Книги по тегу «очень откровенно и горячо»: ""
Стыд обжигал щёки: я, Эва, которая ещё час назад раздавала конфеты детям, теперь стояла полуголая перед чужим мужчиной в пентхаусе, куда меня просто… утащили. Страх скручивал живот: а вдруг он не отпустит? Вдруг Владислав так и не найдёт меня и не поможет?
***
Одна ошибка и праздничная ночь превращается в ловушку из власти, страсти и грязных тайн.
Чужой пентхаус. Чужие правила. И мужчина, для которого слово «нет» звучит как приглашение.
Она боится его.
Ненавидит.
И слишком остро чувствует.
Это история не про любовь с первого взгляда.
Это история про сделку с дьяволом, где на кону — свобода, тело и судьба отца.
Опасный арабский магнат.
Русская девушка, попавшая не в ту ночь и не к тому мужчине.
Жёсткая страсть, власть, страх и тонкая грань между ненавистью и зависимостью.
Когда ошибка становится началом.
Когда ночь не заканчивается на рассвете.
И когда самое страшное — понять, что пути назад больше нет.
***
Одна ошибка и праздничная ночь превращается в ловушку из власти, страсти и грязных тайн.
Чужой пентхаус. Чужие правила. И мужчина, для которого слово «нет» звучит как приглашение.
Она боится его.
Ненавидит.
И слишком остро чувствует.
Это история не про любовь с первого взгляда.
Это история про сделку с дьяволом, где на кону — свобода, тело и судьба отца.
Опасный арабский магнат.
Русская девушка, попавшая не в ту ночь и не к тому мужчине.
Жёсткая страсть, власть, страх и тонкая грань между ненавистью и зависимостью.
Когда ошибка становится началом.
Когда ночь не заканчивается на рассвете.
И когда самое страшное — понять, что пути назад больше нет.
"Бельишко просто создано для твоих пышных форм!" - гласила записка, написанная знакомым почерком подруги.
Я захихикала, как раз в тот момент, когда дверь в приемную распахнулась. На пороге застыл начальник, удивленно вскинув бровь.
- Не знал, что у вас такие интересы, Кариночка, - в его голосе прозвучали лукавые нотки.
- Это… это не то, что вы подумали, босс!
Рука дрогнула, и злополучная карточка упала прямо к его начищенным ботинкам текстом вверх.
- "Этот комплектик сведет его с ума, а наручники добавят перчинки. Действуй, подруга!" - с понимающей ухмылкой на притягательных губах зачитал он.
Тёмные глаза босса скользнули по моей фигуре с такой пронзительной откровенностью, что я почувствовала, как вспыхиваю.
- Действительно хорошие советы. Готовы продемонстрировать?
Я захихикала, как раз в тот момент, когда дверь в приемную распахнулась. На пороге застыл начальник, удивленно вскинув бровь.
- Не знал, что у вас такие интересы, Кариночка, - в его голосе прозвучали лукавые нотки.
- Это… это не то, что вы подумали, босс!
Рука дрогнула, и злополучная карточка упала прямо к его начищенным ботинкам текстом вверх.
- "Этот комплектик сведет его с ума, а наручники добавят перчинки. Действуй, подруга!" - с понимающей ухмылкой на притягательных губах зачитал он.
Тёмные глаза босса скользнули по моей фигуре с такой пронзительной откровенностью, что я почувствовала, как вспыхиваю.
- Действительно хорошие советы. Готовы продемонстрировать?
— Теперь ты моя и живёшь там, где я сказал. Забудь о своей прошлой жизни, — жёстко выговаривает он.
Спина холодеет.
— Я просто ошиблась. Отпустите меня.
— Ошибки не отменяют последствий. Ты принадлежишь мне.
Подруга подставила меня, и я попала к очень опасному человеку, чьё имя в городе произносят шепотом. Он по щелчку пальца может уничтожить любого.
Теперь я принадлежу ему и живу в клетке, которую он называет защитой. Разумом я его ненавижу, но тело вспыхивает от его взгляда. Между нами нет места любви, есть только больная порочная тяга, замешанная на желании и страхе. И если я ее не прерву, она сожжёт меня дотла.
Спина холодеет.
— Я просто ошиблась. Отпустите меня.
— Ошибки не отменяют последствий. Ты принадлежишь мне.
Подруга подставила меня, и я попала к очень опасному человеку, чьё имя в городе произносят шепотом. Он по щелчку пальца может уничтожить любого.
Теперь я принадлежу ему и живу в клетке, которую он называет защитой. Разумом я его ненавижу, но тело вспыхивает от его взгляда. Между нами нет места любви, есть только больная порочная тяга, замешанная на желании и страхе. И если я ее не прерву, она сожжёт меня дотла.
Для меня работа моделью — всего лишь способ заработать, закончить учёбу и наконец встать на ноги. Никаких иллюзий, никаких сказок. Я точно знала, чего хочу, и шла к этому шаг за шагом.
Я и представить не могла, что один рядовой показ свадебных платьев перевернёт всё.
Два взгляда. Два опасно уверенных мужчины.
И слова, от которых по коже бегут мурашки:
«Украдём тебя, невеста…»
Они не привыкли слышать «нет». Они слишком многое могут. И именно они — боссы того самого модельного агентства, куда я так отчаянно стремилась попасть.
Выбор кажется невозможным: карьера, о которой я мечтала, или свобода, которую они хотят забрать себе. Вот только чем сильнее я сопротивляюсь, тем яснее понимаю — всё началось задолго до моего выхода на подиум.
Я и представить не могла, что один рядовой показ свадебных платьев перевернёт всё.
Два взгляда. Два опасно уверенных мужчины.
И слова, от которых по коже бегут мурашки:
«Украдём тебя, невеста…»
Они не привыкли слышать «нет». Они слишком многое могут. И именно они — боссы того самого модельного агентства, куда я так отчаянно стремилась попасть.
Выбор кажется невозможным: карьера, о которой я мечтала, или свобода, которую они хотят забрать себе. Вот только чем сильнее я сопротивляюсь, тем яснее понимаю — всё началось задолго до моего выхода на подиум.
— Эй! — мой голос звучит глухо, съедаемый бетонными стенами. — Здесь кто-то есть! Дверь захлопнулась!
Сердце начинает молотить где-то в висках. Я бью ладонью по холодному металлу. Раз, другой.
— Откройте! Я здесь! Эй!
Ничего. Только эхо моего собственного, нарастающего ужаса. Я начинаю стучать уже кулаком, отчаянно, уже не думая ни о чем, кроме жуткой, сковывающей мысли: меня заперли. Одна. В подвале. До утра. В этом проклятом, ни к чему не годном платье!
Слезы подступают, горьким комом вставая в горле. Я бью и бью в дверь, чувствуя, как костяшки пальцев начинают гореть.
— Прекратите этот стук, Пушкарева.
Голос. Спокойный, бархатный, знакомый до боли. Раздаётся не из-за двери. Он здесь, в этом помещении. Со мной.
Я замираю, прижимаясь спиной к холодной стали, не в силах повернуться.
— Вы только пальцы побьёте, — продолжает тот же голос, с ленивой, раздражающей рассудительностью.
Из тени между двумя высокими стеллажами, в самом дальнем углу, выходит он — мой босс.
Сердце начинает молотить где-то в висках. Я бью ладонью по холодному металлу. Раз, другой.
— Откройте! Я здесь! Эй!
Ничего. Только эхо моего собственного, нарастающего ужаса. Я начинаю стучать уже кулаком, отчаянно, уже не думая ни о чем, кроме жуткой, сковывающей мысли: меня заперли. Одна. В подвале. До утра. В этом проклятом, ни к чему не годном платье!
Слезы подступают, горьким комом вставая в горле. Я бью и бью в дверь, чувствуя, как костяшки пальцев начинают гореть.
— Прекратите этот стук, Пушкарева.
Голос. Спокойный, бархатный, знакомый до боли. Раздаётся не из-за двери. Он здесь, в этом помещении. Со мной.
Я замираю, прижимаясь спиной к холодной стали, не в силах повернуться.
— Вы только пальцы побьёте, — продолжает тот же голос, с ленивой, раздражающей рассудительностью.
Из тени между двумя высокими стеллажами, в самом дальнем углу, выходит он — мой босс.
Первая любовь не всегда приносит счастье. Моя закончилась в пустом зале ожидания, так и не дождавшись его последнего «прощай». Я думала, это конец, но оказалось — это лишь начало.
За время нашей разлуки он выжег в себе всё человеческое. Теперь он — власть. Он — закон, не знающий слова «нет». И его новая одержимость — я. Ему плевать на мои чувства и моего жениха. Он не собирается меня завоевывать — он намерен меня сломать.
Я должна подчиниться, как подчиняются ему все вокруг. Но в этой войне за мою свободу проиграют оба. Потому что он не умеет отпускать. А я — не умею сдаваться.
За время нашей разлуки он выжег в себе всё человеческое. Теперь он — власть. Он — закон, не знающий слова «нет». И его новая одержимость — я. Ему плевать на мои чувства и моего жениха. Он не собирается меня завоевывать — он намерен меня сломать.
Я должна подчиниться, как подчиняются ему все вокруг. Но в этой войне за мою свободу проиграют оба. Потому что он не умеет отпускать. А я — не умею сдаваться.
Мое обнаженное тело прикрывает лишь длинная черная накидка. Я не вижу никого в этом зале, но знаю, что много глаз сейчас направлено на меня, и есть среди них тот особенный, что готов забрать меня себе. Я уже его, только еще не знаю об этом.
– Предлагаю сделку. Ты в эту ночь делаешь все, что я захочу, а когда ночь закончится, я тебя отпускаю. Однако если ты откажешь, то я просто верну тебя на аукцион, где тебя выкупил, там быстро найдут, кому тебя снова продать.
Я смотрела в его темные глаза, поражаясь тому, как внешне, казалось бы, красивый человек может быть таким козлом. Мы оба русские, и вместо того, чтобы помочь мне, он пытается меня сломить.
– Где вероятность, что ты меня не обманешь?
– Нам придется друг другу довериться.
– Мне довериться тебе? Человеку, который меня купил?
– А какой у тебя есть выбор?
Он подходил ко мне все ближе, словно хищник, пока я не вжалась спиной в стену и не оказалась в капкане его рук.
– И что же ты хочешь?
– Тебя. Всю без остатка.
– Предлагаю сделку. Ты в эту ночь делаешь все, что я захочу, а когда ночь закончится, я тебя отпускаю. Однако если ты откажешь, то я просто верну тебя на аукцион, где тебя выкупил, там быстро найдут, кому тебя снова продать.
Я смотрела в его темные глаза, поражаясь тому, как внешне, казалось бы, красивый человек может быть таким козлом. Мы оба русские, и вместо того, чтобы помочь мне, он пытается меня сломить.
– Где вероятность, что ты меня не обманешь?
– Нам придется друг другу довериться.
– Мне довериться тебе? Человеку, который меня купил?
– А какой у тебя есть выбор?
Он подходил ко мне все ближе, словно хищник, пока я не вжалась спиной в стену и не оказалась в капкане его рук.
– И что же ты хочешь?
– Тебя. Всю без остатка.
Затопить соседку перед Новым годом — не лучший способ познакомиться. Особенно если ты — отец одиночка.
Вынужденный ремонт, общая кухня и шестилетняя дочь-сваха. Кажется, судьба подготовила нам проект посложнее, чем просто переклеить стены. Главное — не утонуть в чувствах.
Вынужденный ремонт, общая кухня и шестилетняя дочь-сваха. Кажется, судьба подготовила нам проект посложнее, чем просто переклеить стены. Главное — не утонуть в чувствах.
— Ты… правда мне изменяешь? С моей подругой? С Мариной?
Смотрю на Семёна и поверить не могу.
Мда… День влюблённых – что надо.
— И? Не моя вина! Ты в последнее время вообще себя запустила, Катюх. В зеркало смотрелась? У Марины попа — орех, упругая, спортивная. А у тебя? — Он кивает на мои бёдра. — Рыхлая как тесто. Ты от своих тортов и булок разжирела как бегемот!
— Я кондитер!
— Ой, не смеши! Признайся, ты просто пожрать любишь! Будешь печь их каждый день — вообще в двери не пройдёшь!
***
Но в двери я, всё же, прошла.
На выход из его жизни.
Гордо, прямо к метро, а потом в ресторан.
Идти было некуда, решила одну ночь переночевать на работе, когда над головой раздалось громогласное:
— Вы почему голая на моей кухне?
Кто же знал, что мой горячий грузинский шеф тоже одинок на День Влюблённых?
Смотрю на Семёна и поверить не могу.
Мда… День влюблённых – что надо.
— И? Не моя вина! Ты в последнее время вообще себя запустила, Катюх. В зеркало смотрелась? У Марины попа — орех, упругая, спортивная. А у тебя? — Он кивает на мои бёдра. — Рыхлая как тесто. Ты от своих тортов и булок разжирела как бегемот!
— Я кондитер!
— Ой, не смеши! Признайся, ты просто пожрать любишь! Будешь печь их каждый день — вообще в двери не пройдёшь!
***
Но в двери я, всё же, прошла.
На выход из его жизни.
Гордо, прямо к метро, а потом в ресторан.
Идти было некуда, решила одну ночь переночевать на работе, когда над головой раздалось громогласное:
— Вы почему голая на моей кухне?
Кто же знал, что мой горячий грузинский шеф тоже одинок на День Влюблённых?
— Не трогай меня. Уходи! - из меня рвался жалкий всхлип. Но я изо всех сил сдерживала слёзы.
— Сука! Какая же ты, сука! - зажмурилась, от того, что щеку обожгло от боли..
Я думала мой жених любит меня. Никогда не думала, что кто-то когда-то поднимет на меня руку. Мужчина, за которого я собиралась выйти замуж через две недели, так жестоко ударил и усмехается.
— Даже пальцем тебя не трону больше, ты мне противна!
— Ты отменишь свадьбу? - откуда у меня такой глупый вопрос пропитан мольбой? Я сама не выйду за него, никогда в жизни!
— Даже не надейся. - сплюнув у своих ног он покинул комнату. Оставил меня одну в звенящей тишине.
— Сука! Какая же ты, сука! - зажмурилась, от того, что щеку обожгло от боли..
Я думала мой жених любит меня. Никогда не думала, что кто-то когда-то поднимет на меня руку. Мужчина, за которого я собиралась выйти замуж через две недели, так жестоко ударил и усмехается.
— Даже пальцем тебя не трону больше, ты мне противна!
— Ты отменишь свадьбу? - откуда у меня такой глупый вопрос пропитан мольбой? Я сама не выйду за него, никогда в жизни!
— Даже не надейся. - сплюнув у своих ног он покинул комнату. Оставил меня одну в звенящей тишине.
Выберите полку для книги