Книги по тегу «рукописи_не_горят»: ""
Ты — мажор. Я — сирота. Ты поспорил, что я буду твоей за неделю. А я поспорила с самой собой, что ты будешь моим навсегда. Игра началась. Ставки — наши сердца.
Можно ли полюбить того, кто стал твоим тюремщиком поневоле?
Я никогда не думала, что окажусь заложницей в собственном браке. Выданная замуж вместо сбежавшей сестры, я попала в дом человека, для которого всего лишь пешка в игре мести. Он методично ломает мою гордость, пытаясь вытравить из меня все, что связывает меня с ненавистным родом. Мы были обречены ненавидеть друг друга.
Сумеет ли хрупкий росток любви прорасти сквозь каменную почву многовековой вражды?
Свадьба по расчету
❌ Муж-враг, видевший в ней только заложницу
❌ Ненависть с первой встречи
✅ Но один момент изменил все...
Я никогда не думала, что окажусь заложницей в собственном браке. Выданная замуж вместо сбежавшей сестры, я попала в дом человека, для которого всего лишь пешка в игре мести. Он методично ломает мою гордость, пытаясь вытравить из меня все, что связывает меня с ненавистным родом. Мы были обречены ненавидеть друг друга.
Сумеет ли хрупкий росток любви прорасти сквозь каменную почву многовековой вражды?
Свадьба по расчету
❌ Муж-враг, видевший в ней только заложницу
❌ Ненависть с первой встречи
✅ Но один момент изменил все...
Я пришла продать свою свободу за пятьдесят миллионов отцовского долга. Глава мафии Аслан Исмаилов рассчитывал на мою семнадцатилетнюю сестру, но я встала перед ним сама.
— Я предлагаю себя вместо неё. В счет полного списания долга, — отчеканила я.
— Забирай её, Камиль. И постарайся не сломать в первую же неделю, — отрезал отец в сторону сына, которому отдал меня на растерзание.
Камиль перехватил мой подбородок горячими пальцами:
— С этого дня твоя жизнь закончилась. Ты будешь делать всё, что я скажу.
— Можете начинать, — выдохнула я, глядя ему прямо в глаза.
Я добровольно отдала себя в руки кавказского мажора, чтобы спасти младшую сестру от участи стать живой игрушкой для его клана. Однако этот опасный хищник привык ломать женщин, а мой внутренний стержень только сильнее разжигает его дикий голод. Кто из нас двоих сгорит первым в этой безумной и порочной страсти?
— Я предлагаю себя вместо неё. В счет полного списания долга, — отчеканила я.
— Забирай её, Камиль. И постарайся не сломать в первую же неделю, — отрезал отец в сторону сына, которому отдал меня на растерзание.
Камиль перехватил мой подбородок горячими пальцами:
— С этого дня твоя жизнь закончилась. Ты будешь делать всё, что я скажу.
— Можете начинать, — выдохнула я, глядя ему прямо в глаза.
Я добровольно отдала себя в руки кавказского мажора, чтобы спасти младшую сестру от участи стать живой игрушкой для его клана. Однако этот опасный хищник привык ломать женщин, а мой внутренний стержень только сильнее разжигает его дикий голод. Кто из нас двоих сгорит первым в этой безумной и порочной страсти?
"Я подписала странный контракт - ночью я отдаю приказы своим же боссам... и они исполняют мои желания"
В двенадцать приходит сообщение:
«Задержусь до поздна.Не жди.Запускаем меню».
Но сегодня у нас пятнадцать лет брака.
Я закрываю ноутбук.Смотрю на торт, который испекла по этому поводу.
Хм, – не жди, говорит он– Хорошо, Глеб. Как скажешь, думаю я.
Я не буду ждать. Я приеду сама.
***
Я поднимаюсь к его кабинету.
У двери я останавливаюсь. Внутри — голоса.
Голос Юли, с той виноватой ноткой, которую я знаю с институтской скамьи, с ночных разговоров, с её несостоявшейся свадьбы:
— ...а если она узнает?
И голос Глеба. Спокойный. Хозяйский.
— Узнает — нам же лучше. У неё ничего нет: ни денег, ни прав на бизнес. Куда она денется?
Пятнадцать лет. Двое детей. Четыре переезда. И всё это одним махом превратилось в местоимение — «нам». Меня из этого «нам» вычеркнули. Сами. Не спросив.
Куда я денусь? — думаю я. Посмотрим, Глеб. Очень посмотрим…
Потом он говорит:
— Пятница всё решит.Подпишет — и живём дальше, как жили. Она держится на детях и на привычке. Привычку я ей компенсирую...
«Задержусь до поздна.Не жди.Запускаем меню».
Но сегодня у нас пятнадцать лет брака.
Я закрываю ноутбук.Смотрю на торт, который испекла по этому поводу.
Хм, – не жди, говорит он– Хорошо, Глеб. Как скажешь, думаю я.
Я не буду ждать. Я приеду сама.
***
Я поднимаюсь к его кабинету.
У двери я останавливаюсь. Внутри — голоса.
Голос Юли, с той виноватой ноткой, которую я знаю с институтской скамьи, с ночных разговоров, с её несостоявшейся свадьбы:
— ...а если она узнает?
И голос Глеба. Спокойный. Хозяйский.
— Узнает — нам же лучше. У неё ничего нет: ни денег, ни прав на бизнес. Куда она денется?
Пятнадцать лет. Двое детей. Четыре переезда. И всё это одним махом превратилось в местоимение — «нам». Меня из этого «нам» вычеркнули. Сами. Не спросив.
Куда я денусь? — думаю я. Посмотрим, Глеб. Очень посмотрим…
Потом он говорит:
— Пятница всё решит.Подпишет — и живём дальше, как жили. Она держится на детях и на привычке. Привычку я ей компенсирую...
Марина всего лишь коснулась старинного тома в дождливый вечер — и очнулась в другом мире, в теле хозяйки заброшенной книжной лавки. Магии ей не досталось. Только земные знания, несколько уроков ручного переплёта и взрослый говорящий лис Клякс, уверенный, что хозяйки приходят и уходят, а правила дома вечны.
Когда восьмилетняя Нелли пробуждает древний порог лавки, девочка оказывается привязана к дому на сорок ночей. Единственный безопасный способ впустить её отца — временный брак. Адриану Керну нужна дочь, а не жена. Мариэль нужны защита лавки, отдельная комната и честное обещание расторгнуть договор.
Пока строгий маг ставит печати, она чинит книги, отмывает окна и возвращает в опустевший зал читателей. Но одна из книг помнит дорогу между мирами, Нелли боится снова потерять дом, а ехидный хранитель явно знает больше, чем говорит.
Через сорок ночей договор закончится. К этому времени Мариэль придётся решить, где её жизнь, — и понять, можно ли стать нужной без магии, долга и чужой воли.
Когда восьмилетняя Нелли пробуждает древний порог лавки, девочка оказывается привязана к дому на сорок ночей. Единственный безопасный способ впустить её отца — временный брак. Адриану Керну нужна дочь, а не жена. Мариэль нужны защита лавки, отдельная комната и честное обещание расторгнуть договор.
Пока строгий маг ставит печати, она чинит книги, отмывает окна и возвращает в опустевший зал читателей. Но одна из книг помнит дорогу между мирами, Нелли боится снова потерять дом, а ехидный хранитель явно знает больше, чем говорит.
Через сорок ночей договор закончится. К этому времени Мариэль придётся решить, где её жизнь, — и понять, можно ли стать нужной без магии, долга и чужой воли.
Я стала безотказной.
Вынуждено.
Сумасшедший психолог втянул меня в эксперимент, по условиям которого я в течение недели должна абсолютно на все вопросы и предложения отвечать "ДА".
В первый же день я заселила к себе в квартиру футбольного фаната, с которым была знакома час, и пообещала дать второй шанс бывшему.
И как мне теперь из этого выпутываться?!
Вынуждено.
Сумасшедший психолог втянул меня в эксперимент, по условиям которого я в течение недели должна абсолютно на все вопросы и предложения отвечать "ДА".
В первый же день я заселила к себе в квартиру футбольного фаната, с которым была знакома час, и пообещала дать второй шанс бывшему.
И как мне теперь из этого выпутываться?!
Он вышел на лёд, чтобы победить. Она — чтобы разрушить его планы.
Холодный капитан, дерзкий тафгай и главный матч сезона — последнее, что должно было ее волновать. Ее цель проста: сорвать игру и заставить отца заплатить за то, что он сделал с их семьей.
Но чем глубже девушка погружается в жизнь команды, тем опаснее становится игра. Потому что здесь у каждого есть свои тайны.
Холодный капитан, дерзкий тафгай и главный матч сезона — последнее, что должно было ее волновать. Ее цель проста: сорвать игру и заставить отца заплатить за то, что он сделал с их семьей.
Но чем глубже девушка погружается в жизнь команды, тем опаснее становится игра. Потому что здесь у каждого есть свои тайны.
Я хотела устроить незабываемый девичник сестре, а получила спецназ в дверях, панику подруг и взгляд командира, от которого у меня перехватывает дыхание.
Три дня, когда мир будто замер. Один приказ — и он там, где тишина громче выстрелов.
Теперь я учусь ждать. И каждый раз, когда телефон молчит, я сжимаю в руке его перчатку и говорю себе: “Он вернётся. Он обещал пепперони.”
Три дня, когда мир будто замер. Один приказ — и он там, где тишина громче выстрелов.
Теперь я учусь ждать. И каждый раз, когда телефон молчит, я сжимаю в руке его перчатку и говорю себе: “Он вернётся. Он обещал пепперони.”
💥КНИГА ЗАВЕРШЕНА!
💥МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА!
— Ты сделал ДНК тест... не сказав мне?
— А надо было тебя предупредить, чтобы ты успела подготовиться и замести следы? — усмехается муж.
Таращусь на него так, будто у него внезапно выросла вторая голова.
— Ты с ума сошёл?
Он делает шаг ко мне.
— Я нет, а вот ты скажи мне: ребёнок, которого я растил как своего, выходит, мне чужой?!
Из детской доносится радостное:
— Ма-а-а!
Сердце рвётся на части от одного этого звука.
Чужой? Он сказал — чужой?
Про нашего сына?
— Это невозможно, — выдыхаю я. — Просто невозможно. У меня не было другого мужчины!
— О, вот это особенно смешно, — усмехаясь, бросает Егор. — Давай ещё скажи, что это было непорочное зачатие.
💥МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА!
— Ты сделал ДНК тест... не сказав мне?
— А надо было тебя предупредить, чтобы ты успела подготовиться и замести следы? — усмехается муж.
Таращусь на него так, будто у него внезапно выросла вторая голова.
— Ты с ума сошёл?
Он делает шаг ко мне.
— Я нет, а вот ты скажи мне: ребёнок, которого я растил как своего, выходит, мне чужой?!
Из детской доносится радостное:
— Ма-а-а!
Сердце рвётся на части от одного этого звука.
Чужой? Он сказал — чужой?
Про нашего сына?
— Это невозможно, — выдыхаю я. — Просто невозможно. У меня не было другого мужчины!
— О, вот это особенно смешно, — усмехаясь, бросает Егор. — Давай ещё скажи, что это было непорочное зачатие.
Выберите полку для книги