Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
Я думала, у нас идеальный брак. Работа в его компании, уютный дом, планы на будущее. Но в один вечер я случайно увидела фото в его телефоне — он обнимает свою новую ассистентку. В моей постели. В моём белье.
Я не устроила скандал. Я уволилась и пришла в компанию-конкурент. К его заклятому врагу — холодному, циничному, опасному боссу. Он знает, кто я, и видит во мне идеальное оружие.
Но его условия просты: я помогаю ему разорить бывшего мужа, а он помогает мне начать новую жизнь. Между нами вспыхивает запретное притяжение. Я не знаю, где заканчивается игра и начинаются настоящие чувства.
Я думала, что месть — это то, что мне нужно. Но когда правда вскрывается, я понимаю: победа над бывшим мужем — это только начало. А проиграть сердце новому боссу я не готова.
Я не устроила скандал. Я уволилась и пришла в компанию-конкурент. К его заклятому врагу — холодному, циничному, опасному боссу. Он знает, кто я, и видит во мне идеальное оружие.
Но его условия просты: я помогаю ему разорить бывшего мужа, а он помогает мне начать новую жизнь. Между нами вспыхивает запретное притяжение. Я не знаю, где заканчивается игра и начинаются настоящие чувства.
Я думала, что месть — это то, что мне нужно. Но когда правда вскрывается, я понимаю: победа над бывшим мужем — это только начало. А проиграть сердце новому боссу я не готова.
— Ты должна быть мне благодарна, — абсолютно ровным голосом произносит муж.
— За то, что ты притащил любовницу в наш юбилейный круиз?! — шепчу я, не веря своим ушам.
— За то, что я оградил тебя от лишнего стресса. Знакомься, это мой сын. И теперь они будут жить с нами. Не устраивай сцен, дорогая, нам ещё неделю плыть вместе.
Ответить я не успеваю. Оглушительный скрежет рвущегося металла сотрясает судно. Палуба резко уходит из-под ног, визг сирен сливается с криками паникующих людей. Огромный лайнер начинает стремительно идти ко дну посреди ледяной Атлантики.
В хаосе и дыму мы пробиваемся к последней спасательной шлюпке. — Только три места! — орёт офицер, отталкивая толпу. Нас четверо. Мой муж смотрит на свою новую женщину, на плачущего наследника, а затем переводит ледяной взгляд на меня. И хладнокровно надевает последний спасательный жилет на себя.
— Ты в институте плаванием занималась — справишься, — бросает он. — А ей нужно растить моего сына. Это просто математика
— За то, что ты притащил любовницу в наш юбилейный круиз?! — шепчу я, не веря своим ушам.
— За то, что я оградил тебя от лишнего стресса. Знакомься, это мой сын. И теперь они будут жить с нами. Не устраивай сцен, дорогая, нам ещё неделю плыть вместе.
Ответить я не успеваю. Оглушительный скрежет рвущегося металла сотрясает судно. Палуба резко уходит из-под ног, визг сирен сливается с криками паникующих людей. Огромный лайнер начинает стремительно идти ко дну посреди ледяной Атлантики.
В хаосе и дыму мы пробиваемся к последней спасательной шлюпке. — Только три места! — орёт офицер, отталкивая толпу. Нас четверо. Мой муж смотрит на свою новую женщину, на плачущего наследника, а затем переводит ледяной взгляд на меня. И хладнокровно надевает последний спасательный жилет на себя.
— Ты в институте плаванием занималась — справишься, — бросает он. — А ей нужно растить моего сына. Это просто математика
– У тебя проблемы, Лиз?
– У–у меня? – выпучиваю глаза и не глядя на сумку, достаю из нее чертовы бумажки. – Что это? Сюрприз на шестую годовщину свадьбы?
– Документы на развод. Ты разве не читала? Не видела свою подпись на каждой второй странице?
– Какой развод? – жар улетучивается. Теперь меня знобит. Он должен был посмеяться, привычно почесать темную бровь и обнять меня, сказав, что просто захотел повеселиться, разбавить нашу устоявшуюся жизнь яркими красками.
Максимов не шевелится, не развеивает миф.
– Обычный, Лиз. Всё кончено.
– У–у меня? – выпучиваю глаза и не глядя на сумку, достаю из нее чертовы бумажки. – Что это? Сюрприз на шестую годовщину свадьбы?
– Документы на развод. Ты разве не читала? Не видела свою подпись на каждой второй странице?
– Какой развод? – жар улетучивается. Теперь меня знобит. Он должен был посмеяться, привычно почесать темную бровь и обнять меня, сказав, что просто захотел повеселиться, разбавить нашу устоявшуюся жизнь яркими красками.
Максимов не шевелится, не развеивает миф.
– Обычный, Лиз. Всё кончено.
— Варя, ты живого грузина когда-нибудь видела?
— В кино видела.
— Капец, — с чувством произносит она. — У тебя месяц. Или ты находишь настоящего мужчину, настоящую Грузию и яйца для собственного героя, или мы выпускаем книгу под названием «Георгий и вычет за лечение».
Так я оказываюсь в Кахетии.
В регионе виноградников, гор, старинных монастырей и мужчин, которых моя редакторша зачем-то представляет отдельным биологическим видом.
— В кино видела.
— Капец, — с чувством произносит она. — У тебя месяц. Или ты находишь настоящего мужчину, настоящую Грузию и яйца для собственного героя, или мы выпускаем книгу под названием «Георгий и вычет за лечение».
Так я оказываюсь в Кахетии.
В регионе виноградников, гор, старинных монастырей и мужчин, которых моя редакторша зачем-то представляет отдельным биологическим видом.
«Ты моя магия, Артём-как-тень»
Ей семнадцать. Она носит оранжевый свитер в жару и говорит, что под мостом живут тролли.
Ему восемнадцать. Он крутит плёнку в старом кинотеатре и пишет стихи, которые никто не читал.
Их лето — это поцелуй под дождём, степь под звёздами и ведьмовской костёр на крыше.
Но август всегда приходит вовремя, и тогда остаётся только одно — настроиться на частоту 104.2 FM, на волну тех, кто не сдаётся, даже когда надежды почти не осталось, кто любит, несмотря ни на что.
Это книга о первой любви. О той, что случается однажды и остаётся с тобой навсегда. Даже через десять зим. Даже через тысячу километров.
Ей семнадцать. Она носит оранжевый свитер в жару и говорит, что под мостом живут тролли.
Ему восемнадцать. Он крутит плёнку в старом кинотеатре и пишет стихи, которые никто не читал.
Их лето — это поцелуй под дождём, степь под звёздами и ведьмовской костёр на крыше.
Но август всегда приходит вовремя, и тогда остаётся только одно — настроиться на частоту 104.2 FM, на волну тех, кто не сдаётся, даже когда надежды почти не осталось, кто любит, несмотря ни на что.
Это книга о первой любви. О той, что случается однажды и остаётся с тобой навсегда. Даже через десять зим. Даже через тысячу километров.
— Рита, — произнёс он глухо.
— М-м?
— Ты играешь с огнём.
— Я уже слышала это в кабинете. Чем закончилось — помните?
Он перевернулся на спину. Резко. Его глаза, прищуренные от солнца, смотрели на меня в упор. Плавки уже не скрывали его настроения.
— Здесь могут увидеть, — сказал он. Но в голосе не было протеста. Только предвкушение.
— Здесь никого нет, — ответила я. — Кроме нас.
Парень изменил мне прямо во время семейного отдыха. Но я не из тех, кто будет страдать и плакать. Я из тех, кто будет мстить. И не с кем попало, а с отцом этого проклятого изменщика…
— М-м?
— Ты играешь с огнём.
— Я уже слышала это в кабинете. Чем закончилось — помните?
Он перевернулся на спину. Резко. Его глаза, прищуренные от солнца, смотрели на меня в упор. Плавки уже не скрывали его настроения.
— Здесь могут увидеть, — сказал он. Но в голосе не было протеста. Только предвкушение.
— Здесь никого нет, — ответила я. — Кроме нас.
Парень изменил мне прямо во время семейного отдыха. Но я не из тех, кто будет страдать и плакать. Я из тех, кто будет мстить. И не с кем попало, а с отцом этого проклятого изменщика…
— Вы здесь одна? — спрашивает он, и в его голосе — лёгкая дерзость.
— Отдыхаю от работы, — отвечаю я и смотрю на него. На троих. Таких разных и таких невероятных.
— А я думал, красивые женщины не бывают одни на курортах, — усмехается второй, и от его улыбки я таю.
— Оказывается, бывают, — говорю я. — И не всегда ищут приключений.
— А если приключение само найдёт тебя? — третий смотрит серьёзно, и я чувствую — он не шутит.
Я приехала в Египет, чтобы сбежать от серой офисной жизни. Три года без отпуска, три года забытых желаний. Я думала, что разучилась чувствовать. Что моя жизнь — это только работа, кот и пустой холодильник.
Но они появились. Трое. Кавказцы с горячими сердцами и стальными характерами. Один — серьёзный и надёжный, как скала. Второй — страстный и дерзкий, как пламя. Третий — весёлый и лёгкий, как ветер.
Они дали мне то, чего я была лишена: внимание, нежность, страсть. И эту безумную, щемящую надежду, что даже в тридцать три можно начать всё сначала.
14 дней рая.
— Отдыхаю от работы, — отвечаю я и смотрю на него. На троих. Таких разных и таких невероятных.
— А я думал, красивые женщины не бывают одни на курортах, — усмехается второй, и от его улыбки я таю.
— Оказывается, бывают, — говорю я. — И не всегда ищут приключений.
— А если приключение само найдёт тебя? — третий смотрит серьёзно, и я чувствую — он не шутит.
Я приехала в Египет, чтобы сбежать от серой офисной жизни. Три года без отпуска, три года забытых желаний. Я думала, что разучилась чувствовать. Что моя жизнь — это только работа, кот и пустой холодильник.
Но они появились. Трое. Кавказцы с горячими сердцами и стальными характерами. Один — серьёзный и надёжный, как скала. Второй — страстный и дерзкий, как пламя. Третий — весёлый и лёгкий, как ветер.
Они дали мне то, чего я была лишена: внимание, нежность, страсть. И эту безумную, щемящую надежду, что даже в тридцать три можно начать всё сначала.
14 дней рая.
Меня продали за долг отца — в дом самого опасного мужчины в горах. Альбиноска, «дочь дьявола», которую боялись в родном ауле. Я думала, это жестокая случайность. Ошибалась.
— Долг твоего отца. Думаешь, случайность, что именно наш род его выкупил?
— О чём ты?
— Я нашёл этот долг. Придержал его, чтобы вы не расплатились раньше срока. Я хотел, чтобы ты досталась мне.
Меня выбрали задолго до свадьбы — и не тот, за кого я вышла замуж. В доме два брата, старая кровь на снегу и тайна, которую слишком долго прятали молчанием. А ещё — мужчина, который боится любить сильнее, чем боится умереть, и однажды докажет: подчинение может быть выбором, а не поражением. Жёсткая эротика о власти, тайне и любви, рождённой там, где её быть не должно.
— Долг твоего отца. Думаешь, случайность, что именно наш род его выкупил?
— О чём ты?
— Я нашёл этот долг. Придержал его, чтобы вы не расплатились раньше срока. Я хотел, чтобы ты досталась мне.
Меня выбрали задолго до свадьбы — и не тот, за кого я вышла замуж. В доме два брата, старая кровь на снегу и тайна, которую слишком долго прятали молчанием. А ещё — мужчина, который боится любить сильнее, чем боится умереть, и однажды докажет: подчинение может быть выбором, а не поражением. Жёсткая эротика о власти, тайне и любви, рождённой там, где её быть не должно.
— Девушка, можно нам чай с мятой? — спрашивает старший. Голос низкий, с кавказским акцентом, и я чувствую, как от одного звука внутри всё переворачивается.
Я — Ксюша. Официантка в питерском кафе. Простая, дерзкая, с формами, которые мужчины замечают раньше, чем мои глаза. Я привыкла отшивать наглых туристов и не верить в сказки.
Но эти двое — другие.
Кавказцы. Воспитанные, строгие, подкачанные.
Белые ночи Питера, прогулки по крышам, поцелуи, которые сводят с ума. И два мужчины, которые хотят меня. Оба. Одновременно.
Но лето заканчивается. Им пора уезжать. А мне — решать: остаться с воспоминаниями или рискнуть всем ради любви, которая не вписывается ни в какие рамки?
Они сказали, что я — их жизнь. Но что, если жизнь — это то, что мы выбираем сами?
Я — Ксюша. Официантка в питерском кафе. Простая, дерзкая, с формами, которые мужчины замечают раньше, чем мои глаза. Я привыкла отшивать наглых туристов и не верить в сказки.
Но эти двое — другие.
Кавказцы. Воспитанные, строгие, подкачанные.
Белые ночи Питера, прогулки по крышам, поцелуи, которые сводят с ума. И два мужчины, которые хотят меня. Оба. Одновременно.
Но лето заканчивается. Им пора уезжать. А мне — решать: остаться с воспоминаниями или рискнуть всем ради любви, которая не вписывается ни в какие рамки?
Они сказали, что я — их жизнь. Но что, если жизнь — это то, что мы выбираем сами?
— Мне предложили должность в Москве, — сказал он, глядя в чашку. — Хорошие деньги, перспективы. Я согласился.
Я молчала. За окном падал снег. Тишина в кухне стояла такая, что было слышно, как тикают часы над дверью.
— Когда? — спросила я.
— Через неделю.
Он поднял глаза. Я ждала хоть слово — «поехали со мной», «подожди меня», хоть что-то. Но он просто смотрел, и в этом взгляде было больше, чем в любых обещаниях. Я не стала спрашивать. Он не стал ничего говорить.
Я пыталась начать жизнь заново, когда парень уехал в столицу, оставив меня в нашем родном городе. Помогала родителям, общалась с друзьями. Но сердцу не прикажешь. Оно ныло и звало меня следом за любовью… которая, кажется, совсем меня не ждала.
Я молчала. За окном падал снег. Тишина в кухне стояла такая, что было слышно, как тикают часы над дверью.
— Когда? — спросила я.
— Через неделю.
Он поднял глаза. Я ждала хоть слово — «поехали со мной», «подожди меня», хоть что-то. Но он просто смотрел, и в этом взгляде было больше, чем в любых обещаниях. Я не стала спрашивать. Он не стал ничего говорить.
Я пыталась начать жизнь заново, когда парень уехал в столицу, оставив меня в нашем родном городе. Помогала родителям, общалась с друзьями. Но сердцу не прикажешь. Оно ныло и звало меня следом за любовью… которая, кажется, совсем меня не ждала.
Выберите полку для книги