Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
Она сбежала от токсичного начальника в глушь, а в наследство получила не только дом с печкой, но и должность местной свахи. Первый клиент — угрюмый, небритый, до невозможности притягательный Егор. Ему нужна невеста по расчёту, чтобы спасти хозяйство. У них месяц, восемь свиданий в бане под луной и на сеновале — и строгий запрет на чувства. Но когда вся деревня уже делает ставки, а вареники летят в ссору, планы летят к чертям. Честно, жарко, смешно, трогает до слёз — не оторваться.
– Не оборачивайся! Руки вверх! – сказал грозный голос, девушка испуганно подняла руки. – Где моя дочь? С виду милая девушка, а занимается такими грязными делами!
Он – серьезный, властный, с жизненным опытом, самовлюбленный человек, который не терпит отказов и служит в полиции. В жизни его есть одна любовь – дочь Манечка, которую подарила ему его покойная горячо любимая супруга. После смерти жены он не верит в любовь и не выносит романтику.
Она – искренняя, юная, наивная девушка, которая встречается на его пути.
Сможет ли она растопить его холодное сердце? Сумеет ли эта юная девушка подарить материнское тепло девочке?
Он – серьезный, властный, с жизненным опытом, самовлюбленный человек, который не терпит отказов и служит в полиции. В жизни его есть одна любовь – дочь Манечка, которую подарила ему его покойная горячо любимая супруга. После смерти жены он не верит в любовь и не выносит романтику.
Она – искренняя, юная, наивная девушка, которая встречается на его пути.
Сможет ли она растопить его холодное сердце? Сумеет ли эта юная девушка подарить материнское тепло девочке?
Милана — пышка с тонкой душой и комплексами, доставшимися от прошлых отношений. Она привыкла быть невидимкой для красивых мужчин, особенно для Матвея — брата своей лучшей подруги. Уверенный в себе, успешный, с репутацией бабника — он всегда смотрел сквозь нее. Или ей только казалось?
Однажды ночью Матвей проникает в ее постель с шокирующим признанием: три года он тайно любит ее, каждую складочку, каждую родинку, каждую "несовершенную" деталь ее тела. Милана сдается его страсти, но утро приносит не только счастье, но и сомнения.
Сможет ли мужчина, привыкший менять девушек как перчатки, построить серьезные отношения?
Однажды ночью Матвей проникает в ее постель с шокирующим признанием: три года он тайно любит ее, каждую складочку, каждую родинку, каждую "несовершенную" деталь ее тела. Милана сдается его страсти, но утро приносит не только счастье, но и сомнения.
Сможет ли мужчина, привыкший менять девушек как перчатки, построить серьезные отношения?
— Я ухожу, — произнес он ровно, без интонации, как если бы сообщал прогноз погоды.
Тишина в комнате зазвенела мерзким комариным писком. В ушах Леры зазвенело, она не поняла, что произошло. Вернее, поняла слова, но их смысл не долетел до сознания.
— Что?.. Куда? В командировку? — выдавила она, и скривилась от того, как глупо это прозвучало.
— Нет. Ухожу от тебя. Навсегда. — Теперь он посмотрел на нее. В его серых, когда-то таких живых глазах не было ни злобы, ни боли. Только равнодушие, которое обожгло сильнее криков. Лучше бы он скандалил, орал и носился по квартире. — Вещи я уже почти собрал. Осталось забрать пару костюмов и документы.
Мир вокруг Леры поплыл. Края мебели, свет от свечей, лицо Виктора — все расплылось в мутное пятно. Земля ушла из-под ног, и она инстинктивно впилась пальцами в обивку дивана.
— Это… шутка? — прошептала она. — Виктор, сегодня же наша годовщина… Пять лет…
Тишина в комнате зазвенела мерзким комариным писком. В ушах Леры зазвенело, она не поняла, что произошло. Вернее, поняла слова, но их смысл не долетел до сознания.
— Что?.. Куда? В командировку? — выдавила она, и скривилась от того, как глупо это прозвучало.
— Нет. Ухожу от тебя. Навсегда. — Теперь он посмотрел на нее. В его серых, когда-то таких живых глазах не было ни злобы, ни боли. Только равнодушие, которое обожгло сильнее криков. Лучше бы он скандалил, орал и носился по квартире. — Вещи я уже почти собрал. Осталось забрать пару костюмов и документы.
Мир вокруг Леры поплыл. Края мебели, свет от свечей, лицо Виктора — все расплылось в мутное пятно. Земля ушла из-под ног, и она инстинктивно впилась пальцами в обивку дивана.
— Это… шутка? — прошептала она. — Виктор, сегодня же наша годовщина… Пять лет…
— Ты цела? — Мужчина подходит, опускается на корточки. Берет мое лицо в ладони.
— Смотреть на меня, — приказывает он. — Они тебя тронули?
Я качаю головой.
Он выдыхает. И в этом выдохе столько облегчения, что у меня сердце сжимается.
— Вставай.
Руслан поднимает меня на руки.Несет к машине, усаживает на пассажирское сиденье.
— Кто тебя тронуть посмел? Говори.
— Долг... отца... — шепчу.
Мы срываемся с места. Я смотрю в зеркало заднего вида: эти трое остаются лежать на асфальте.
— Куда мы? — спрашиваю я.
Мужчина сжимает руль так, что костяшки белеют. Бросает на меня быстрый взгляд.
— Ко мне.
— Нет, я домой...
— Нет, — перебивает он жестко. — Эти уроды знают, где ты живешь. Там небезопасно. Ты теперь моя головная боль. И пока я не разберусь, ты будешь там, где я смогу тебя защитить.
— Вы не можете просто так меня забрать!
— Могу. Уже забрал.
Я открываю рот, чтобы возразить, но он вдруг кладет свою ладонь на мою руку.
— Не бойся, Надя. Слышишь? Я никому не дам тебя в обиду.
— Смотреть на меня, — приказывает он. — Они тебя тронули?
Я качаю головой.
Он выдыхает. И в этом выдохе столько облегчения, что у меня сердце сжимается.
— Вставай.
Руслан поднимает меня на руки.Несет к машине, усаживает на пассажирское сиденье.
— Кто тебя тронуть посмел? Говори.
— Долг... отца... — шепчу.
Мы срываемся с места. Я смотрю в зеркало заднего вида: эти трое остаются лежать на асфальте.
— Куда мы? — спрашиваю я.
Мужчина сжимает руль так, что костяшки белеют. Бросает на меня быстрый взгляд.
— Ко мне.
— Нет, я домой...
— Нет, — перебивает он жестко. — Эти уроды знают, где ты живешь. Там небезопасно. Ты теперь моя головная боль. И пока я не разберусь, ты будешь там, где я смогу тебя защитить.
— Вы не можете просто так меня забрать!
— Могу. Уже забрал.
Я открываю рот, чтобы возразить, но он вдруг кладет свою ладонь на мою руку.
— Не бойся, Надя. Слышишь? Я никому не дам тебя в обиду.
Триада - это единство, образуемое тремя раздельными членами. Многие предполагают, что триада - это более совершенная форма пары. Считается, что в триаде можно обрести любовь, защиту и совершенство. Вот только так ли просто всё на самом деле? Любые отношения – это испытание, а когда в отношениях трое, то и проблем становится втрое больше!
Они живут в разных городах. Она – та ещё «московская штучка» и дочь успешного бизнесмена. Он – пожарный в провинциальном городке. Их разделяют огромное расстояние и непохожие жизни. Эти двое никогда не должны были встретиться.
Но одна случайная встреча уже запустила механизм необратимых перемен в их жизнях. А потом, он спас её во время пожара – кажется, сама судьба подстраивает их встречи.
И остаётся только гадать, как сложится пасьянс их жизней теперь, ведь они никогда не должны были встретиться…
В книге обязательно будут:
💖 романтичная героиня, пережившая предательство
💖 герой – настоящий мужчина
💖 встреча через время
💖 второй шанс для героев и новая жизнь
💖 любовь – как лекарство для разбитого сердца
Но одна случайная встреча уже запустила механизм необратимых перемен в их жизнях. А потом, он спас её во время пожара – кажется, сама судьба подстраивает их встречи.
И остаётся только гадать, как сложится пасьянс их жизней теперь, ведь они никогда не должны были встретиться…
В книге обязательно будут:
💖 романтичная героиня, пережившая предательство
💖 герой – настоящий мужчина
💖 встреча через время
💖 второй шанс для героев и новая жизнь
💖 любовь – как лекарство для разбитого сердца
— Зачем ты звонишь? — прозвучал её усталый вопрос. — Может, хватит мучить и себя, и меня?
Может, и хватит, но у него нет сил, чтобы остановиться.
— Я люблю тебя, — признался он вместо ответа на вопрос.
— Это уже не важно, Максим, — вздохнула Ника. — Ты должен прекратить.
— Я хочу тебя увидеть, — продолжил он, будто не слыша её, — давай встретимся? Я соскучился…
— Нет, Максим, — резко ответила Вероника. — Разве ты еще не понял, что я не хочу тебя видеть?
— Прошу тебя!
— Максим, у меня другой мужчина, — произнесла она тихо.
Мелкая неприятная дрожь пробежала по его телу. Тот парень, с которым он ее застал, хоть вызвал яростную реакцию, но был всего лишь эпизодом. Теперь Ника говорила о другом. О серьезных, полноценных отношениях.
— Но ты всё равно любишь меня, — настаивал он.
— Нет, Максим, я давно тебя отпустила, даже простила, — Ника говорила легко и искренне, отчего его кишки сворачивались в узел. — Я больше не люблю тебя!
Может, и хватит, но у него нет сил, чтобы остановиться.
— Я люблю тебя, — признался он вместо ответа на вопрос.
— Это уже не важно, Максим, — вздохнула Ника. — Ты должен прекратить.
— Я хочу тебя увидеть, — продолжил он, будто не слыша её, — давай встретимся? Я соскучился…
— Нет, Максим, — резко ответила Вероника. — Разве ты еще не понял, что я не хочу тебя видеть?
— Прошу тебя!
— Максим, у меня другой мужчина, — произнесла она тихо.
Мелкая неприятная дрожь пробежала по его телу. Тот парень, с которым он ее застал, хоть вызвал яростную реакцию, но был всего лишь эпизодом. Теперь Ника говорила о другом. О серьезных, полноценных отношениях.
— Но ты всё равно любишь меня, — настаивал он.
— Нет, Максим, я давно тебя отпустила, даже простила, — Ника говорила легко и искренне, отчего его кишки сворачивались в узел. — Я больше не люблю тебя!
Он — старший брат моей лучшей подруги.
Мой личный кошмар из детства.
Мужчина, который однажды сказал мне: «Ты всегда всё портишь» — и, кажется, с тех пор решил доказывать это всю мою жизнь.
Марк Соколов привык всё контролировать: бизнес, людей, эмоции.
Я — единственное исключение из его системы.
Мы ненавидим друг друга.
Мы спорим так, будто это олимпийский вид спорта.
Мы цепляемся за каждую фразу, каждую слабость, каждую старую обиду.
Он считает меня катастрофой на каблуках.
Я считаю его самовлюблённым диктатором.
Но ненависть — это тоже чувство.
И иногда она горит гораздо жарче любви.
Мой личный кошмар из детства.
Мужчина, который однажды сказал мне: «Ты всегда всё портишь» — и, кажется, с тех пор решил доказывать это всю мою жизнь.
Марк Соколов привык всё контролировать: бизнес, людей, эмоции.
Я — единственное исключение из его системы.
Мы ненавидим друг друга.
Мы спорим так, будто это олимпийский вид спорта.
Мы цепляемся за каждую фразу, каждую слабость, каждую старую обиду.
Он считает меня катастрофой на каблуках.
Я считаю его самовлюблённым диктатором.
Но ненависть — это тоже чувство.
И иногда она горит гораздо жарче любви.
— Помнишь, я рассказывал тебе про Жанну?
— Помню, — отвечаю я.
— Она вернулась в город. Месяц назад. Мы случайно встретились.
— И что? — спрашиваю я, хотя внутри уже знаю ответ. Знаю, но не готова его услышать, как не готова бываешь к удару, даже когда видишь замах.
— И я понял, что все это время жил неправильно. Я это всегда чувствовал, просто не мог себе признаться. А с Жанной... С Жанной я снова стал собой. Тем, кем был в семнадцать. Понимаешь? Это как вернуться домой.
Однажды он решил, что я ему не нужна. Он любит другую, а я ошибка.
А теперь он не нужен мне, мы в разводе, прошло время, и как бы он ни старался...
Я стала лучше!
— Помню, — отвечаю я.
— Она вернулась в город. Месяц назад. Мы случайно встретились.
— И что? — спрашиваю я, хотя внутри уже знаю ответ. Знаю, но не готова его услышать, как не готова бываешь к удару, даже когда видишь замах.
— И я понял, что все это время жил неправильно. Я это всегда чувствовал, просто не мог себе признаться. А с Жанной... С Жанной я снова стал собой. Тем, кем был в семнадцать. Понимаешь? Это как вернуться домой.
Однажды он решил, что я ему не нужна. Он любит другую, а я ошибка.
А теперь он не нужен мне, мы в разводе, прошло время, и как бы он ни старался...
Я стала лучше!
Выберите полку для книги