Книги по тегу «сильная героиня»: ""
— Я его убью, — доносится из трубки. Я ещё не успела договорить последнее слово. — Вера, я серьёзно. Дай мне его адрес, я приеду и убью.
— Оля, тише.
— Не буду я тише! Он тебя беременную выставил за дверь! Беременную, Вера! — Ольга на том конце явно расхаживает по квартире, судя по звуку шагов и хлопнувшей где-то двери. — Ладно. Всё. Молчу. Рассказывай подробно, что там было. С самого начала.
— Оля, тише.
— Не буду я тише! Он тебя беременную выставил за дверь! Беременную, Вера! — Ольга на том конце явно расхаживает по квартире, судя по звуку шагов и хлопнувшей где-то двери. — Ладно. Всё. Молчу. Рассказывай подробно, что там было. С самого начала.
В сорок шесть Вера Соколова знает цену красивым обещаниям. Семь лет назад муж ушёл к другой, а теперь пожар уничтожает её кондитерскую.
Из огня Веру и её рыжего кота выносит Максим Громов — огромный, спокойный и невозможный пожарный.
— Я тяжёлая…
— А я сильный.
Между ними возникает то, во что Вера уже не верила. Но на благотворительном празднике появляется безупречная блондинка, целует Максима перед камерой и представляется его женой.
Вера не станет тайной женщиной даже ради мужчины, который спас ей жизнь. Теперь Максиму придётся погасить старую ложь, пройти через развод и доказать: сила — это не вынести женщину из огня. Сила — сказать правду до того, как она сожжёт всё.
Из огня Веру и её рыжего кота выносит Максим Громов — огромный, спокойный и невозможный пожарный.
— Я тяжёлая…
— А я сильный.
Между ними возникает то, во что Вера уже не верила. Но на благотворительном празднике появляется безупречная блондинка, целует Максима перед камерой и представляется его женой.
Вера не станет тайной женщиной даже ради мужчины, который спас ей жизнь. Теперь Максиму придётся погасить старую ложь, пройти через развод и доказать: сила — это не вынести женщину из огня. Сила — сказать правду до того, как она сожжёт всё.
Не знала, что, потеряв мужа, лицом к лицу столкнусь с его предательством. После долгого перерыва приеду на дачу, а дверь мне откроет совершенно чужая женщина.
— Я Лариса, жена хозяина дачи. А вас впервые вижу.
— Тут какая-то ошибка. Это я законная жена Стаса . Мы были в браке семь лет!
— Настоящие — не те, с кем жили, — говорит тихо. — А те, кого любили. Стас любил меня, и детей. Мы его семья.
Тогда я думала, что это конец. Ведь невозможно устроить скандал погибшему мужу, как и простить его...
Но оказалось, это только начало. У жизни были на меня совсем другие планы.
— Я Лариса, жена хозяина дачи. А вас впервые вижу.
— Тут какая-то ошибка. Это я законная жена Стаса . Мы были в браке семь лет!
— Настоящие — не те, с кем жили, — говорит тихо. — А те, кого любили. Стас любил меня, и детей. Мы его семья.
Тогда я думала, что это конец. Ведь невозможно устроить скандал погибшему мужу, как и простить его...
Но оказалось, это только начало. У жизни были на меня совсем другие планы.
Приютив девятнадцатилетнюю племянницу в своем доме, я не ожидала, что она соблазнит моего мужа и забеременеет от него. А ведь у нас с ним так и не получилось зачать ребенка...
— Диана, — произносит Егор. — Что случилось?
Кладу положительный тест перед ним.
— Это правда?
Егор смотрит на тест.
Потом на Карину.
— Что именно?
— Не смей делать из меня идиотку.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Карина утверждает, что беременна от тебя.
Муж медленно переводит взгляд на мою племянницу. На его лице появляется неподдельное удивление.
— Ты беременна?
Карина кивает.
— Я сегодня сделала тест. Он положительный.
Несколько секунд Егор просто смотрит на нее. А затем улыбается. Едва заметно, одним уголком губ, но я вижу. Вижу радость на лице собственного мужа после новости о беременности другой женщины.
— Диана, — произносит Егор. — Что случилось?
Кладу положительный тест перед ним.
— Это правда?
Егор смотрит на тест.
Потом на Карину.
— Что именно?
— Не смей делать из меня идиотку.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Карина утверждает, что беременна от тебя.
Муж медленно переводит взгляд на мою племянницу. На его лице появляется неподдельное удивление.
— Ты беременна?
Карина кивает.
— Я сегодня сделала тест. Он положительный.
Несколько секунд Егор просто смотрит на нее. А затем улыбается. Едва заметно, одним уголком губ, но я вижу. Вижу радость на лице собственного мужа после новости о беременности другой женщины.
Дверь распахнулась без стука. Он вошел в комнату так, словно она принадлежала ему, а не была временным пристанищем для заложницы.
Я подчинилась. Медленно, без лишних движений.
Он закрыл дверь и подошел ближе. Его рука метнулась к моему лицу, и его пальцы сжали мой подбородок, заставляя поднять голову еще выше.
— Я долго думал, Юля, — произнес он тихо. Его голос вибрировал, как низкий струнный звук. — И понял, что ты можешь быть полезна не только как заложник.
Я молчала, потому что поняла: он собирался сделать то, что делают хищники со своей добычей, — подчинить.
— Раздевайся, — приказал он.
Отец продал меня главе кавказского клана в счет своего долга — просто оставил в его кабинете, как вещь. Тимур жесток, холоден и не собирается проявлять ко мне жалость. Но вместо того чтобы сломать меня, он сам оказывается в ловушке, из которой уже не хочет выходить.
Я подчинилась. Медленно, без лишних движений.
Он закрыл дверь и подошел ближе. Его рука метнулась к моему лицу, и его пальцы сжали мой подбородок, заставляя поднять голову еще выше.
— Я долго думал, Юля, — произнес он тихо. Его голос вибрировал, как низкий струнный звук. — И понял, что ты можешь быть полезна не только как заложник.
Я молчала, потому что поняла: он собирался сделать то, что делают хищники со своей добычей, — подчинить.
— Раздевайся, — приказал он.
Отец продал меня главе кавказского клана в счет своего долга — просто оставил в его кабинете, как вещь. Тимур жесток, холоден и не собирается проявлять ко мне жалость. Но вместо того чтобы сломать меня, он сам оказывается в ловушке, из которой уже не хочет выходить.
В день, когда муж объявляет мне о разводе, я узнаю сразу две вещи: у него другая женщина, а проект, который я создавала почти год, он уже готов представить как собственный.
Я ухожу из компании, брака и жизни, которую пятнадцать лет считала общей.
А через два месяца получаю предложение от незнакомого мужчины.
— Вчера я купил пятьдесят один процент компании вашего бывшего мужа.
— Поздравляю.
— Не спешите. В понедельник вы возвращаетесь.
Теперь у моего бывшего новый босс.
А у меня — тридцать дней, проблемный отель и один шанс доказать, кому на самом деле принадлежали идеи, на которых Вадим построил свою карьеру.
Только я не учла одного.
Чем ближе становится человек, который дал мне возможность вернуть собственное имя, тем труднее соблюдать границу между работой и чувствами.
И на этот раз я не собираюсь позволять ни одному мужчине решать, кем мне быть.
Я ухожу из компании, брака и жизни, которую пятнадцать лет считала общей.
А через два месяца получаю предложение от незнакомого мужчины.
— Вчера я купил пятьдесят один процент компании вашего бывшего мужа.
— Поздравляю.
— Не спешите. В понедельник вы возвращаетесь.
Теперь у моего бывшего новый босс.
А у меня — тридцать дней, проблемный отель и один шанс доказать, кому на самом деле принадлежали идеи, на которых Вадим построил свою карьеру.
Только я не учла одного.
Чем ближе становится человек, который дал мне возможность вернуть собственное имя, тем труднее соблюдать границу между работой и чувствами.
И на этот раз я не собираюсь позволять ни одному мужчине решать, кем мне быть.
- Ты всё не так поняла, - начал муж, лихорадочно перебирая варианты защиты. - Эта Рита… дура набитая, вечно всё путает в базах. Это была корпоративная путёвка! Я премировал начальника отдела продаж, он перевыполнил план в три раза, он заслужил…
- Кого? - перебила я, не повышая голоса ни на полтона. - Назови фамилию. Кого конкретно ты премировал виллой со счёта своего ИП? И почему ты поехал отдыхать с этим ценным сотрудником, сказав мне, что будешь мёрзнуть в Новосибирске? Или у нас появилась новая традиция - романтические поездки руководства с подчинёнными на острова?
Андрей замолчал.
Капкан захлопнулся. Отпираться было бессмысленно - это делало его жалким.
Тогда он выбрал единственно верную, как ему казалось, мужскую тактику - нападение:
- Ладно. Хорошо. Ты хочешь правду? Давай начистоту. Да. У меня была интрижка. Была. Понимаешь? Сейчас нет.
- Кого? - перебила я, не повышая голоса ни на полтона. - Назови фамилию. Кого конкретно ты премировал виллой со счёта своего ИП? И почему ты поехал отдыхать с этим ценным сотрудником, сказав мне, что будешь мёрзнуть в Новосибирске? Или у нас появилась новая традиция - романтические поездки руководства с подчинёнными на острова?
Андрей замолчал.
Капкан захлопнулся. Отпираться было бессмысленно - это делало его жалким.
Тогда он выбрал единственно верную, как ему казалось, мужскую тактику - нападение:
- Ладно. Хорошо. Ты хочешь правду? Давай начистоту. Да. У меня была интрижка. Была. Понимаешь? Сейчас нет.
Секунда тишины растягивается, как будто кто-то нажал паузу на всём мире.
Юля вскрикивает и соскальзывает со стола, одёргивая халат. Олег оборачивается медленно, словно надеется, что за это время я успею передумать смотреть.
— Амалия... — начинает он.
Жду, что внутри взорвётся крик, слёзы, гнев — весь набор реакций, положенных жене в такой момент. Пусто. Стерильно, ровно — точно мне самой ввели анестетик, тот же, каким усыпляю чужую боль перед разрезом.
— Дай подписать документы на визу Кристины, — говорю ровным голосом. — Мне некогда.
Олег моргает — явно ждал другого сценария.
— Ты... ты не хочешь ничего сказать?
— А что тут говорить. — Пожимаю плечами, и жест выходит совершенно естественным, будто речь о неправильно заполненном бланке, а не о рухнувшей семейной жизни. — Бумаги, Олег. Виза горит.
Юля пятится к стене, вжимается в шкаф с историями болезни, будто надеется исчезнуть между картонными папками.
Юля вскрикивает и соскальзывает со стола, одёргивая халат. Олег оборачивается медленно, словно надеется, что за это время я успею передумать смотреть.
— Амалия... — начинает он.
Жду, что внутри взорвётся крик, слёзы, гнев — весь набор реакций, положенных жене в такой момент. Пусто. Стерильно, ровно — точно мне самой ввели анестетик, тот же, каким усыпляю чужую боль перед разрезом.
— Дай подписать документы на визу Кристины, — говорю ровным голосом. — Мне некогда.
Олег моргает — явно ждал другого сценария.
— Ты... ты не хочешь ничего сказать?
— А что тут говорить. — Пожимаю плечами, и жест выходит совершенно естественным, будто речь о неправильно заполненном бланке, а не о рухнувшей семейной жизни. — Бумаги, Олег. Виза горит.
Юля пятится к стене, вжимается в шкаф с историями болезни, будто надеется исчезнуть между картонными папками.
Два года Арина хоронила себя заживо — в муке, в тесте, в пустой квартире, где всё ещё пахло погибшим мужем. Пока однажды в баре к её столику не подсел незнакомец, от которого пахло кедром и дымом.
— Ты на меня пялишься. Это невежливо.
— Знаю.
— И не стыдно?
— Нет. Хочу запомнить твоё лицо.
Одна ночь. Без имён. Без обещаний. Он ушёл на рассвете, не оставив даже номера, — а она поняла, что впервые за два года снова хочет жить. И что теперь будет искать его, чего бы это ни стоило.
Опасный. Богатый. Кавказец, за которым тянется прошлое...
— Ты на меня пялишься. Это невежливо.
— Знаю.
— И не стыдно?
— Нет. Хочу запомнить твоё лицо.
Одна ночь. Без имён. Без обещаний. Он ушёл на рассвете, не оставив даже номера, — а она поняла, что впервые за два года снова хочет жить. И что теперь будет искать его, чего бы это ни стоило.
Опасный. Богатый. Кавказец, за которым тянется прошлое...
Мать оценила жизнь собственного сына всего в пару сундуков с золотом. Амренту ничего не остается как бежать, спасая свою жизнь. Он сбегает в другую страну и поступает в академию демонов. Но его замечает роковая красотка Изабелла, лучшая ученица академии, и она вешает на него браслет аркан. Изабелла прекрасна и опасна, один ее поцелуй способен отобрать не только резерв, но жизненные силы.
Нужно срочно избавляться от браслета и бежать.
Нужно срочно избавляться от браслета и бежать.
Выберите полку для книги