне остается только кивнуть и затолкать куда поглубже воспоминания о ночи, которую мы провели вдвоем.
Тогда я прибавила себе возраста, а он назвался другим именем.
Мы — оба лжецы.
Чаще всего врать приходится о том, что притяжения между нами нет.
Но его все сложнее игнорировать…
Друг отца нависает надо мной как скала.
Мне остается только кивнуть и затолкать куда поглубже воспоминания о ночи, которую мы провели вдвоем.
Тогда я прибавила себе возраста, а он назвался другим именем.
Мы — оба лжецы.
Чаще всего врать приходится о том, что притяжения между нами нет.
Но его все сложнее игнорировать…
ОНА: каникулы в клане брата должны были пройти, как и в предыдущие года - тихо и спокойно. И я даже подумать не могла, что этим летом моя жизнь кардинально поменяется.
ОН: я хотел повстречать свою истинную пару, но даже предположить не мог, что ей окажется простая человечка. А самое ужасное то, что она окажется членом вражеского клана.
ОН: я хотел повстречать свою истинную пару, но даже предположить не мог, что ей окажется простая человечка. А самое ужасное то, что она окажется членом вражеского клана.
— Я — та, кого любит твой муж. И у нас с ним растет сын.
У нас с мужем была годовщина. Пятнадцать лет брака.
А в качестве подарка я узнаю это:
— Ты родила ему только дочь, но Алан всегда мечтал о сыне. Это то, чего ты так и не смогла ему дать, — добавляет она с томной улыбкой.
Мое сердце разрывается.
Я видела их сына своими глазами, но слышать из ее уст… это как второй удар, добивающий окончательно.
— Сейчас тебе нужно просто отойти в сторону. И не мешать настоящей, любящей семье воссоединиться, понимаешь?
— Это правда? У тебя есть сын от другой женщины? — спрашиваю и смотрю на мужа.
— Да.
— Ты вообще когда-нибудь любил меня? Или только ее?
Муж застывает, но правда оказывается куда больнее и неожиданнее… 💔
❗️ Все герои книги — совершеннолетние.
У нас с мужем была годовщина. Пятнадцать лет брака.
А в качестве подарка я узнаю это:
— Ты родила ему только дочь, но Алан всегда мечтал о сыне. Это то, чего ты так и не смогла ему дать, — добавляет она с томной улыбкой.
Мое сердце разрывается.
Я видела их сына своими глазами, но слышать из ее уст… это как второй удар, добивающий окончательно.
— Сейчас тебе нужно просто отойти в сторону. И не мешать настоящей, любящей семье воссоединиться, понимаешь?
— Это правда? У тебя есть сын от другой женщины? — спрашиваю и смотрю на мужа.
— Да.
— Ты вообще когда-нибудь любил меня? Или только ее?
Муж застывает, но правда оказывается куда больнее и неожиданнее… 💔
❗️ Все герои книги — совершеннолетние.
— Решила сразу свои умения продемонстрировать, — голос низкий, хриплый, от него у меня по коже мурашки разбегаются. — Похвально… — мужчина рядом со мной останавливается, а я боюсь даже глаза на него поднять. Один мешок на голове чего стоит. — Люблю деловых людей, но сначала ты расскажешь, где деньги?
— Я… я… не…
Крепкие руки обхватывают меня за плечи. Я сглатываю, когда оказываюсь на одном уровне с ним. Холодный синий взгляд, заостренные скулы. Он выглядит так, словно одним только взглядом ловит в капкан, из которого даже дышать сложно.
— Я н-не п-понимаю, о чем вы.
— Твой муж украл у меня крупную сумму денег и сбежал. Понимаешь, что за это будет?
***
Чтобы оформить опеку над младшей сестрой, мне пришлось фиктивно выйти замуж. Кто же знал, что друг детства меня так подставит. Украдет миллионы у самого опасного мужчины в городе.
— Я… я… не…
Крепкие руки обхватывают меня за плечи. Я сглатываю, когда оказываюсь на одном уровне с ним. Холодный синий взгляд, заостренные скулы. Он выглядит так, словно одним только взглядом ловит в капкан, из которого даже дышать сложно.
— Я н-не п-понимаю, о чем вы.
— Твой муж украл у меня крупную сумму денег и сбежал. Понимаешь, что за это будет?
***
Чтобы оформить опеку над младшей сестрой, мне пришлось фиктивно выйти замуж. Кто же знал, что друг детства меня так подставит. Украдет миллионы у самого опасного мужчины в городе.
- Доставка цветов!
- Вы не ошиблись?
- Нет. Адрес верный.
- А от кого?
- Там записка. Может, там указано.
Доставщик вручает мне букет алых роз и уходит. Точнее убегает.
- Странно…
- Они от меня, - звучит знакомый голос совсем рядом.
Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с карими глазами Марка Багрова. Нет, не может быть. Он же…
Перед глазами темнеет. Картинка плывёт.
- Ну привет, Снегурочка, - цедит сквозь зубы мужчина и делает шаг вперёд…
Спустя 4 года тот, кого я считала мёртвым, появляется на моём пороге. В его глазах ненависть, в моих - страх, что он узнает о сыне
- Вы не ошиблись?
- Нет. Адрес верный.
- А от кого?
- Там записка. Может, там указано.
Доставщик вручает мне букет алых роз и уходит. Точнее убегает.
- Странно…
- Они от меня, - звучит знакомый голос совсем рядом.
Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с карими глазами Марка Багрова. Нет, не может быть. Он же…
Перед глазами темнеет. Картинка плывёт.
- Ну привет, Снегурочка, - цедит сквозь зубы мужчина и делает шаг вперёд…
Спустя 4 года тот, кого я считала мёртвым, появляется на моём пороге. В его глазах ненависть, в моих - страх, что он узнает о сыне
— Ты врезался в меня, вытолкал под грузовик, а теперь приходишь и говоришь, что хочешь помочь?! Деньгами хочешь откупиться?! Да? Убирайся! Ничего мне от тебя не надо! Ни денег твоих, ни помощи! Ты мне жизнь сломал, слышишь?!
Виктор переступил с ноги на ногу. На секунду мне показалось, что он сейчас развернётся и уйдёт. Но он не ушёл. Он выдохнул, провёл здоровой рукой по лицу и посмотрел на меня. Взгляд изменился. Стал жёстким, холодным, презрительным.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Значит, по-хорошему не хочешь.
Я замерла.
— Что?
— Я предлагал помощь. Оплату лечения, реабилитацию. По-человечески предлагал. Ты послала. Тогда давай по-плохому…
Тот, кто врезался в мою машину и сделал меня инвалидом, теперь заявляет, что я сама виновата. Богатый самоуверенный наглец требует выплатить четыре миллиона за разбитую машину и заставляет работать на него. Кабальный договор, беспомощность, угроза потерять сына. Какой выбор у разведёнки с отказавшими ногами?
Виктор переступил с ноги на ногу. На секунду мне показалось, что он сейчас развернётся и уйдёт. Но он не ушёл. Он выдохнул, провёл здоровой рукой по лицу и посмотрел на меня. Взгляд изменился. Стал жёстким, холодным, презрительным.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Значит, по-хорошему не хочешь.
Я замерла.
— Что?
— Я предлагал помощь. Оплату лечения, реабилитацию. По-человечески предлагал. Ты послала. Тогда давай по-плохому…
Тот, кто врезался в мою машину и сделал меня инвалидом, теперь заявляет, что я сама виновата. Богатый самоуверенный наглец требует выплатить четыре миллиона за разбитую машину и заставляет работать на него. Кабальный договор, беспомощность, угроза потерять сына. Какой выбор у разведёнки с отказавшими ногами?
Выберите полку для книги