Книги по тегу «очень эмоционально»: ""

❗️ПЕРВАЯ ЧАСТЬ❗️
– Я Вадим, – вдруг говорит, поднимая ручку, и отдаёт мне. – Ты первокурсница, да?
– У меня на лице написано? – вмиг краснею.
– Не то чтобы. Просто ты очень напугана, да и раньше я тебя здесь не видел, – добавляет, вставая в полный рост и протягивая мне руку.
Внутри клубится странное чувство предвкушения и одновременно, как если бы моё нутро просто бомбило об опасности, но почему-то я игнорирую всё происходящее вокруг, захватывая в фокус только его зелёные глаза и уверенность, которую он излучает.
– Лена, – протягиваю руку в ответ, содрогаясь, когда пальцы касаются его кожи. – Приятно познакомиться.
***
– Два месяца и она с огромным удовольствием сделает, что захочу.
– Слабенько, – тянет Марк. – Играть так на полную. Двести косых и месяц.
А я?.. Мне и нескольких недель хватит.
***
Я стала предметом спора, но даже не подозревала об этом. Отдала ему свою душу и сердце, а взамен он разнёс меня на кусочки.

Меня похитили за долг отца и бросили в дом, где старший из трёх братьев объявил обычай: три ночи, три испытания — и только потом выбор. Не мой выбор. Их.
— Ты мой жених?
— Нет. Пока нет.
Я поклялась не сломаться. Смотреть в глаза каждому, кто решит, что я вещь, а не человек. Первый брал силой. Второй — грубостью. А третий — единственный из троих — вместо приказа спросил разрешения.
Три брата. Один жестокий обычай. Я должна была стать наградой старшему. Вместо этого стала той, кто выбирает сама — и это выбор, который перевернёт весь дом рода.

Мой муж целует другую женщину в нашей постели.
Я стою в дверях собственной спальни и не чувствую ни боли, ни ярости. Только холод.
— Кира… — Вадим произносит моё имя так, будто пробует незнакомое слово. Будто вспоминает, что оно значит.
Девчонка поворачивается. Она оценивает меня быстро, цепко, снизу вверх. Она не вскакивает. Не прячется.
Она улыбается.
— А вы, наверное, жена, — говорит она. И в её голосе ни капли страха.
Я улыбаюсь в ответ. Медленно, спокойно, одними уголками губ. Той самой улыбкой, от которой мужчины теряют бдительность, а женщины сон.
***
Я могла уйти. Хлопнуть дверью, поплакать в подушку и начать новую жизнь. Но мне нужно, чтобы они потеряли свою. И я сыграю свой королевский гамбит.

— Ваши лекалства, больной, — светловолосый мальчуган в медицинском халате деловито протягивает мне блистер но-шпы.
Он важно восседает за рабочим столом моей бывшей, пока его брат-близнец сунет мне под мышку градусник.
— Вы чьи? — задаю резонный вопрос.
Алла сказала, что решила проблему. Справку мне принесла!
— Мамы Аллы, она влач! — мальчишка пытается удержать огромные мамины очки на носу и смешно морщится.
— А папа где? — холодею я.
— На севеле пингвинов лечит! Он не мозет с нами быть!
— Вот как? — разворачиваюсь к двери, где застыла бледная Алла. — Ничего не хочешь мне рассказать? — требую резко.
— Заявление на увольнение у вас на столе! Дети, мы уходим!
— Стоять! — командую я. — Клиника теперь моя, и все в ней тоже мое! Никаких увольнений не будет, пока я не разберусь с тобой и с ними!

— Вы ненавидите меня только из-за фамилии?
Мой голос звучит тише, чем я хотела.
— Ненавижу всё, что вы олицетворяете, — говорит он, и его голос — это скрежет по гравию. — Фальшь. Позолоту. — Он делает затяжку, глаза сужаются. — И хлипкие стены, в которых люди сгорают заживо.
Каждое слово — удар. «Хлипкие стены» — это те самые новостройки её отца. Крики, которых она не слышала. Запах гари, который никогда не доносился до их утеплённых окон.
— Вы ничего обо мне не знаете, — говорю я, и в голосе звенит металл.
— Знаю достаточно, — произносит он на выдохе. — Вы здесь. В этом платье. С этой фамилией. Вы — часть системы, которая убивает моих людей. Остальное — детали.

— Прости меня, Василиса, — говорит моя сестра, у которой я сейчас принимаю роды.
— За что?
Маша резко отворачивается.
— Неважно за что. Не ненавидь меня только.
— Маша, ты вообще о чём сейчас?
Новая схватка не даёт ей договорить.
В этот момент дверь родильного зала резко распахивается.
— Мужчина! Вам сюда нельзя! Подождите! Немедленно выйдите!
Я раздражённо оборачиваюсь.
Ну кто ещё решил устроить сцену именно сейчас?
— Вы не имеете права...
Слова застывают у меня на губах. На пороге стоит Олег.
Мой муж.

— Не отводи глаз. Смотри, как они свободны. В своём выборе. В своей боли. В своём удовольствии. Это язык. Самый честный из всех.
— Я не могу…
— Смотри.
Его руки на моих плечах, тяжёлые и неумолимые. В зале, залитом красным неоном, двое танцуют на грани боли и экстаза. А он стоит за моей спиной и дышит в самое ухо:
— Ты чувствуешь эту силу?
Я чувствую. Она бьёт в живот, горячая и стыдная. Его пальцы скользят по моему боку, вниз, останавливаются там, где дрожит всё тело.
— Твоё тело уже знает правду. Оно уже говорит на этом языке. Тебе остаётся только перестать его стыдиться.
Его ладонь прижимается ко мне — жёстко, без права на отказ.
— Видишь? — шепчет он, глядя на моё отражение в зеркале. — Теперь это твоё.

— Да пойми ты! Я влюбился! У меня чувства настоящие! — произносит муж, не понимая, какую боль причиняет своими словами.
— А ко мне, значит, искусственные?
— Настоящие! Были! Но столько лет прошло... Мы давно уже просто плывем по течению. Я был уверен, что это, — широким жестом обводит дом, — мой предел, но теперь...теперь я ожил!
Он ожил, а я умирала. разве это справедливо?
— Как же дочь? Ты о ней подумал, когда тащил в койку ее подругу. Представляешь каково ей? Знать, что любимый отец предал?
Он смутился, а потом твердо сказал:
— Дети имеют свойство вырастать. Только дурак будет ради них отказываться от своей любви. Когда-нибудь она меня поймет.

Он бесцеремонно бросил меня на кровать, нависая сверху, словно хищник над добычей, и вжимая мои запястья в шелковое покрывало. Его взгляд прожигал насквозь, оценивая, изучая, словно я была диковинным, трепыхающимся экспонатом в его коллекции.
— Теперь ты — моя.
— Я никогда не была и не буду твоей! Почему ты меня похитил?!
— Мне убить твоего брата? А может быть, родителей, которые воспитали такого сына?
Крупные капли сорвались с моих ресниц. Слёзы отчаяния и бессильной ярости застилали мне глаза, жгучим потоком стекая по щекам. Ненависти к этому горцу, разрушившему мою жизнь, и к своим близким, подставившим меня под удар.
— Ты чудовище... — выдохнула я.
Он поймал мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза:
— Сбежишь — и я смою пролитую кровь их кровью.
Его взгляд был тяжёлым, как приговор.
— По праву кровной мести отныне я твой господин. И ты принадлежишь мне.

❤️ИСТОРИЯ ЗАВЕРШЕНА! Мин цена только в первые дни
- Заткнись! - слышу шипящий голос супруга. - Откровенно говоря, плевать, кого ты запишешь в папаши. Вера ничего не должна узнать, усекла?
Супруг дергает дочь за плечо, а я стою, будто зачарованная, и не могу поверить, что происходящее – реальность.
- Дима, прекрати, - отбивается Ника. - Не ветром же мне надуло. Я люблю тебя! Давай создадим семью. Умоляю, разведись с моей мамой, начнём все с нуля. Пойми… без тебя - просто умру.
Вероника захлебывается слезами, а муж равнодушно чеканит:
- Не драматизируй. Если бы не носилась в прозрачных платьях, не забрасывала меня провокационными фото, ничего бы и не было. Это не я тебя соблазнил, ты доставала! Плод приключений сама и расти, а мне и без того хватает проблем.