Книги по тегу «предательство»: ""

— И долго ты по бабам будешь слоняться?
— А что, уже отчеты по маршрутам сдавать? — недовольно бормочет муж.
— Не дерзи мне, — отрезает свекр. — Я слишком хорошо тебя знаю. Если ты начал исчезать вечерами, сбрасывать звонки от меня, от жены и ходить с физиономией человека, который либо влюбился, либо украл что-то крупное, значит, дело не в работе.
— Я нашел ту, от которой сердце бьется так, будто готово выскочить.
— Господи, — с отвращением произносит Виктор Сергеевич. — Тебе сколько лет? Восемнадцать? “Сердце бьется”. Соберись. Ты женатый мужик, а не солист плохой поп-группы.
— Я серьезно, — отвечает муж.
— Да вижу я, что ты серьезно, — бросает отец. — Мужчины твоего круга не монахи, иллюзий у меня нет. Но когда ты начинаешь смотреть в стену с идиотской улыбкой и отвечать невпопад, это уже не похоть. Это, не дай бог, чувства. С женой что делать будешь?
— Разведусь.

Муж изменил мне в день рождения нашей дочери.

Не с чужой женщиной. С Никой — моей сводной сестрой, которая с детства забирала всё, что я любила.

Комнату. Платье. Отца.

Теперь — мужа.

Но за приоткрытой дверью его кабинета я услышала страшнее измены. Максим, Ника и моя мачеха говорили о бумагах, подписи и доме моей матери. О том, как надавить на меня через Милану.

Они не просто предали меня.

Они хотели стереть меня окончательно.
Но в этот раз я не стала плакать у двери.

Я услышала.
Запомнила.
И ушла тихо.

Чтобы выжить.

Только они не знали одного: в этот раз я уже не та девочка, которую можно выгнать из собственной комнаты.

И рядом окажется мужчина, который не станет спасать меня вместо меня.

Он просто подаст руку, когда я сама поднимусь.

— Я предлагаю тебе сделку, — заявляет бывший муж. — Ты снова выходишь за меня, и мы объединяем активы. А я закрываю твой долг.
— Я ни за что не выйду за тебя еще раз, Громов! Ты предал меня, изменил со своей секретаршей… — горько усмехаюсь. — Так банально.
— Что было, то прошло, Алиса. Сейчас я предлагаю тебе выход из ситуации. Ты помогаешь мне, а я — тебе, — продолжает Игорь.
— Нет! — отрезаю я. — Ты с ума сошел? После того, что ты сделал… Я не выйду за тебя!
Вдруг на пороге квартиры появляется мой сын, и я замираю. Бывший муж ни за что не должен был узнать о нем…
— Мама, спать хочу, — хнычет он, потирая глазки.
— Мама? — глухо переспрашивает бывший. — Это… твой сын?
— Да.
— А я, значит, его отец, — утвердительно произносит Игорь.
— Нет, это не…
— Значит так, дорогая бывшая жена, — резко бросает он, сжимая пальцы в кулаки, — свадьба через неделю. Иначе… ты знаешь, что я могу сделать.

— Поздравляю, подруга.
— С чем?
— Ты беременна.
— Да черт возьми, как такое вообще может быть?
— Диана, мне иногда кажется, что ты всю жизнь живешь в удивительной уверенности, будто физиология работает только с другими людьми. Как тебе сказать… когда взрослые мужчина и женщина слишком вдохновенно проводят время вместе, организм порой устраивает сюрпризы.
— Кать, не начинай.
— А что не начинать? Беременность — вообще-то прекрасная новость. Люди годами бегают по репродуктологам, а ты сидишь тут с лицом женщины, будто тебе подкинули неоплаченный кредит.
— Радоваться, конечно, надо, — бормочет она, опуская ноги с кресла. — Но есть проблема.
— Я так и знала, что без проблемы ты не придешь.
— Он пока женат, — говорит подруга.

— Я проведу операцию, — спокойно произносит мой бывший муж. — Закажу материалы. Оплачу лечение. Твой сын будет жить.
Наш сын.

Мальчик, к которому Кирилл почти не приезжал после развода.
— Что ты хочешь взамен?
Он кладёт передо мной документы. Рубашкой вниз.
После операции Миша должен переехать к нему и к женщине, с которой Кирилл мне изменял. Мне оставят две встречи в месяц.
— Ты не можешь обеспечить ему лечение, Марина. А я могу дать ему жизнь.
— Ты хочешь купить собственного сына?
— Нет. Я хочу его спасти.

До операции — несколько недель. Другого хирурга такого уровня в стране нет.

И теперь я должна выбрать: отдать ребёнка бывшему мужу — или смотреть, как болезнь забирает его у меня навсегда.

Но Кирилл забыл одну вещь.

Мать, которую загнали в угол, перестаёт бояться.

— Саида, ты останешься моей женой. Просто теперь у меня будет ещё одна.
— Беременная?
— Она родит мне сына. А ты должна принять моё решение и не позорить семью.
Семнадцать лет я была верной женой сурового Рашида, растила нашу дочь, ухаживала за его родителями и считала их дом своим. Но однажды муж возвращается не один. Он привозит молодую беременную женщину и объявляет перед родственниками, что она стала его второй женой.
Свекровь освобождает для неё мою спальню. Родные требуют терпеть ради традиций. А Рашид заранее забирает мои деньги, прячет документы дочери и уверен, что мне некуда уйти.

Она помнит, как он бросил её сестру умирать на операционном столе.
Она помнит, как её саму упекли в психушку, чтобы замести следы.
Она помнит всё.
И она вернулась, чтобы превратить его триумф в его падение.
Время пошло.

"Покоя никакого нет от ваших скачек, за три этажа слышно! Рот уже зажми, симулянтка!" – приходит мне на телефон сообщение в домовом чате. – "Третий час ночи, сколько можно уже?! Днем строители долбят, ночью тоже отдыха нет!"
Муж на ночном дежурстве, а я вечером только с него вернулась, о чем они вообще говорят?
Уже через полчаса стою в нашей новой квартире. Той самой, где идет ремонт, а сейчас "скачки". Так и оказывается, что еще и сразу с двумя кобылами.
– Даша? Ты тут какого черта забыла? – возмущается муж.
– Слав, это что, твоя жена? – хихикает, прикрываясь, одна из девиц.
– Того и гляди в обморок грохнется прямо тут, – издевается вторая.
– Новиков, ты вообще что ли совесть потерял?!
– Ты не истери только. И так весь кайф обломала, еще твои визги слушать. Не хочу. – заявляет муж. – Давай лучше мы все обсудим, когда ты успокоишься.

— Умар, у нас растут три прекрасные, здоровые дочки! Это наше счастье, наш благословенный дар! — внутри всё леденеет от жёсткого тона мужа. — И со стороны твоей семьи просто некрасиво и грешно осуждать меня за то, что я рожаю девочек. Чем они хуже? За что твоя мать так ненавидит меня и собственных внучек?

Умар тяжело вздыхает и отворачивается от колыбели. Его взгляд становится отстраненным и холодным.

— Моя мать права... Она с самого первого дня говорила мне смотреть на твою семью. Твоя мать родила всего одну дочь — тебя. В наших семьях это вообще считается неприемлемым, признаком слабости рода. Вот и ты пошла в свою породу — рожаешь мне одну девку за другой.

— Не говори так. Мы... мы сделаем еще одну попытку. Как только Дария немного подрастет, мы попробуем снова. Я обещаю тебе, я сделаю всё возможное. Я рожу тебе сына, Умар. Только не отказывайся от нас.

— Всё уже решено... Я возьму вторую жену. Молодую и здоровую, которая сможет выносить и родить мне сына.

Его отец обещал закопать меня вместе с ним, если я не поставлю его сына на ноги.

А потом сказал: поставишь — проси что хочешь.

Четырнадцать месяцев я поднимала с пола чужого сына. Он пошёл. Двенадцать метров, сам, без опоры, при своём отце.

И я попросила единственное, чего этот человек не готов был отдать.

За это у меня отняли должность — за четыре часа. Потом имя. Потом профессию. Потом мужчину, ради которого я всё это терпела: он встал за меня из-за стола при шестнадцати свидетелях — и сел обратно.

Я думала, дно там, где меня при всех назвали обслуживающим персоналом. Потом думала, что дно — это гостиничный номер и чужая женщина в его рубашке.

Я ошибалась дважды.

Потому что только через несколько месяцев я задала правильный вопрос. Не «за что он так со мной», а — зачем человек, оплативший четырнадцать месяцев реабилитации, возит в багажнике сложенное инвалидное кресло сына. Одиннадцать месяцев. В чехле, чтобы не пылилось.