Книги по тегу «предательство»: ""

Ну чтож, я сделала именно то, что не надо было – прошла чертов отбор на чертов Трупнир! Не то чтобы я хотела, но почему-то все мои старания сработали наоборот… Что теперь будет? Команда считает меня бурдюком с кровью на ножках, которым они планируют пользоваться, пока мои силы не кончатся. Новоиспеченный папаша отругал, даже стыдно стало. Крыс вообще в шоке, ему уж точно не дожить до конца турнира. Но я решила – крови своей не дам, пусть сами магичат, а мне бы просто выжить… тут еще и незнакомец с бала из головы не идет, вообще не вовремя.

Мой муж - художник. Он продает картину, где я изображена без одежды. Покупатель предлагает нам приехать к нему на ужин, чтобы обсудить с моим мужем другие его работы. Я поехала с ним, не ожидая, что окажусь в центре внимания. Хозяин дома с друзьями решили, что я проститука, которая обслужит их. Я обратилась за помощью к мужу, но он лишь назначил цену...

— Алло?
Пауза. Секунда. Полторы.
Потом — голос. Женский. Мягкий, чуть хрипловатый, с ленивой улыбкой в интонации. Так говорят люди, которые только что проснулись. Или которые лежат в постели и не торопятся вставать.
— Малыш, ты забыл у меня часы.
И — смешок. Короткий, тёплый, интимный. Смешок, который принадлежит не тебе. Который ты вообще не должна была услышать.
Я не ответила.
Она, видимо, посмотрела на экран. Или почувствовала тишину — не ту, знакомую, когда Андрей молчит и улыбается, а другую. Мёртвую.
— Алло? Андрей?
Я нажала отбой.

— Ты где был? — я не выдерживаю, слова срываются сами, пока он стоит в дверях и даже не разувается.
Он медлит, снимает куртку, бросает взгляд мимо меня.
— На работе.
Я медленно вытираю мокрые руки о полотенце, смотрю прямо на него.
— Всю ночь?
Он молчит секунду. И этого хватает.
Я жила с ним, верила, терпела, прикрывала перед всеми и собой. Думала — просто тяжёлый период. Пока в больнице не услышала правду. Моя подруга. Его любовница. И ребёнок, который может быть от него.
Он уверен, что я никуда не денусь. Ошибся. Я больше не буду удобной. И теперь он пожалеет, что выбрал не меня.

— Развод. Я хочу развод, Вера.
Я сжала лимон над чашкой, сок брызнул на пальцы, а я даже не вытерла — просто смотрела на него.
— Ты сейчас серьёзно?
Он не ответил. И в этот момент в коридоре стукнули каблуки. Сразу двоих.
Они вошли вместе. Одинаковые. Как отражение. Светлые волосы, одинаковые лица, одинаковые губы. Одна улыбнулась и провела рукой по моему столу.
— Это она? — сказала первая.
— Жена? — уточнила вторая.
Я медленно поставила чашку.
— Ты своих девок сюда привел?
Он кивнул, даже не моргнув.
— Да.
Две любовницы. Близняшки. В моём доме. В моей жизни. И он стоит и смотрит так, будто я уже лишняя.
Он смотрел на меня так, будто всё уже решил за меня — куда я пойду, сколько мне дадут и как быстро я исчезну из его жизни. Я не спорила. Не кричала. Просто запомнила это выражение лица. Потому что в этот момент поняла: он не собирался меня терять —
он собирался меня убрать.
И вот это он просчитал хуже всего.

– Мама, только тсс, – губы дочери шевелятся, как будто она рассказывает самый важный на свете секрет. – Не говори ничего.

Сердце у меня сразу неприятно сжимается. Я в командировке за тысячи километров.

– Танюш, что случилось? – тоже шепчу, хотя она просит молчать.

Но Таня уже не отвечает. Экран качается, изображение дёргается, и я понимаю, что она ставит телефон на полку. Картинка замирает. Видно комнату – нашу спальню. Заходит мой муж.

– Пап, я хочу кушать, – осторожно, как по тонкому льду, говорит Таня.

– В холодильнике посмотри, – рявкает Юра, даже не оборачиваясь к ней. – Не мешай. У меня люди.

Я моргаю. Люди?

– Но там… йогурт просрочен, – ещё тише говорит Таня.

И тут он срывается.

– Господи, Таня! Найди что‑нибудь. Не мешай, я сказал!

И в этот момент в дверях появляется женщина.

Сначала я решила, что муж смотрит какой-то фильм. Но потом поняла: на экране планшета извивалась Олеся — жена нашего сына.
— Давай уже реально встретимся.
— Не могу… Дима — мой сын, а ты его жена.
— Правильный какой, — фыркнула она, — Ты ещё про жену свою вспомни, про любовь скажи.
— Какая любовь? Ей же полтинник скоро… Но сын — это святое. Жену сына не трону.
— Не тронешь? А сейчас ты что делаешь?
— Это ничего не значит. Через экран — это не по-настоящему.

Хотелось ворваться в комнату, устроить скандал, развестись. Но потом я вспомнила, что нахожусь в процессе банкротства. Имущество оформлено на родню мужа. И если я сейчас подам на развод, то останусь у разбитого корыта. Я решила притвориться дурой-женой и придумать, что делать дальше.

Клиентка отменила запись и я даже обрадовалась, приеду домой пораньше.
Открываю дверь и захожу домой тихо, почти без звука. Раздеваюсь и слышу Миша говорит по телефону, но с голосом было что-то не то.
Что-то что не пускало меня войти дальше. Я слышала его неотчётливо — гостиная за поворотом, дверь полуоткрыта. Слова долетали обрывками.
— ...да не думал, что ты позвонишь... нет, я рад, я очень рад...
Пауза. Он слушает.
— Я всегда знал, что мы не закончили. Я не мог тебя забыть. Никогда.
Вот тут я перестала дышать.
Эти слово — “никогда” — было произнесено с такой обнажённой уверенностью, что стало неудобно их слышать. Как будто я подсмотрела в чужое окно и увидела что-то, что не предназначено для посторонних глаз.
Я стою в коридоре и чувствую себя посторонней.
— ...правда? — его голос чуть выше. — Ты уверена?
Пауза.
— Значит, вы развелись? Антон ушёл?
Антон. Незнакомое имя.
— Ира, это... — он осекается. Смеётся. Смеётся так, что мне становится холодно. — Это меняет всё

Останавливаюсь за углом и наблюдаю. Максим паркуется у одного из подъездов. Выходит из машины, обходит ее и открывает дверцу спутнице. Она выбирается, улыбается ему, и я вижу, как он в ответ улыбается ей.
Эта улыбка... Боже, как давно он так не улыбался мне.
Девушка что-то говорит ему, смеется. Максим приближается к ней, и я с ужасом наблюдаю, как он обнимает ее. Крепко, нежно, как обнимают дорогого человека. Она тянется к нему лицом, и он целует ее.
Настоящий, страстный поцелуй влюбленных. Они стоят посреди тротуара, обнявшись, и целуются так, словно не видели друг друга целую вечность.
Мир вокруг меня начинает плыть. Это не может происходить со мной. Не может быть, чтобы Максим, мой муж, человек, которому я доверила свою жизнь, целовался с другой женщиной прямо на улице.

На пассажирском сиденье, на чёрной коже, блестели... блёстки. Множество мелких, переливающихся на солнце блёсток. Как будто здесь сидела женщина в платье, расшитом пайетками. Или в каком-то другом наряде, усыпанном блёстками.
Я прошла ближе, нагнулась, чтобы лучше рассмотреть. Блёстки были золотистые, с чуть красноватым оттенком. Их было много — десятки, может быть, сотни. Они лежали на сиденье, как улики.
Мой первый инстинкт был отрицание. Может быть, это просто... что-то случайное? Может быть, Кирилл кого-то подвёз? Коллегу? Но какую коллегу? И почему она была одета в платье с блёстками?
Я достала телефон и сфотографировала сиденье. Потом я села в машину и сидела там, неподвижная, пока моё сердце стучало в груди, как бешеное.
Где был мой муж вчера?
Я знала, что он сказал — на работе. Но работа находится в двадцати минутах от нашего дома. А машина... машина, похоже, побывала где-то ещё.
Что он от меня скрывает?