Книги по тегу «предательство»: ""
Она умерла в одиночестве — сломанная, преданная, забытая.
Но проснулась в ночь, когда всё только начиналось: роскошный маскарад, бриллианты, ложь, которая стоила ей жизни.
Теперь у неё есть молодость, память и ледяная решимость.
Она не собирается менять прошлое.
Она собирается уничтожить тех, кто разрушил её будущее.
Но проснулась в ночь, когда всё только начиналось: роскошный маскарад, бриллианты, ложь, которая стоила ей жизни.
Теперь у неё есть молодость, память и ледяная решимость.
Она не собирается менять прошлое.
Она собирается уничтожить тех, кто разрушил её будущее.
- Макс, я тебя как старого друга прошу, - заводит пластинку генерал-майор. - Не в службу, а в дружбу. В последний раз.
- Пал Анатолич, дело-то плевое. Операм дайте задание, в конце концов, - продолжаю гнуть свою линию.
- Да каким операм, Макс? - повышает голос начальник. - Пойми ты, наконец! Я давно подозревал, что в отделе есть крысы. Они сливали информацию за бабки. Продали нас. Страну продали!
Кажется, перед отставкой все же придется выполнить последнее задание.
Достаю мобильник и кидаю своим парням координаты точки сбора. Отряд Непобедимых вступает в дело!
- Пал Анатолич, дело-то плевое. Операм дайте задание, в конце концов, - продолжаю гнуть свою линию.
- Да каким операм, Макс? - повышает голос начальник. - Пойми ты, наконец! Я давно подозревал, что в отделе есть крысы. Они сливали информацию за бабки. Продали нас. Страну продали!
Кажется, перед отставкой все же придется выполнить последнее задание.
Достаю мобильник и кидаю своим парням координаты точки сбора. Отряд Непобедимых вступает в дело!
- Тот, кто выиграет – получит мою дочь! И сможет делать с ней что захочет!
Я смотрел туда, в клетку.
Все видели просто запуганную зареванную девушку, жмущуюся к прутьям и закрывающую от ужаса уши руками. А я видел ее...
Девчонку из моего сна.
Шоколадного цвета крупные кудри, распахнутые голубые глаза, в которых плескалась дикая боль. И такой же, как сейчас, раскрытый в душераздирающем крике рот:
- Помоги мне!
Я смотрел туда, в клетку.
Все видели просто запуганную зареванную девушку, жмущуюся к прутьям и закрывающую от ужаса уши руками. А я видел ее...
Девчонку из моего сна.
Шоколадного цвета крупные кудри, распахнутые голубые глаза, в которых плескалась дикая боль. И такой же, как сейчас, раскрытый в душераздирающем крике рот:
- Помоги мне!
❤️БЕСПЛАТНО!❤️
Меня похитил со свадьбы опасный дроу. Он говорит, что я принадлежу ему, что знает меня много лет.
Что мой жених хочет моей смерти.
И что я забыла то, что никогда не должна была забывать.
Я боюсь его.
Но рядом с ним моё тело реагирует так, будто он единственный, кому можно доверять.
Мне предстоит сделать выбор:
отвергнуть его предостережения и вернуться к жениху
или поверить и остаться с тем, кто не отпустит даже ценой своей жизни.
Меня похитил со свадьбы опасный дроу. Он говорит, что я принадлежу ему, что знает меня много лет.
Что мой жених хочет моей смерти.
И что я забыла то, что никогда не должна была забывать.
Я боюсь его.
Но рядом с ним моё тело реагирует так, будто он единственный, кому можно доверять.
Мне предстоит сделать выбор:
отвергнуть его предостережения и вернуться к жениху
или поверить и остаться с тем, кто не отпустит даже ценой своей жизни.
Я останавливаюсь в дверном проёме.
Роман сидит за столом, в чёрной футболке, джинсах, босой. Перед ним бокал красного. Напротив – Диана. Его ассистентка. Двадцать четыре года, длинные ноги, каштановые волосы и наглость, которую я всегда списывала на молодость.
Она в его рубашке. Рубашка расстёгнута, края свободно болтаются, под ней – кружевное бельё.
Они ещё не видят меня.
Я могу развернуться и уйти. Могу закричать. Но я не делаю ничего из этого.
Я достаю из кармана ключи. Подхожу к столу.
Роман вскакивает. Лицо белеет. Рот открывается, но слов нет – и это правильно, потому что слов для этого не существует.
Я кладу ключи от квартиры на стол.
– Вен... – начинает Роман, и его голос звучит чужим, хриплым.
Я не говорю ни слова.
Разворачиваюсь и иду к двери. За спиной слышу:
– Венера! Подожди! Это не... Мы просто... Чёрт, подожди же!
Роман сидит за столом, в чёрной футболке, джинсах, босой. Перед ним бокал красного. Напротив – Диана. Его ассистентка. Двадцать четыре года, длинные ноги, каштановые волосы и наглость, которую я всегда списывала на молодость.
Она в его рубашке. Рубашка расстёгнута, края свободно болтаются, под ней – кружевное бельё.
Они ещё не видят меня.
Я могу развернуться и уйти. Могу закричать. Но я не делаю ничего из этого.
Я достаю из кармана ключи. Подхожу к столу.
Роман вскакивает. Лицо белеет. Рот открывается, но слов нет – и это правильно, потому что слов для этого не существует.
Я кладу ключи от квартиры на стол.
– Вен... – начинает Роман, и его голос звучит чужим, хриплым.
Я не говорю ни слова.
Разворачиваюсь и иду к двери. За спиной слышу:
– Венера! Подожди! Это не... Мы просто... Чёрт, подожди же!
Пакет тянет руку вниз. Я выхожу из кондитерской с твёрдым намерением: испеку торт. Просто чтобы сделать что-то приятное. Порадовать любимого мужа, которого незаслуженно подозревала в неверности.
Я перекладываю пакет в другую руку и щурюсь на солнце.
И вдруг вижу машину. Серый седан.
Наш.
Стоит неподалёку от крыльца. Я делаю несколько шагов.
И останавливаюсь.
Внутри – Антон. Но не один.
С женщиной.
Он обнимает её, они целуются.
Страстно, долго. Так, как целуются люди, которым не нужно торопиться.
Пакет становится очень тяжёлым.
Солнце светит так же ярко. Жизнь вокруг продолжается совершенно спокойно.
А у меня внутри – абсолютная, оглушительная тишина.
Я перекладываю пакет в другую руку и щурюсь на солнце.
И вдруг вижу машину. Серый седан.
Наш.
Стоит неподалёку от крыльца. Я делаю несколько шагов.
И останавливаюсь.
Внутри – Антон. Но не один.
С женщиной.
Он обнимает её, они целуются.
Страстно, долго. Так, как целуются люди, которым не нужно торопиться.
Пакет становится очень тяжёлым.
Солнце светит так же ярко. Жизнь вокруг продолжается совершенно спокойно.
А у меня внутри – абсолютная, оглушительная тишина.
Развод - всегда тяжело. И развод, в первую очередь, бьёт по ребёнку. И хуже всего - когда, в качестве родителя, у ребёнка остаётся только мать.
Хотя, нет. ЕЩЁ хуже, когда папа, вроде как, не отказывается от своей роли, но понимает эту роль вывернуто. И понимает, и навязывает своё видение тем, кого раздавил, кого уничтожил, кого предал.
Когда отец искренне считает себя порядочным интеллигентом. И порядочным - ключевое.
А как может быть порядочным подлец, мерзавец, эгоист, и предатель?
В общем, история - про заслуженные бумеранги. Каждый получает то, что заслужил.
И самое пикантное - получает именно в своей, в самостоятельно нарисованной и, до деталей, расписанной формулировке.
Как говорится, бойтесь своих желаний! Бойтесь, что всё исполнится именно так, как вы намечтали! Бойтесь!
Винить некого! Ты сам! Никто не принуждал, никто не подстраивал, никто не навязывал чужую волю! Ты сам! Сам ответственен за свои мечты!
Хотя, нет. ЕЩЁ хуже, когда папа, вроде как, не отказывается от своей роли, но понимает эту роль вывернуто. И понимает, и навязывает своё видение тем, кого раздавил, кого уничтожил, кого предал.
Когда отец искренне считает себя порядочным интеллигентом. И порядочным - ключевое.
А как может быть порядочным подлец, мерзавец, эгоист, и предатель?
В общем, история - про заслуженные бумеранги. Каждый получает то, что заслужил.
И самое пикантное - получает именно в своей, в самостоятельно нарисованной и, до деталей, расписанной формулировке.
Как говорится, бойтесь своих желаний! Бойтесь, что всё исполнится именно так, как вы намечтали! Бойтесь!
Винить некого! Ты сам! Никто не принуждал, никто не подстраивал, никто не навязывал чужую волю! Ты сам! Сам ответственен за свои мечты!
Меня предали те, кого я любила больше жизни. Жених и сестра, которых я считала семьёй, оставили меня умирать в грязном подвале, прихватив моё наследство.
Но вселенная дала мне второй шанс.
Я вернулась за три месяца до свадьбы — и теперь я не невеста. Я — их самый страшный кошмар.
Я буду улыбаться им в глаза, подписывать их долговые бумаги, делать вид, что я всё ещё глупая и доверчивая.
А когда они поймут, что попали в ловушку, будет уже слишком поздно.
Я не прощаю.
Я плачу по счетам.
С процентами.
Но вселенная дала мне второй шанс.
Я вернулась за три месяца до свадьбы — и теперь я не невеста. Я — их самый страшный кошмар.
Я буду улыбаться им в глаза, подписывать их долговые бумаги, делать вид, что я всё ещё глупая и доверчивая.
А когда они поймут, что попали в ловушку, будет уже слишком поздно.
Я не прощаю.
Я плачу по счетам.
С процентами.
— Ты пустая, Алиса, — произнёс он, и каждое слово падало как камень. — Ты даже родить не способна. Мы год ходили по врачам. Год! У всех моих партнёров дети, а у меня — ты. Бесполезная.
Я молчала. Просто смотрела на него и молчала, потому что спорить с этим человеком, который повторяет слова своей любовницы, было бессмысленно.
— Я встретил женщину, — продолжил он, понизив голос. — Настоящую. Которая знает, чего хочет. Которая может дать мне то, чего не можешь ты.
Казалось пол уходит из под ног, но Артур продолжал:
— Я принял решение. Ты собираешь вещи и уходишь. Я больше не могу на тебя смотреть.
С этими словами мой муж вышвырнул меня в ночь под ливень, не зная о том, что я уже ношу под сердцем его ребёнка.
Я молчала. Просто смотрела на него и молчала, потому что спорить с этим человеком, который повторяет слова своей любовницы, было бессмысленно.
— Я встретил женщину, — продолжил он, понизив голос. — Настоящую. Которая знает, чего хочет. Которая может дать мне то, чего не можешь ты.
Казалось пол уходит из под ног, но Артур продолжал:
— Я принял решение. Ты собираешь вещи и уходишь. Я больше не могу на тебя смотреть.
С этими словами мой муж вышвырнул меня в ночь под ливень, не зная о том, что я уже ношу под сердцем его ребёнка.
Невеста подходит к Матвею, он бережно берет ее за руку и целует в губы.
Сердце кровоточит. От боли хочется кричать, но я улыбаюсь и весело подмигиваю своему лучшему другу.
- Т-с-с-с-с, - глажу округлившийся животик и успокаиваю свое сокровище, которое толкается крошечными ножками внутри.
Матвей и не знает, что маленькое сердце, которое во мне бьется - принадлежит его дочери.
Он даже не помнит той ночи, которая произошла между нами пять месяцев назад.
Пусть так...
Я не стану портить его жизнь. Он всего лишь мой друг, а я та самая подруга, которая всегда рядом и поддержит в любой ситуации.
Сердце кровоточит. От боли хочется кричать, но я улыбаюсь и весело подмигиваю своему лучшему другу.
- Т-с-с-с-с, - глажу округлившийся животик и успокаиваю свое сокровище, которое толкается крошечными ножками внутри.
Матвей и не знает, что маленькое сердце, которое во мне бьется - принадлежит его дочери.
Он даже не помнит той ночи, которая произошла между нами пять месяцев назад.
Пусть так...
Я не стану портить его жизнь. Он всего лишь мой друг, а я та самая подруга, которая всегда рядом и поддержит в любой ситуации.
Выберите полку для книги