Книги по тегу «предательство»: ""
Щёлкнув выключателем, я поняла, что свет отключили во всём подъезде.
Вдруг сердце сделало толчок в рёбра и замерло в предчувствии, что вот-вот должно что-то произойти.
По спине побежали мурашки, моё тело напряглось, отчётливо понимая, что не я уже одна...
За мной в квартиру проскользнула тень.
Дверь захлопнулась, и наступила тишина, в которой было отчётливо слышно чужое дыхание.
Я зажмурилась, боясь пошевелиться.
Уши заложило от ужаса.
Рука задрожала, и ключи упали на пол с оглушающим звоном.
— Кто ты?
— Леон. Я выполняю вчерашнее задание.
Мужской шёпот обволакивал.
Тихий, низкий тембр, с хрипотцой.
Я не могла ничего разглядеть в кромешной темноте, но чувствовала, что мужчина огромен.
Сердце снова забилось, и я судорожно вдохнула воздух, почувствовав аромат дорогого, пряного парфюма.
Вдруг сердце сделало толчок в рёбра и замерло в предчувствии, что вот-вот должно что-то произойти.
По спине побежали мурашки, моё тело напряглось, отчётливо понимая, что не я уже одна...
За мной в квартиру проскользнула тень.
Дверь захлопнулась, и наступила тишина, в которой было отчётливо слышно чужое дыхание.
Я зажмурилась, боясь пошевелиться.
Уши заложило от ужаса.
Рука задрожала, и ключи упали на пол с оглушающим звоном.
— Кто ты?
— Леон. Я выполняю вчерашнее задание.
Мужской шёпот обволакивал.
Тихий, низкий тембр, с хрипотцой.
Я не могла ничего разглядеть в кромешной темноте, но чувствовала, что мужчина огромен.
Сердце снова забилось, и я судорожно вдохнула воздух, почувствовав аромат дорогого, пряного парфюма.
Селин Бомон была удобной. Послушной. Заменяемой. Пока её не убили.
Вернувшись на пять лет назад, она больше не жертва. Она — ошибка, которую им не следовало совершать.
И если раньше она мечтала о любви, то теперь мечтает лишь об одном — чтобы каждый, кто предал её, пожалел, что она дышит.
Вернувшись на пять лет назад, она больше не жертва. Она — ошибка, которую им не следовало совершать.
И если раньше она мечтала о любви, то теперь мечтает лишь об одном — чтобы каждый, кто предал её, пожалел, что она дышит.
В день нашей двадцатой годовщины мой муж, генерал Савелий Ордынцев, вывел на сцену другую женщину и назвал её создательницей проекта, которому я отдала семь лет.
А через девять минут сообщил, что наш брак окончен.
Развестись — можно. Но публично я должна остаться безупречной генеральской женой, передать архив его фонду и молчать.
Он был уверен, что без его фамилии у меня не останется ничего.
Я ушла с одним чемоданом и старым ключом, который привёл меня на заброшенную телеграфную станцию. Там хранились письма женщин, чьи идеи, труд и достижения присвоили другие. И документы, доказывающие: мой муж много лет поступал со мной точно так же.
Теперь мне предстоит вернуть своё имя, защитить архив и открыть «Дом голосов». А ещё понять, смогу ли я после двадцати лет рядом с человеком, привыкшим командовать, довериться мужчине, который не обещает меня спасти — только предлагает идти рядом.
Генерал Ордынцев ещё не понял: командовать мной поздно.
А через девять минут сообщил, что наш брак окончен.
Развестись — можно. Но публично я должна остаться безупречной генеральской женой, передать архив его фонду и молчать.
Он был уверен, что без его фамилии у меня не останется ничего.
Я ушла с одним чемоданом и старым ключом, который привёл меня на заброшенную телеграфную станцию. Там хранились письма женщин, чьи идеи, труд и достижения присвоили другие. И документы, доказывающие: мой муж много лет поступал со мной точно так же.
Теперь мне предстоит вернуть своё имя, защитить архив и открыть «Дом голосов». А ещё понять, смогу ли я после двадцати лет рядом с человеком, привыкшим командовать, довериться мужчине, который не обещает меня спасти — только предлагает идти рядом.
Генерал Ордынцев ещё не понял: командовать мной поздно.
«Я сплю с твоим женихом. И, чтоб ты знала – я все равно его уведу. Потому что на тебе он женится по залету. Советую хорошенько подумать, прежде, чем сказать ему да» – такая смс пришла на мой телефон прямо перед свадьбой.
– Чей-то глупый розыгрыш, – уверяла сестра, поправляя на мне шикарное белоснежное платье. – Мало Булат девиц что-ли отшил? Вот одна из них и решала тебе отомстить. Всё, дорогая, пора, – всучила мне в руки букет, и подтолкнула к проходу.
Гости затаили дыхание. А я шла на ватных ногах и видела только Его – мужчину, которого до боли люблю. Сегодня он должен стать моим мужем.
Но музыка вдруг сменилась хлюпающими пошлыми стонами. А на большом экране посреди зала вспыхнул повтор короткого видео.
С моим женихом в главной роли.
– Чей-то глупый розыгрыш, – уверяла сестра, поправляя на мне шикарное белоснежное платье. – Мало Булат девиц что-ли отшил? Вот одна из них и решала тебе отомстить. Всё, дорогая, пора, – всучила мне в руки букет, и подтолкнула к проходу.
Гости затаили дыхание. А я шла на ватных ногах и видела только Его – мужчину, которого до боли люблю. Сегодня он должен стать моим мужем.
Но музыка вдруг сменилась хлюпающими пошлыми стонами. А на большом экране посреди зала вспыхнул повтор короткого видео.
С моим женихом в главной роли.
– Я вот что подумал, Ларис. Мы с тобой уже долго вместе: двадцать лет в браке и до него еще года четыре. Считай, целую жизнь. Сто лет назад в нашем возрасте умирали уже. А у нас есть шанс как бы вторую жизнь прожить, с другим человеком. Как ты смотришь на то, чтобы нам развестись?
Фарфоровая пара выскальзывает у меня из рук и с режущим слух звоном разбивается на осколки.
***
Лариса и Михаил прожили вместе двадцать счастливых лет. Однако на следующий день после празднования фарфоровой свадьбы муж объявляет о намерении развестись. Свое желание освободиться от брачных уз он мотивирует возможностью прожить еще двадцать счастливых лет в браке с другой женщиной.
Правда, этой другой, по его словам, у него на примете еще нет, но от этого Ларисе не легче.
Да и можно ли верить мужу, что он разводится с той, кого все еще любит и кому хранит верность? Подруга убеждает Ларису в обратном.
К какому же она все-таки придет выводу? Сможет ли склеить то, что разбилось? Да и нужно ли ей это?
Фарфоровая пара выскальзывает у меня из рук и с режущим слух звоном разбивается на осколки.
***
Лариса и Михаил прожили вместе двадцать счастливых лет. Однако на следующий день после празднования фарфоровой свадьбы муж объявляет о намерении развестись. Свое желание освободиться от брачных уз он мотивирует возможностью прожить еще двадцать счастливых лет в браке с другой женщиной.
Правда, этой другой, по его словам, у него на примете еще нет, но от этого Ларисе не легче.
Да и можно ли верить мужу, что он разводится с той, кого все еще любит и кому хранит верность? Подруга убеждает Ларису в обратном.
К какому же она все-таки придет выводу? Сможет ли склеить то, что разбилось? Да и нужно ли ей это?
— Я украду твою семью. — Алина — наша няня — сказала это совершенно спокойно.
— Что, прости?
— Что слышала. Я. Украду. Твою. Семью. Твоя дочка уже меня обожает. Ну а муж… он скоро будет моим. Вот увидишь.
— Ты вообще в своём уме? Ты работаешь у нас. Твоя задача — следить за ребёнком, а не примерять мои туфли и мужа.
— А я и с тем, и с тем справляюсь. Эля меня любит. А Алексей… ну ты сама видишь, как он на меня смотрит. Я бы и сама на себя так смотрела.
— Уходи. Сейчас же. Из моего дома. Ты. Уволена.
— Пока ещё твоего, — усмехнулась она, схватила сумочку и пошла, цокая каблуками.
Нет, нет. Алексей не такой.
Он — кремень.
Он — броня.
У него в графике нет пункта «Измена с няней».
Или… есть?
Щёлкнул замок.
— Папаааа! Папочка! Папуленька! — завизжала дочка.
— Привет, конфетка. Скучала?
— Очень!
И тут…
— Папочка…
— М?
— А почему ты утром целовался с тётей няней?
Мир ушел из-под ног.
Целовался?...
Ну всё, держите меня семеро. ГДЕ ТАМ МОЯ СКОВОРОДКА?!
— Что, прости?
— Что слышала. Я. Украду. Твою. Семью. Твоя дочка уже меня обожает. Ну а муж… он скоро будет моим. Вот увидишь.
— Ты вообще в своём уме? Ты работаешь у нас. Твоя задача — следить за ребёнком, а не примерять мои туфли и мужа.
— А я и с тем, и с тем справляюсь. Эля меня любит. А Алексей… ну ты сама видишь, как он на меня смотрит. Я бы и сама на себя так смотрела.
— Уходи. Сейчас же. Из моего дома. Ты. Уволена.
— Пока ещё твоего, — усмехнулась она, схватила сумочку и пошла, цокая каблуками.
Нет, нет. Алексей не такой.
Он — кремень.
Он — броня.
У него в графике нет пункта «Измена с няней».
Или… есть?
Щёлкнул замок.
— Папаааа! Папочка! Папуленька! — завизжала дочка.
— Привет, конфетка. Скучала?
— Очень!
И тут…
— Папочка…
— М?
— А почему ты утром целовался с тётей няней?
Мир ушел из-под ног.
Целовался?...
Ну всё, держите меня семеро. ГДЕ ТАМ МОЯ СКОВОРОДКА?!
🔥РОМАН ЗАВЕРШЁН!🔥
Говорят, первая любовь не ржавеет.
Она просто ждет своего часа.
Когда судьба снова сталкивает меня с НИМ, я не верю, что из этого что-нибудь получится. В конце концов, я взрослая женщина с кучей семейных проблем, а он — всего лишь воспоминание из юности. Пусть даже самое красивое.
Но он смотрит так, будто видит меня насквозь. Будто знает, что дома меня ждет холод и непонимание, а здесь, в его руках, вдруг становится горячо.
«Ты боишься признать, что оказалась здесь не случайно», — говорит он.
Я вру ему. Я вру себе.
Но мое тело помнит эту глупую девичью влюбленность, и сейчас она грозит обернуться чем-то большим…
Говорят, первая любовь не ржавеет.
Она просто ждет своего часа.
Когда судьба снова сталкивает меня с НИМ, я не верю, что из этого что-нибудь получится. В конце концов, я взрослая женщина с кучей семейных проблем, а он — всего лишь воспоминание из юности. Пусть даже самое красивое.
Но он смотрит так, будто видит меня насквозь. Будто знает, что дома меня ждет холод и непонимание, а здесь, в его руках, вдруг становится горячо.
«Ты боишься признать, что оказалась здесь не случайно», — говорит он.
Я вру ему. Я вру себе.
Но мое тело помнит эту глупую девичью влюбленность, и сейчас она грозит обернуться чем-то большим…
- Одевайся, - коротко говорит он, - И вызови такси. Я не привык к чужим женщинам в моей квартире.
- Но… Андрей… - ошарашенно произношу я, - А как же… то, что между нами сейчас что произошло?
- А что, собственно, произошло? Ровным счетом ничего. Рядовой перепих. Ты ведь сама этого хотела.
- Но ведь я… Люблю тебя! И ты… стал моим первым…
- А что это меняет? Я ничего тебе не обещал. Эту ночь считай подарком на день рождения.
Тот день полностью перевернул мою жизнь. Мужчина, которого я боготворила, разбил мне сердце и растоптал веру в любовь. Но земля круглая. А то, что не убивает, делает нас сильнее. Вернусь к нему бумерангом…
- Но… Андрей… - ошарашенно произношу я, - А как же… то, что между нами сейчас что произошло?
- А что, собственно, произошло? Ровным счетом ничего. Рядовой перепих. Ты ведь сама этого хотела.
- Но ведь я… Люблю тебя! И ты… стал моим первым…
- А что это меняет? Я ничего тебе не обещал. Эту ночь считай подарком на день рождения.
Тот день полностью перевернул мою жизнь. Мужчина, которого я боготворила, разбил мне сердце и растоптал веру в любовь. Но земля круглая. А то, что не убивает, делает нас сильнее. Вернусь к нему бумерангом…
Знаете, говорят, что, когда тебе плюют в спину, значит, ты на несколько шагов впереди, так вот… Смотреть вслед любимому мужчине означает, что он ушёл. Народная мудрость… Горькая, но зато честная... Любила его со школы, пока он не опозорил меня прямо на школьной дискотеке на глазах у одноклассников! Подонок? Да… С тех пор я и вычеркнула его из своей жизни навсегда. Если бы не та злосчастная ночь в баре… А теперь? Теперь он уходит к той, что ждёт от него ребёнка, думая, что поступает правильно. Но он не знает, что под моим разорванным в клочья сердцем бьётся ещё одно… Крохотное, беззащитное и уже преданное…
— Не уходи! Ты не можешь меня бросить вот так!
— Ника, это просто конец… Не мучай ты ни себя, ни меня, потому что всё решено.
— Тебя не мучать? Решил??? Никогда ты не был принцем, так для чего сейчас эта самоотверженность? Откуда этот долг, это никому ненужное благородство? А как же твои слова про любовь? Ведь я поверила! Поверила, слышишь? Ты любишь меня… Любишь? Ответь!
— Не уходи! Ты не можешь меня бросить вот так!
— Ника, это просто конец… Не мучай ты ни себя, ни меня, потому что всё решено.
— Тебя не мучать? Решил??? Никогда ты не был принцем, так для чего сейчас эта самоотверженность? Откуда этот долг, это никому ненужное благородство? А как же твои слова про любовь? Ведь я поверила! Поверила, слышишь? Ты любишь меня… Любишь? Ответь!
-У меня уже седьмой месяц! Когда ты разведешься со своей клушей? Она тебе с бывшим изменила, это не твои дети! - нагло врет моя сестра.
Слышу, как муж целует ее. Я стою за дверью, прижимаю к груди наших малышек и давлюсь горькими слезами.
-Потерпи, бизнес отожму и выгоню с треском! - издевается мой муж.
Обида играет, эмоции обнажают нервы.
Антон открывает дверь и видит меня с крошками, всю в слезах.
-Предатель! Как ты мог? Я на развод подам! - шепчу, не дыша.
-Оля, не истери! Меня упрекаешь за левак, а сама двойню нагуляла?
Гордеев смеряет наших малышек ледяным взглядом. Делает шаг вперед. Толкает резко в плечо.
-Уйдешь в чем пришла, без копейки тебя оставлю! Забирай своих подкидышей и проваливай....
Слышу, как муж целует ее. Я стою за дверью, прижимаю к груди наших малышек и давлюсь горькими слезами.
-Потерпи, бизнес отожму и выгоню с треском! - издевается мой муж.
Обида играет, эмоции обнажают нервы.
Антон открывает дверь и видит меня с крошками, всю в слезах.
-Предатель! Как ты мог? Я на развод подам! - шепчу, не дыша.
-Оля, не истери! Меня упрекаешь за левак, а сама двойню нагуляла?
Гордеев смеряет наших малышек ледяным взглядом. Делает шаг вперед. Толкает резко в плечо.
-Уйдешь в чем пришла, без копейки тебя оставлю! Забирай своих подкидышей и проваливай....
Выберите полку для книги