Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
— Кто она, Суворов? Объясни, что здесь происходит?
Смотрю на девицу в леопардовых шортах. И едва дышу.
Она только что вошла в ресторан и поцеловала моего мужа.
На глазах у всех.
— Поздравляю любимый, у нас тоже будет мальчик. Твой сын! Настоящий богатырь! От истинной страсти и любви! Такие, кстати, самые удачные рождаются. Не то что у тебя, милая, вяло и пресно. Вот неудивительно, что такого мужика удержать не смогла! Поэтому он ко мне и прыгнул…
Сердце сжимается. Больно. Так, что темнеет в глазах.
— Пожалуйста, скажи, что это ложь!
Но он молчит. Не смотрит на меня, только на неё.
— Да, у нас было. Да, мы даже сломали в номере кровать...
Я забираю сына и уезжаю. Но внезапно муж требует развод!
— Освободи квартиру, скоро туда въедет Настя.
Впереди крутой поворот.
Жму на тормоз.
Ещё. И ещё.
Он не срабатывает!
— Мамочка! Мама, мне страшно! Папочка, спаси нас!
Но в ответ гудки…
Он слишком занят. Ей.
А потом раздаётся удар...
Смотрю на девицу в леопардовых шортах. И едва дышу.
Она только что вошла в ресторан и поцеловала моего мужа.
На глазах у всех.
— Поздравляю любимый, у нас тоже будет мальчик. Твой сын! Настоящий богатырь! От истинной страсти и любви! Такие, кстати, самые удачные рождаются. Не то что у тебя, милая, вяло и пресно. Вот неудивительно, что такого мужика удержать не смогла! Поэтому он ко мне и прыгнул…
Сердце сжимается. Больно. Так, что темнеет в глазах.
— Пожалуйста, скажи, что это ложь!
Но он молчит. Не смотрит на меня, только на неё.
— Да, у нас было. Да, мы даже сломали в номере кровать...
Я забираю сына и уезжаю. Но внезапно муж требует развод!
— Освободи квартиру, скоро туда въедет Настя.
Впереди крутой поворот.
Жму на тормоз.
Ещё. И ещё.
Он не срабатывает!
— Мамочка! Мама, мне страшно! Папочка, спаси нас!
Но в ответ гудки…
Он слишком занят. Ей.
А потом раздаётся удар...
- Вам в лесу не объясняли, что обувь вытирать на входе нужно?
- Я тот лес собой валю, а не коврики топчу, Тая. Ты привыкай, привыкай.
- К чему?! – она занервничала.
- К моему присутствию рядом с тобой.
Из штатного медика ПСО я превратился в руководителя практики медколледжа. Но скучно мне явно не будет здесь. В одном кабинете со мной сидит жгучая и зубастая гинекологиня.
И я бы ее – ДА, но как быть с тем, что ее подозревают в убийстве?
- Я тот лес собой валю, а не коврики топчу, Тая. Ты привыкай, привыкай.
- К чему?! – она занервничала.
- К моему присутствию рядом с тобой.
Из штатного медика ПСО я превратился в руководителя практики медколледжа. Но скучно мне явно не будет здесь. В одном кабинете со мной сидит жгучая и зубастая гинекологиня.
И я бы ее – ДА, но как быть с тем, что ее подозревают в убийстве?
Он мне не верил.
Я видела это в его глазах — он ждал удара, подвоха, жестокости. Ночами он не спал. Пялился в темноту, сжимая кулаки, будто готовился к атаке. Он не верил, что кто-то может не причинять боль.
А потом на дом напали его враги. Он бросился защищать меня, не раздумывая. Получил рану. А когда я перевязала его, схватил меня за запястье, и я впервые увидела в его красных глазах не ненависть, а страх.
— Вы не должны были рисковать, — прошептал он. — Вы — хозяйка.
— Я не хозяйка. Я просто не хотела, чтобы ты умер.
Он прижал меня к стене, и я почувствовала, как дрожат его руки. Не от слабости. От того, что он больше не мог держать дистанцию.
Когда на невольничьем рынке палач занёс меч над головой дроу с глазами, полными ненависти, я бросила всё золото на стол — и стала хозяйкой того, кого хотела освободить. Клятва Жизни связала нас намертво. Но чем дольше он смотрит на меня, тем яснее я понимаю: я не хочу, чтобы он уходил. И кажется, он тоже уже сделал свой выбор.
Я видела это в его глазах — он ждал удара, подвоха, жестокости. Ночами он не спал. Пялился в темноту, сжимая кулаки, будто готовился к атаке. Он не верил, что кто-то может не причинять боль.
А потом на дом напали его враги. Он бросился защищать меня, не раздумывая. Получил рану. А когда я перевязала его, схватил меня за запястье, и я впервые увидела в его красных глазах не ненависть, а страх.
— Вы не должны были рисковать, — прошептал он. — Вы — хозяйка.
— Я не хозяйка. Я просто не хотела, чтобы ты умер.
Он прижал меня к стене, и я почувствовала, как дрожат его руки. Не от слабости. От того, что он больше не мог держать дистанцию.
Когда на невольничьем рынке палач занёс меч над головой дроу с глазами, полными ненависти, я бросила всё золото на стол — и стала хозяйкой того, кого хотела освободить. Клятва Жизни связала нас намертво. Но чем дольше он смотрит на меня, тем яснее я понимаю: я не хочу, чтобы он уходил. И кажется, он тоже уже сделал свой выбор.
Свёкор. Миллиардер. Мужчина, который смотрел на меня три года — молча, с другого края стола, пока его сын изменял мне в нашей же постели. В тот вечер, под дождём, он остановил машину и сказал одно слово: «Садись». Я села. Потому что за этим голосом было безопасно — впервые в жизни.
Он не обещал вечность, как Максим. Он не клялся, не оправдывался, не смывал в душе чужой запах. Он просто делал. И предупредил сразу: нежным не будет.
Я знала, что это разрушит его семью. Знала, что моё имя вываляют в грязи. И осталась.
Он застал меня у окна — мокрый, с чужими ключами, которые его отец забыл забрать.
— Ты правда его любишь? — спросил Максим. — Или играешь, чтобы мне отомстить?
— Люблю, — сказала я. — Я тебе это уже говорила.
— Тогда почему ты не ушла? Почему осталась в его постели?
— Тебя это больше не касается.
Он не обещал вечность, как Максим. Он не клялся, не оправдывался, не смывал в душе чужой запах. Он просто делал. И предупредил сразу: нежным не будет.
Я знала, что это разрушит его семью. Знала, что моё имя вываляют в грязи. И осталась.
Он застал меня у окна — мокрый, с чужими ключами, которые его отец забыл забрать.
— Ты правда его любишь? — спросил Максим. — Или играешь, чтобы мне отомстить?
— Люблю, — сказала я. — Я тебе это уже говорила.
— Тогда почему ты не ушла? Почему осталась в его постели?
— Тебя это больше не касается.
— Не отводи глаз. Смотри, как они свободны. В своём выборе. В своей боли. В своём удовольствии. Это язык. Самый честный из всех.
— Я не могу…
— Смотри.
Его руки на моих плечах, тяжёлые и неумолимые. В зале, залитом красным неоном, двое танцуют на грани боли и экстаза. А он стоит за моей спиной и дышит в самое ухо:
— Ты чувствуешь эту силу?
Я чувствую. Она бьёт в живот, горячая и стыдная. Его пальцы скользят по моему боку, вниз, останавливаются там, где дрожит всё тело.
— Твоё тело уже знает правду. Оно уже говорит на этом языке. Тебе остаётся только перестать его стыдиться.
Его ладонь прижимается ко мне — жёстко, без права на отказ.
— Видишь? — шепчет он, глядя на моё отражение в зеркале. — Теперь это твоё.
— Я не могу…
— Смотри.
Его руки на моих плечах, тяжёлые и неумолимые. В зале, залитом красным неоном, двое танцуют на грани боли и экстаза. А он стоит за моей спиной и дышит в самое ухо:
— Ты чувствуешь эту силу?
Я чувствую. Она бьёт в живот, горячая и стыдная. Его пальцы скользят по моему боку, вниз, останавливаются там, где дрожит всё тело.
— Твоё тело уже знает правду. Оно уже говорит на этом языке. Тебе остаётся только перестать его стыдиться.
Его ладонь прижимается ко мне — жёстко, без права на отказ.
— Видишь? — шепчет он, глядя на моё отражение в зеркале. — Теперь это твоё.
— Я женюсь на тебе ради компании, но никогда не полюблю! Будешь тихо сидеть дома и не отсвечивать, — чеканит мой невыносимый босс, с презрением глядя на меня.
— Ни за что! — бросаю я ему в лицо. — Засуньте свои миллионы куда подальше!
Его отец поставил жесткое условие: либо он женится на «девушке с изъяном», либо теряет империю. Теперь высокомерный миллиардер в панике. Он готов на всё, чтобы затащить меня в ЗАГС…
— Ни за что! — бросаю я ему в лицо. — Засуньте свои миллионы куда подальше!
Его отец поставил жесткое условие: либо он женится на «девушке с изъяном», либо теряет империю. Теперь высокомерный миллиардер в панике. Он готов на всё, чтобы затащить меня в ЗАГС…
-Моя любовница беременна. И она родит мне сына, - голос моего мужа прозвучал буднично и жестоко.
Я задыхаюсь от боли, низ живота сковывает острой жгучей петлей.
-Это роковая ошибка, Алена. Но сына я не брошу. И скрываться не собираюсь, - продолжает Суворов, ставя меня перед фактом.
Предательство, которое разделило мою счастливую жизнь надвое.
И моя тайна, о котором он не знает. Наш долгожданный малыш...
-Я не стану терпеть твои измены. Иди к своей любовнице и сыну, а я с тобой развожусь, - отворачиваюсь от него, открываю дверь авто.
Муж поднимает на меня тяжелый, суровый взгляд. Берет меня за запястье и разворачивает к себе.
-Я нашел положительный тест в коробке. Ты беременна?
Молчу. Муж еще не знал, что совершил самую большую в жизни ошибку. И оставаться с предателем я не собиралась. Ни за что на свете!
-Я подаю на развод, - произношу и слова горят на губах.
-Если уйдешь - то одна. Ребенка я заберу, - уверенно выдает предатель
Я задыхаюсь от боли, низ живота сковывает острой жгучей петлей.
-Это роковая ошибка, Алена. Но сына я не брошу. И скрываться не собираюсь, - продолжает Суворов, ставя меня перед фактом.
Предательство, которое разделило мою счастливую жизнь надвое.
И моя тайна, о котором он не знает. Наш долгожданный малыш...
-Я не стану терпеть твои измены. Иди к своей любовнице и сыну, а я с тобой развожусь, - отворачиваюсь от него, открываю дверь авто.
Муж поднимает на меня тяжелый, суровый взгляд. Берет меня за запястье и разворачивает к себе.
-Я нашел положительный тест в коробке. Ты беременна?
Молчу. Муж еще не знал, что совершил самую большую в жизни ошибку. И оставаться с предателем я не собиралась. Ни за что на свете!
-Я подаю на развод, - произношу и слова горят на губах.
-Если уйдешь - то одна. Ребенка я заберу, - уверенно выдает предатель
— Знаешь, Алиса, я искренне надеялся, что ты продержишься хотя бы неделю, — бархатный, издевательски спокойный голос заставил меня подпрыгнуть.
— Вы… вы не спали, — глупо вырвалось у меня.
— В моем доме ничто не происходит без моего ведома, конфетка. Мне было интересно, как скоро твоя гордость и глупость приведут тебя в мою ловушку.
— Я просто… искала книгу.
— Книгу? В два часа ночи? Ложь тебе не идет, Алиса. Ты пришла за контрактом. Думала обхитрить меня на моей же территории.
Его прохладные пальцы коснулись моего подбородка, заставляя поднять голову.
— Наказание за проникновение в покои лорда дроу обычно суровое, — прошептал он, и его рубиновый взгляд опустился к моим губам. — Но я не люблю банальщину. Я придумал для тебя другую игру. Чтобы ты раз и навсегда запомнила свое место.
Я попала в подземный город дроу, стала пленницей хитроумного лорда и подписала контракт на год, надеясь перехитрить его и найти дорогу домой. Но уже не понять, кто здесь охотник, а кто добыча.
— Вы… вы не спали, — глупо вырвалось у меня.
— В моем доме ничто не происходит без моего ведома, конфетка. Мне было интересно, как скоро твоя гордость и глупость приведут тебя в мою ловушку.
— Я просто… искала книгу.
— Книгу? В два часа ночи? Ложь тебе не идет, Алиса. Ты пришла за контрактом. Думала обхитрить меня на моей же территории.
Его прохладные пальцы коснулись моего подбородка, заставляя поднять голову.
— Наказание за проникновение в покои лорда дроу обычно суровое, — прошептал он, и его рубиновый взгляд опустился к моим губам. — Но я не люблю банальщину. Я придумал для тебя другую игру. Чтобы ты раз и навсегда запомнила свое место.
Я попала в подземный город дроу, стала пленницей хитроумного лорда и подписала контракт на год, надеясь перехитрить его и найти дорогу домой. Но уже не понять, кто здесь охотник, а кто добыча.
Случайно ввалиться в туалет к девушке со спущенными штанами: что может быть забавнее?
- Барышня, вам, может, чем помочь?
- Мужчина, в руках себя…
- Так я вот: держу в руках! Как тебе?
Она убежала, а я захотел продолжения знакомства.
Только она испекторша, а я спасатель горного ПСО. И нам придется вместе работать. Так что не надо нос воротить, она еще просто не знает, какое счастье ей привалило. Я ее достану, отвечаю! А бывший ее, знаете, куда пойдет?
- Барышня, вам, может, чем помочь?
- Мужчина, в руках себя…
- Так я вот: держу в руках! Как тебе?
Она убежала, а я захотел продолжения знакомства.
Только она испекторша, а я спасатель горного ПСО. И нам придется вместе работать. Так что не надо нос воротить, она еще просто не знает, какое счастье ей привалило. Я ее достану, отвечаю! А бывший ее, знаете, куда пойдет?
— Шмотки стягивай. Отрабатывать будешь.
— Я не могу, у меня…
— Только не говори, что я об тебя сломаюсь. Этот фокус уже до тебя рассказывали.
— Ну… теоретически мужское достоинство действительно можно сломать. При определённых обстоятельствах.
Мужчина медленно склоняется ближе.
— Тогда сейчас и проверим твою теорию. Заодно статистику соберёшь.
Я всего лишь случайно перепутала телефоны. А потом решила посмотреть, кому он принадлежит.
Теперь за мной охотится самый опасный и влиятельный мужчина города. И отпускать меня без специфической оплаты он почему-то не собирается.
— Я не могу, у меня…
— Только не говори, что я об тебя сломаюсь. Этот фокус уже до тебя рассказывали.
— Ну… теоретически мужское достоинство действительно можно сломать. При определённых обстоятельствах.
Мужчина медленно склоняется ближе.
— Тогда сейчас и проверим твою теорию. Заодно статистику соберёшь.
Я всего лишь случайно перепутала телефоны. А потом решила посмотреть, кому он принадлежит.
Теперь за мной охотится самый опасный и влиятельный мужчина города. И отпускать меня без специфической оплаты он почему-то не собирается.
Выберите полку для книги