Книги по тегу «предательство»: ""
Три года назад Кервен Торр — дракон-командующий, которому я доверяла больше всех, — не поверил мне.
Он подписал приговор, после которого мою магию вырвали из тела и разделили между семью драконами его легиона.
Я выжила. Уехала. Научилась жить без дара, без звания и без мужчины, которого когда-то любила.
А теперь украденная сила возвращается ко мне.
И с каждым возвращённым фрагментом становится хуже ему.
Чтобы остановить разрушение, нам придётся снова оказаться рядом и поднять дело о катастрофе, за которую меня осудили. Только чем глубже мы копаем, тем очевиднее: доказательства моей вины были подделаны.
Кервен готов вернуть мне магию. Имя. Свободу. И заплатить за выбор, который сделал три года назад.
Но есть одна вещь, которую нельзя вернуть приказом.
Моё доверие.
И если между нами ещё осталось что-то кроме боли, теперь решать, что с этим делать, буду только я.
Он подписал приговор, после которого мою магию вырвали из тела и разделили между семью драконами его легиона.
Я выжила. Уехала. Научилась жить без дара, без звания и без мужчины, которого когда-то любила.
А теперь украденная сила возвращается ко мне.
И с каждым возвращённым фрагментом становится хуже ему.
Чтобы остановить разрушение, нам придётся снова оказаться рядом и поднять дело о катастрофе, за которую меня осудили. Только чем глубже мы копаем, тем очевиднее: доказательства моей вины были подделаны.
Кервен готов вернуть мне магию. Имя. Свободу. И заплатить за выбор, который сделал три года назад.
Но есть одна вещь, которую нельзя вернуть приказом.
Моё доверие.
И если между нами ещё осталось что-то кроме боли, теперь решать, что с этим делать, буду только я.
— Миша, подожди, — говорю я в спину мужа. Уже бывшего мужа — штамп в паспорте поставили десять минут назад, чернила, наверное, еще не высохли.
Он оборачивается на полшаге, не разворачиваясь всем корпусом, будто торопится, будто у него дела важнее этого разговора.
— Чего ждать, Надь? Всё сказано.
— Ты сказал — банкрот, — повторяю я слова, они еще звенят в ушах. — Ты сказал, у тебя ничего нет. А ипотека? Квартира на нас двоих оформлена.
— Ипотека на тебе, — отвечает он спокойно, будто речь о погоде. — Я вышел из бизнеса под ноль, если не хуже. Кредиторы дышат в спину. Мне сейчас не до квадратных метров.
— А детям? — голос у меня срывается на последнем слове, и я ненавижу себя за эту дрожь. — Им тоже не до квадратных метров?
Михаил смотрит мимо меня, куда-то в сторону парковки, где его ждет — я знаю это, чувствую кожей — машина новой женщины. Красная, дорогая, с еще заводскими номерами.
— Разберешься, — говорит он. — Ты всегда справлялась.
Он оборачивается на полшаге, не разворачиваясь всем корпусом, будто торопится, будто у него дела важнее этого разговора.
— Чего ждать, Надь? Всё сказано.
— Ты сказал — банкрот, — повторяю я слова, они еще звенят в ушах. — Ты сказал, у тебя ничего нет. А ипотека? Квартира на нас двоих оформлена.
— Ипотека на тебе, — отвечает он спокойно, будто речь о погоде. — Я вышел из бизнеса под ноль, если не хуже. Кредиторы дышат в спину. Мне сейчас не до квадратных метров.
— А детям? — голос у меня срывается на последнем слове, и я ненавижу себя за эту дрожь. — Им тоже не до квадратных метров?
Михаил смотрит мимо меня, куда-то в сторону парковки, где его ждет — я знаю это, чувствую кожей — машина новой женщины. Красная, дорогая, с еще заводскими номерами.
— Разберешься, — говорит он. — Ты всегда справлялась.
– Жалко, твоя клуша завтра возвращается, – произнёс женский голос.
– А когда нам это мешало? – спокойно ответил ей мой муж.
– И то правда. Уже второй год вместе, а твоя недалёкая так ничего и не поняла.
Второй год. Я закрыла глаза.
– Потому что она тупая как пробка, – со смешком сказал мой муж.
Я резко открыла глаза и, нажав на ручку, распахнула дверь.
– Значит, тупая как пробка? – громко спросила я. – Ну привет, Гоша. Сюрприз.
Смех оборвался мгновенно.
– Я подам на развод. – сказала я твердо.
– Никакого развода не будет.
– Я с таким мириться не собираюсь, – повторила я.
– Ты моя жена и будешь меня слушаться. Я главный. Как я скажу, так и будет. Ты женщина, Тома. Твоё место у плиты и в койке, а не решения мне ставить. Я деньги в семью приносил, всё обеспечивал, тебе чего ещё надо было?
Несколько секунд я просто смотрела на него. Потом очень спокойно произнесла:
– Губу закатай.
– А когда нам это мешало? – спокойно ответил ей мой муж.
– И то правда. Уже второй год вместе, а твоя недалёкая так ничего и не поняла.
Второй год. Я закрыла глаза.
– Потому что она тупая как пробка, – со смешком сказал мой муж.
Я резко открыла глаза и, нажав на ручку, распахнула дверь.
– Значит, тупая как пробка? – громко спросила я. – Ну привет, Гоша. Сюрприз.
Смех оборвался мгновенно.
– Я подам на развод. – сказала я твердо.
– Никакого развода не будет.
– Я с таким мириться не собираюсь, – повторила я.
– Ты моя жена и будешь меня слушаться. Я главный. Как я скажу, так и будет. Ты женщина, Тома. Твоё место у плиты и в койке, а не решения мне ставить. Я деньги в семью приносил, всё обеспечивал, тебе чего ещё надо было?
Несколько секунд я просто смотрела на него. Потом очень спокойно произнесла:
– Губу закатай.
Мой муж забыл выключить микрофон.
Так я узнала, что восемь месяцев он встречается с моей сотрудницей, после крупнейшего проекта собирается уйти и совершенно уверен: я не устрою скандал. Потому что сначала спасу компанию. Потом сотрудников. Потом клиентов. А до себя у меня, как всегда, не дойдет очередь.
Святослав просит всего шесть недель. Шесть недель идеального брака перед камерами. Улыбок, совместных интервью и красивой семейной истории, которая нужна ему, чтобы спокойно подготовить новую жизнь.
Он уверен, что знает меня.
Я действительно закончу наш главный проект. Не подведу команду и клиентов. Но изображать счастливую жену человека, который уже приготовил мне замену, не стану.
А еще рядом оказывается мужчина, который не пытается меня спасать, не решает за меня и не раздает красивых обещаний.
Только после двенадцати лет брака мне сначала придется понять главное: чего хочу я сама.
Так я узнала, что восемь месяцев он встречается с моей сотрудницей, после крупнейшего проекта собирается уйти и совершенно уверен: я не устрою скандал. Потому что сначала спасу компанию. Потом сотрудников. Потом клиентов. А до себя у меня, как всегда, не дойдет очередь.
Святослав просит всего шесть недель. Шесть недель идеального брака перед камерами. Улыбок, совместных интервью и красивой семейной истории, которая нужна ему, чтобы спокойно подготовить новую жизнь.
Он уверен, что знает меня.
Я действительно закончу наш главный проект. Не подведу команду и клиентов. Но изображать счастливую жену человека, который уже приготовил мне замену, не стану.
А еще рядом оказывается мужчина, который не пытается меня спасать, не решает за меня и не раздает красивых обещаний.
Только после двенадцати лет брака мне сначала придется понять главное: чего хочу я сама.
— Кира приехала в гарнизон не из-за меня, — говорит муж.
— Тогда из-за кого?
Вадим смотрит на старую фотографию в моих руках.
— Из-за твоего отца.
Утром я застала мужа у любовницы. Через час узнала, что он отдал ей деньги, которые мы копили дочери на учёбу.
Я думала, хуже уже быть не может.
Ошиблась.
Потому что Кира появилась в нашей жизни задолго до измены. Она приехала за правдой о человеке, который умер пять лет назад.
Моём отце.
И теперь муж явно знает то, чего не должен был знать никто.
— Тогда из-за кого?
Вадим смотрит на старую фотографию в моих руках.
— Из-за твоего отца.
Утром я застала мужа у любовницы. Через час узнала, что он отдал ей деньги, которые мы копили дочери на учёбу.
Я думала, хуже уже быть не может.
Ошиблась.
Потому что Кира появилась в нашей жизни задолго до измены. Она приехала за правдой о человеке, который умер пять лет назад.
Моём отце.
И теперь муж явно знает то, чего не должен был знать никто.
Анна приехала в Прагу реставрировать старые картины. Она не собиралась становиться частью одной из них.
Под слоями потемневшего лака на полотне XVI века проступает мужское лицо: резкие скулы, узкие губы, светлые глаза.
В тот же вечер Анна встречает этого мужчину в баре.
Его зовут Радован Морава.
Он знает её имя. Знает о картине. И предупреждает: закончить реставрацию — значит совершить ошибку.
На следующее утро сторожа галереи находят мёртвым. В его теле не осталось крови. А под очищенным за ночь холстом Анну ждёт приглашение в старый дом на Нерудовой.
Там Радован говорит ей то, во что невозможно поверить.
Этой картине четыреста лет.
И когда-то на ней была изображена Анна.
Теперь кто-то снова ищет женщину с её лицом. Радован — единственный, кто знает почему. Единственный, кто способен её защитить. И, возможно, тот, от кого ей следовало бы бежать в первую очередь.
Потому что рядом с ним страх слишком быстро превращается в желание.
Под слоями потемневшего лака на полотне XVI века проступает мужское лицо: резкие скулы, узкие губы, светлые глаза.
В тот же вечер Анна встречает этого мужчину в баре.
Его зовут Радован Морава.
Он знает её имя. Знает о картине. И предупреждает: закончить реставрацию — значит совершить ошибку.
На следующее утро сторожа галереи находят мёртвым. В его теле не осталось крови. А под очищенным за ночь холстом Анну ждёт приглашение в старый дом на Нерудовой.
Там Радован говорит ей то, во что невозможно поверить.
Этой картине четыреста лет.
И когда-то на ней была изображена Анна.
Теперь кто-то снова ищет женщину с её лицом. Радован — единственный, кто знает почему. Единственный, кто способен её защитить. И, возможно, тот, от кого ей следовало бы бежать в первую очередь.
Потому что рядом с ним страх слишком быстро превращается в желание.
Дверь оказалась не заперта. Я вошла в прихожую и сразу услышала голоса наверху, негромкие, спокойные, не как у людей, которые боятся, что их поймают, а как у тех, кто давно чувствует себя в безопасности.
Потом смех. Женский, лёгкий, совершенно не озабоченный нравственными принципами.
Я не помню, как поднялась по лестнице. Ноги меня едва держали. Стояла и слушала, как за стеной о чём-то говорили вполголоса, как скрипнула кровать, как снова засмеялись - теперь уже оба. И это “оба” было отдельной, очень точной болью.
Вика вышла из спальни первой, на ходу застёгивая серёжку. Именно серёжку. Эта деталь почему-то врезалась в память сильнее всего: не расстёгнутая на груди блузка, не растрёпанные волосы, не размазанная помада после поцелуя, а простая серёжка, как будто она всего лишь приводила себя в порядок после чего-то привычного.
За её спиной заправлял рубашку в брюки мой муж Игорь.
Потом смех. Женский, лёгкий, совершенно не озабоченный нравственными принципами.
Я не помню, как поднялась по лестнице. Ноги меня едва держали. Стояла и слушала, как за стеной о чём-то говорили вполголоса, как скрипнула кровать, как снова засмеялись - теперь уже оба. И это “оба” было отдельной, очень точной болью.
Вика вышла из спальни первой, на ходу застёгивая серёжку. Именно серёжку. Эта деталь почему-то врезалась в память сильнее всего: не расстёгнутая на груди блузка, не растрёпанные волосы, не размазанная помада после поцелуя, а простая серёжка, как будто она всего лишь приводила себя в порядок после чего-то привычного.
За её спиной заправлял рубашку в брюки мой муж Игорь.
Мой муж уничтожил доказательство против человека, который искалечил нашу дочь. А потом посмотрел мне в глаза и пообещал найти виновного.
Я узнала правду. Но не ушла.
Потому что бывшую жену можно выставить за дверь. Врага — не подпустить к семейным тайнам. А жена остаётся рядом: в доме, на семейных ужинах, возле кабинета, где хранятся секреты.
Поэтому я останусь женой Всеволода Северцева ровно столько, сколько потребуется, чтобы разрушить защиту его семьи изнутри.
Есть только одна проблема.
Я всё ещё люблю мужчину, которому больше не могу доверять.
И чем ближе я подбираюсь к правде, тем страшнее становится вопрос: что останется от нашей семьи, когда моя месть закончится?
Я узнала правду. Но не ушла.
Потому что бывшую жену можно выставить за дверь. Врага — не подпустить к семейным тайнам. А жена остаётся рядом: в доме, на семейных ужинах, возле кабинета, где хранятся секреты.
Поэтому я останусь женой Всеволода Северцева ровно столько, сколько потребуется, чтобы разрушить защиту его семьи изнутри.
Есть только одна проблема.
Я всё ещё люблю мужчину, которому больше не могу доверять.
И чем ближе я подбираюсь к правде, тем страшнее становится вопрос: что останется от нашей семьи, когда моя месть закончится?
За сорок минут до самой важной презентации муж сообщает мне, что подал на развод. Еще через несколько минут я узнаю, что он уже отдал мое место на сцене другой женщине. Своей новой женщине.
Пятнадцать лет брака. Двенадцать лет общей работы. Компания, которую я помогала строить с самого начала. Лев уверен: я возьму деньги, продам долю и уйду из бизнеса вместе с его фамилией.
Я не устраиваю скандал. Я ухожу.
И принимаю предложение владельца убыточного «Причала 17»: у меня есть девяносто дней, чтобы превратить провальный терминал в прибыльный бизнес.
Только есть одна проблема.
Купить «Причал 17» собирается мой бывший муж.
Теперь мы встречаемся не за семейным столом, а на переговорах и в борьбе за одного клиента. У Льва — большая компания, связи и уверенность, что без него я исчезну из отрасли. У меня — новая команда, цифры и право наконец принимать собственные решения.
Пятнадцать лет брака. Двенадцать лет общей работы. Компания, которую я помогала строить с самого начала. Лев уверен: я возьму деньги, продам долю и уйду из бизнеса вместе с его фамилией.
Я не устраиваю скандал. Я ухожу.
И принимаю предложение владельца убыточного «Причала 17»: у меня есть девяносто дней, чтобы превратить провальный терминал в прибыльный бизнес.
Только есть одна проблема.
Купить «Причал 17» собирается мой бывший муж.
Теперь мы встречаемся не за семейным столом, а на переговорах и в борьбе за одного клиента. У Льва — большая компания, связи и уверенность, что без него я исчезну из отрасли. У меня — новая команда, цифры и право наконец принимать собственные решения.
В 2026 году мы можем быть на связи с человеком двадцать четыре часа в сутки — и всё равно чувствовать себя совершенно одинокими.
Мэйси Беннет привыкла жить на высокой скорости: Нью-Йорк, бесконечная работа, сообщения, социальные сети и отношения, которые заканчиваются раньше, чем успевают стать настоящими. Она умеет улыбаться, когда внутри всё рушится, и говорить «я в порядке», когда отчаянно хочется, чтобы кто-нибудь просто заметил правду.
Итан Ривз живёт в Лос-Анджелесе. Он кажется спокойным и уверенным, но за этой внешностью скрывается человек, который боится близости не меньше, чем Мэйси боится быть брошенной.
Они знакомятся в приложении для знакомств — случайное сообщение, ночные разговоры и километры между ними постепенно превращаются в нечто гораздо большее.
Но когда виртуальная близость становится настоящей, выясняется, что любить человека недостаточно.
Мэйси Беннет привыкла жить на высокой скорости: Нью-Йорк, бесконечная работа, сообщения, социальные сети и отношения, которые заканчиваются раньше, чем успевают стать настоящими. Она умеет улыбаться, когда внутри всё рушится, и говорить «я в порядке», когда отчаянно хочется, чтобы кто-нибудь просто заметил правду.
Итан Ривз живёт в Лос-Анджелесе. Он кажется спокойным и уверенным, но за этой внешностью скрывается человек, который боится близости не меньше, чем Мэйси боится быть брошенной.
Они знакомятся в приложении для знакомств — случайное сообщение, ночные разговоры и километры между ними постепенно превращаются в нечто гораздо большее.
Но когда виртуальная близость становится настоящей, выясняется, что любить человека недостаточно.
Выберите полку для книги