Книги по тегу «семейные отношения»: ""

- Я говорю: я уже созрела для того, чтобы мой отец женился… Буду искать себе мачеху. Я ведь была и к худшему готова. Теперь уж я тебе признаюсь… Кажется, отец меня немного все-таки разлюбил. Мама боялась, что надоест ему, но не успела надоесть – умерла. А я уже тринадцать лет землю топчу. Как бы не осточертеть ему. Я уж к мордобою и к детдому приготовилась… Я отца и жалею, и злюсь на него. Если мы с ним замкнёмся сейчас друг на друге, это будет беда. Для нас обоих. Надо переключить его внимание. Нужен какой-нибудь громоотвод… Пускай им станет мачеха.

- Вот это да! Добровольный мазохизм! – восхитилась Настя. – Отца будешь ставить в известность?

- Нет. Всё равно у него нет времени. Только поставлю перед фактом, когда сделаю выбор и завербую мачеху.

- И когда ты всё это решила?

- Да вот сию минуту. Пока с тобой разговаривала. Какое наказание может быть хуже мачехи для подростка? Он сам хотел меня наказать. Вот пускай и получит.

- Борис, ты женат? Как это? - хватаюсь за беременный живот.
- Успокойся, ты все не так поняла, - недовольно морщится.
- Раиса приходила ко мне, что в ее словах было ложью? Твоя супруга показала паспорт, - меня трясет от открывшейся правды.

Я ведь действительно когда-то его любила, считала рыцарем, который спас. На деле, герой, протянувший руку в беде, оказался палачом...

* Книга НЕ лайтовая.

История Евгения Николаевича — инженера старой закалки, чья жизнь превращается в руины под натиском зависимости единственного сына. Это не рассказ о спасении наркомана, а хроника выживания отца, который вынужден выбирать между инстинктом сохранения рода и сохранением собственного человеческого достоинства.

Повесть исследует феномен «созависимости» через призму классической русской литературы: любовь здесь становится орудием пытки, а самопожертвование матери приводит к гибели того, кого она пытается спасти. Главный конфликт строится вокруг вопроса: имеет ли родитель право предать своего ребенка закону ради его же спасения?

Муж встает с бокалом, окидывает гостей взглядом.
Я жду, что сейчас он скажет несколько тёплых слов про меня. Мы прожили вместе двадцать три года. У нас двое детей. Сегодня мой юбилей.
Но он говорит:
— Я не хочу больше жить во лжи. Я долго думал, как сказать это достойно. У меня другая женщина. И маленький ребенок.
Гоша видит ошеломлённые лица гостей, но даже не сбивается.
— Я не хотел скандалов и разговоров за спиной. Лучше сказать прямо.
Я смотрю на него и спрашиваю:
— На моем юбилее?
— А лучшего момента и не придумать, чтобы я лично мог всем сказать свою версию, и ты потом не перевирала мои слова, как тебе выгодно.
Вот в этот момент мне больнее всего. Не от самой измены. От того, как он это делает. Спокойно. С чувством права.
И тут открывается дверь…
В зал входит молодая женщина. На руках ребенок.
Сначала я вижу знакомую макушку.
Потом лицо мальчика.
Мальчика, которого нянчила.

Возвращаюсь домой среди ночи и застаю мужа с брюнеткой.
Когда Женя поднимает голову, его лицо просто исчезает. Становится серым.
– Уля… – это не голос, а какой-то сип. – Господи... Уля, я сейчас всё объясню. Ты не поверишь...
Незнакомка стоит спиной, хозяйничает в моём холодильнике.
– Чему же я не поверю, Женя? – спрашиваю сухо, почти с любопытством.
И тут девушка оборачивается... И дышать становится нечем.
– Маша? – голос мой ломается на полуслове. – Ты… вернулась?
Муж переводит безумный взгляд с меня на неё и обратно.
Его челюсть едва заметно отвисает.
Кажется, он удивлен еще больше моего.
Он разве не знает, кто она?
– Ну здравствуй... мама, – голос её стал ниже, грубее за пять лет.
– Вы уже познакомились? – спрашиваю у мужа сквозь слёзы радости.
– Не до конца, – взгляд мечется, он пытается прочитать ответ на моём лице.
– Моя падчерица. Маша разве не сказала?
Муж мрачнеет ещё больше.
– Не успела... наверно.

Ловлю их взгляды и понимаю: что-то здесь неладно

– Опять доставка? Сына моего дрянью кормишь из забегаловки?!
– Тамара Васильевна, я ведь один раз... И то потому, что операция была...
– Ты дома хозяйка! Сама все делать должна!
– Мама, где мои колготки?! И куда ты положила носки?
– Ой солнышко, прости, забыла...
– Дорогая, ты не досолила пюре. Ну сколько раз тебе говорить об этом? И почему рубашка ещё не глажена? Хочешь, чтобы я опозорился на работе?

Прислуживать. Угождать.
Подчиняться. Улыбаться.
Это все входило в обязанности идеальной жены, невестки и матери.
Входило. Ровно до того момента, пока я не увидела своего мужа с любовницей. И не поняла, что знают об этих отношениях все, кроме меня.

ПЕРВУЮ НЕДЕЛЮ ПРОДЫ КАЖДЫЙ ДЕНЬ, ЗАТЕМ ЧЕРЕЗ ДЕНЬ

Белла всю жизни не понимала за что её ненавидит родной отец, пока ни подслушала его разговор... с её... матерью...

Этот десерт любящие готовят для любимых, и только тогда он действительно тает во рту и устремляет вверх все в человеке! Но как сложно бывает найти того, кто заслуживает таких трудов... Ведь кулинария - это не просто найка, а целое волшебство!

Вы замечали, что общаться с экраном телефона порой приятнее, проще и безопаснее, чем с реальными людьми?
Мы незаметно перенесли всю свою жизнь в цифру. Доставка еды избавила нас от необходимости сталкиваться с незнакомцами на улице. Лайки заменили искреннюю поддержку. Смартфоны помнят все за нас, а ИИ-компаньоны подбирают идеальные ответы в чатах, избавляя от душевных усилий. Мы попали в ловушку «стерильного мира», где корпорации продают нам суррогат близости, а нейросети учатся любить нас «лучше», чем родные, друзья или партнеры.
Эта книга – не скучный научный трактат и не очередная пугалка про восстание машин. Здесь нет зауми, графиков и нудной философии – книга написана максимально простым языком и на понятных примерах из жизни.
«Любовь и роботы» – манифест для тех, кто не хочет окончательно разучиться чувствовать. Это путеводитель по миру, где самым смелым и бунтарским поступком становится решение просто остаться человеком – аналоговым, несовершенным, но живым.

Павел распахнул дверь и, не церемонясь, вытолкнул меня на лестничную клетку. Я споткнулась о порог, но устояла на ногах.
Не сопротивлялась. Драться с мужиком - себе дороже! Тем более, что я была в положении, на пятом месяце.
- Не вздумай возвращаться, пока вопрос со “спиногрызом” не решишь! - сказал он и захлопнул дверь перед моим носом.
Я осталась стоять на холодном кафеле в чём была: в домашних тапочках, в футболке и шортиках, без телефона, без кошелька - просто выброшенная за порог собственного дома беременная женщина.