Книги по тегу «рукописи_не_горят»: ""

Военно-морской бардак, помноженный на военно-морскую бюрократию, можно победить лишь военно-морским же юмором. Ну или при помощи различных вкусных напитков, а иногда даже и веществ...

После развода я наконец-то решаю наслаждаться жизнью: загородный дом, одиночество и ужастики по ночам. Никаких мужчин. Особенно бывшего мужа.

Но Вселенная, как всегда, имеет свои планы.

В три часа ночи в сарае раздаётся подозрительный грохот. Вооружившись садовой лопатой и железной решимостью я иду проверить, кто там бродит, но в итоге отправляю в нокаут невероятного красавца.
Высокий, широкоплечий Аполлон. Идеальный. Мужчина моей мечты, не иначе.

После моего удара он ничего не помнит. Совсем. Ни кто он, ни как оказался в сарае.

Что делать? Вызвать полицию? Скорую? Или отвести его в дом, отогреть и приютить на время?

В зимнем лесу, далеко от города, я слышу крик и иду на помощь тому, кто меня презирает. Этот высокомерный красавчик вдоволь отыгрался, бросаясь оскорблениями в тот день на рынке. Мне стоило пройти мимо, но совесть целителя не позволяет оставить раненого.

Приходится помогать. До города, в одиночку, не дотащить на себе здоровяка с переломом. Придётся приютить гневливого, непокорного дровосека в своей избе и оказать помощь. А ещё заткнуть ему рот, чтобы этот хам прекратил называть меня толстухой!

Знать бы в тот момент, чем обернётся решение остаться в метели один на один с привлекательным чудовищем…

— Я не собираюсь жить шведской семьёй, — произношу, борясь с подступающей тошнотой. — И никогда не прощу измену. Слышишь?
Олег вздыхает, словно общается с капризным ребёнком. Встаёт. Медленно, не спеша, натягивает штаны.
— Не примешь мои условия — пожалеешь, — говорит уже другим тоном. В голосе сталь. — Я устал жить на два фронта. Думаешь, мне легко? Приходить домой, целовать тебя, когда желаю другую? Я выбираю честность. А ты…
Он подходит ближе. Чувствую запах коньяка, сигарет, чужих духов на его коже.
— Ты понимаешь, кто ты без меня? Никто. Ты останешься без оркестра. Без сцены. Без денег. И никто — слышишь, Женя? — никто не подпишет с тобой контракт. Ни в этом городе, ни в соседнем. Я позабочусь. У меня связи. Ты знаешь.
— Вон, — шиплю, указывая рукой на коридор. — Оба. Вон из моей жизни.
— Из твоей? — Олег тянется к телефону на тумбе. — Из моей, Женечка. Из моей жизни ты сейчас вылетишь. Всё. Ты больше не скрипачка. Иди, работай горничной или поломойкой.

Я застала своего парня за изменой и думала, что хуже предательства быть не может. Но вскоре меня похитили и привезли к опасному мужчине, которому бывший парень задолжал огромную сумму. И чтобы спасти свою жизнь, он решил расплатиться мной. Теперь моя судьба зависит от мужчины, который привык получать всё, что хочет.

Ей казалось, что семейное счастье так близко…
Русская девушка Даша была готова на всё: учила язык, чтила традиции, принимала законы его семьи. Но когда настал час выбирать, он предпочёл ей родительское слово.
Разбитое сердце и билет в Москву в один конец, где она клянётся никогда больше не связывать свою жизнь с горцами. Но судьба распоряжается иначе. Рамазан — влиятельный бизнесмен, выходец из тех же гор, холодный, властный, привыкший брать своё. Он не спрашивает разрешения. Он берёт. И с первого взгляда в его чёрные глаза Даша чувствует: этот мужчина может сломать все её барьеры.
Сможет ли она довериться вновь? Или прошлое навсегда заставит её бежать от кавказской страсти?

Я – психолог. Кажется, я знаю об изменах все. Я помогаю своим клиентам пережить предательство, собрать себя по кусочкам и научиться снова доверять. Я уверена, что держу жизнь под контролем до тех пор, пока... не оказываюсь в номере для новобрачных, куда меня заселяют по ошибке.
Один вечер. Один случайный ужин в ресторане. Один мужчина, от которого невозможно оторвать взгляд. Что, если просто позволить себе эту слабость? Что, если это просто секс без обязательств, о котором никто не узнает?
Но я ошиблась...

– Вы ошиблись адресом, девушка, – жестко отрезает полковник Громов, намереваясь захлопнуть дверь прямо перед моим носом.
Но у меня трехлетние близняшки, огромный долг и абсолютное отсутствие выбора.
– Вы – наш дедушка. Пожалуйста, выслушайте и позвольте все объяснить, – мой голос звенит от мольбы. Этот суровый, нелюдимый мужчина – наша единственная надежда.
– Это исключено. Конкретно вашим дедушкой, милая девушка, я в свои сорок быть никак не могу, – бросает равнодушно Громов.
Ну что за черствый чурбан!
– Их дедушкой! – раздраженно дергаю дочек за ручки. – Или Кирилл Громов вам не сын?
Замечаю, что полковник пристально изучает Варю и Машу.
– Нам правда больше некуда идти… – шепчу едва слышно.

- Думаете, если Вы будете долбиться в мозг, я стану охотнее любить Вашу дочь? – раздаётся за дверью голос мужа.
- Нарываешься, зятёк! Забыл, кто тебя из кичи выдернул?! – рычит отец.
- Да лучше бы не выдёргивали. Я бы через три года вышел на свободу.
- Значит так, урод! Я сделал предложение. Ты согласился. Узнаю, что ты снова кого-то шпилишь за спиной у жены, бубенцы твои бантиком завяжу!
Поднос в моих руках начинает дребезжать. В голове щёлкает переключатель.
Короткая вспышка. И вся моя жизнь предстаёт в ином свете. Глеб никогда не целовал меня в губы.
Близость между нами была регулярной, но редкой. Два раза в месяц. Как по часам. Каждую вторую пятницу. Он приходил домой поздно. Сильно подшофе. Исполнял супружеский долг. Молча. Быстро.
Взгляд ловит отражение в зеркале.Я – уродина. Это не эмоции, это факт. Суровая действительность моего существования. Огромный, нависающий над губами нос. Заострённое худое лицо. Как я могла поверить, что такой мужчина, как Глеб может меня полю

— Где я? — слова вырвались хриплыми, чужими.
Он наконец поднял взгляд. В его глазах не было ни удивления, ни жалости — только холодная насторожённость, как у зверя, который не знает, друг перед ним или добыча.
— В моём лесу, — коротко ответил он. — И если хочешь выжить, не делай резких движений. Здесь резкие движения заканчиваются кровью.

Один вечер на пыльном чердаке обернулся катастрофой. Еще недавно я ходила на скучную нелюбимую работу, как вдруг оказалась в странном лесу, заполненном оборотнями. Волнительнее всего оказалось то, что на меня обратил внимание сам Альфа стаи.
Альфа, над которым зависло проклятье... проклятье, к которому каким-то образом я имею прямое отношение.