Книги по тегу «очень эмоционально»: ""

На белоснежном покрывале вместо полуобнаженной привлекательной девушки лежал на животе ушастый пацан в голубой рубашке и серых джинсах. Заперся на кровать прямо в кроссовках. Смотрит на меня и хихикает.
– Что такое? – спрашиваю его.
– У тебя живот волосатый, – и снова ржет.
– Где ты живот видел, – я провожу полотенцем по своему идеальному прессу, заодно стирая последние капли воды, и начинаю приходить в себя.
– Где твоя мама? – спрашиваю, уверенный, что это новая девушка решила познакомить меня со своим сыном таким незатейливым способом.
Но зачем мне лишняя головная боль? Я не собирался обременять себя в ближайшее время. В дальнейшее тоже.
– В Индии, – неожиданно заявляет пацан, радостно выкрикивая и переворачиваясь на спину, топоча при этом ногами в обуви по безупречно чистому покрывалу. – Мама обещала привезти мне слона!

Меня похитили, лишили документов и продали шейху на аукционе. Я — новое приобретение его гарема. Вот только ясно дала понять, что скорее умру, чем отдамся. Но вот незадача... Шейха только распаляет мой отказ.

Репутация дипломата должна быть безупречной, потому между ними ничего не может быть. Но как он поступит, если однажды их связь станет единственным способом ее спасти?
***
- Что ты хотел мне сообщить? - спросила она.
Аскеров стоял у окна, когда Ольга летящей походкой впорхнула к нему в кабинет. Он медленно повернулся и опёрся о подоконник.
- Я сегодня женился, - Тимур скрестил руки на груди.
Улыбка сползла с лица Ольги. Первые мгновения она думала, что ослышалась, но угрюмое молчание Аскерова говорило само за себя.
- В смысле, женился? Ты с ума сошел? - голос Ольги дрогнул.
Ну а как ещё можно было объяснить слова ее мужа?
- В прямом, - Тимур пожал плечами, - Пару часов назад в Голубой мечети. Но это не то зачем я тебя позвал.
- То есть новость о том, что ты двоеженец, не главная? - изумилась Ольга.
- Не двоеженец, а многоженец, дорогая, - с издёвкой поправил ее Тимур, - А позвал я тебя сообщить, что моя вторая жена будет жить в нашем доме.

— Это твоя дочь? — спросил он тихо.
Я хотела сказать “нет”.
Хотела спокойно улыбнуться, поправить платье и пройти мимо, как проходят мимо чужих людей.
Но Лиза в этот момент повернулась к нему. И улыбнулась.
Точно так же, как когда-то улыбался он.
Дамир побледнел. А я поняла: всё.
Восемь лет лжи закончились в одну секунду.
Когда-то его мать разрушила мою семью. Я поклялась, что никогда не стану похожей на неё.
Но теперь он стоял передо мной. С невестой за спиной. А меня ждал муж. Хороший. Родной. Ничего не подозревающий.
И девочка, которую один мужчина вырастил как свою.
А другой только что узнал в ней себя…

— Я ухожу. У меня есть другая, она беременна от меня, — холодно бросил мой муж, с которым я прожила столько лет душа в душу.

— Вадим, ты в уме? — я попятилась. — Готов перечеркнуть тридцать лет брака, ради какой-то молодухи?

— Она не какая-то, — защищая ее произнёс,— Она — моя невеста. А «нас» нет давно. Ты была для меня просто привычкой. Близость с тобой… как пользоваться вещью, которая износилась. Надоела. Мне хочется яркой жизни, а не этой пыльной привычки.

— Убирайся! — сорвался на крик мой голос.

***

Я училась жить заново. Пока однажды двери моего родильного отделения не распахнулись…

На каталке — она. Его новая "невеста" с преждевременными схватками. А за ней — он, с мольбой в глазах. Теперь жизнь их ребенка в моих руках. В руках женщины, которую он назвал "пыльной привычкой"».

— Мне нужна женщина, а не ломовая лошадь! — бросает муж, пойманный в нашей постели с любовницей.
— Освободи квартиру по-хорошему, Вер. Нам с Костиком надо где-то жить, — нагло заявляет любовница муж, которую я прекрасно знаю.

Семнадцать лет я тащила все на себе. Во всем отказывала себе ради семьи. А теперь два самых близких человека вышвыривают меня на улицу и пытаются отнять мою дочь.
Они уверены, что удобная и правильная Вера покорно уйдет. Ошибаются. Я оставлю предателей ни с чем! Вот только...

"Вер, я больше так не могу. Я ошибся. Я хочу домой..." — однажды раздастся в трубке голос бывшего мужа.

Я под руку подхватил длинноногую девку и грубо вывел на улицу.
— Полегче, Здоровяк! — огрызнулась она, когда же мы завернули за угол клуба, и я толкнул её к стене.
— Ты кто такая, чёрт возьми? — спросил я, с интересом разглядывая смазливую девчонку.
— Подсказка, крепыш: твоя спасительница, — словно издевалась надо мной, расплывшись в улыбке.
— На кой хрен ты за меня вписалась? — повысил голос. Не понимаю почему, но эта выходка выбила меня из колеи. Она заплатила бабки.
Вместо слов она вновь достала кошелек. Из него выпорхнули купюры, словно оскорбление, и полетели в мою сторону. Никто, кроме нас двоих, не стал свидетелем этой сцены. Я не отводил взгляда от этой женщины, и её обиженный взгляд, казалось, прожигал меня насквозь.
— Здоровяк, я тебя покупаю, — произносит эта чокнутая. Отношение ко мне как к какой-то легкодоступной девке. Она в своём уме?

– Эй, парень! – окликаю мальчика, появившегося на краю леса непонятно откуда. – Ты что здесь забыл?
– Здравствуйте, – отзывается пацан вежливо, подходя ближе. – Вы из археологов? Это вы тут раскопки ведёте?
– Да, мы. Ты не далековато забрался один? – спрашиваю, нахмурившись.
До города тут, конечно, близко совсем, но всё равно. Тем более по виду ему не больше семи-восьми лет. Приглядываюсь к мальчишке и хмурюсь. Есть в нём что-то… знакомое как будто…
На память тут же приходят голубые глаза, чёлка, падающая на них, озорная улыбка, и в груди тянет, противно и болезненно.
Да нет, глупости.
– Родители твои где? – поднимаюсь, отряхиваясь. – До города проводить?
– Сам дойду, – качает головой пацан. – Мама здесь недалеко, экскурсию ведёт.
А-а, вот откуда он взялся!
– Платон! – окликает издалека звонкий голос, и сердце у меня замирает на секунду, а потом начинает колотиться с удвоенной силой.

— Ты совсем больной?! — шиплю я, вжимаясь спиной в холодный кафель. — Вон отсюда!
— А то что? — он переступает порог, лениво, как хищник, который уже понял, что добыче некуда деваться. — Сама же напросилась, детка. Ты когда дерзила, прекрасно же себе отчет отдавала, что наказания не избежать. Я предупреждал…
— Я просто сказала правду, — задираю подбородок, хотя голос предательски подрагивает, а с волос мне на ключицу сползает капля и катится ниже, под край полотенца. Я физически ее ощущаю… Предательница! — Не моя вина, что она тебе не понравилась.
Его взгляд скользит за этой каплей. Медленно, словно облизывает, и… темнеет.
— Уходи, или… я закричу. Весь корпус сбежится!
— Кричи, — выдыхает он, сокращая расстояние до нуля. — Мы с тобой оба знаем, что ты так или иначе будешь кричать…

Наглый мажор решил отобрать дело всей мой жизни, нагнуть меня во всех смыслах, но... я не собираюсь сдаваться! Ничего, дорогой, мы еще посмотрим, кто кого!

— Вадим. Началось. — Голос мой дрожал, и я ненавидела себя за эту дрожь, ненавидела свои связки, что не подчинялись мне. — Воды отошли. Схватки. Часто. Очень часто, Вадим, я считала — каждые пять минут.
В трубке повисла пауза, и в этой паузе я отчетливо услышала то, что слышать была не должна: где-то на том конце тихо, мелодично рассмеялась женщина. Серебряный, незнакомый, чужой смех. Звякнул хрусталь о хрусталь. И что-то внутри меня, еще не понимая умом, уже поняло нутром – поняло и сжалось в комок.
— И? — произнес он наконец, и в этом коротком звуке было столько скуки, что им можно было бы усыпить целую больничную палату. — Оля. Ты взрослая баба. Тебе тридцать четыре. Ты что, сама в роддом доехать не способна? Это, по-твоему, мужская работа — отвозить тебя рожать, как будто я тебе акушерка на полставки?
— Мне страшно, — выдохнула я, и слезы покатились сами, обжигая щеки. — Я одна, Вадим. Я совсем одна. Я не могу одна, понимаешь? Это твои дети. Наши дети.