Книги по тегу «сильная героиня»: ""
Её зовут Нэт. Хотя на самом деле — не зовут никак. Кукольное лицо. Ледяные глаза. Безупречный послужной список. Тринадцать заказов — тринадцать трупов. Ни одного провала. Ни одной слабости. По крайней мере, так она думает.
Новый заказ должен был стать рутиной. Сложной, дорогой, опасной — но рутиной. Найти. Выследить. Устранить. Забрать деньги. Исчезнуть. Она всё сделала правильно. Каждый шаг — идеален. Каждая пуля — в цель. Но цель не умерла. А потом охотник стал добычей.
Теперь Нэт заперта между человеком, которого невозможно убить, и прошлым, от которого невозможно сбежать. Он знает о ней то, чего не знает никто. Видит то, что она прячет даже от себя. И почему-то — единственный мужчина на свете — не пытается сломать.
Это пугает её больше всего. Потому что сломанное не болит. А вот то, что начинает срастаться — болит невыносимо. Некоторые раны опаснее пуль. Некоторые враги ближе, чем кажутся. А некоторые мёртвые цели — единственные живые люди в твоей жизни.
Новый заказ должен был стать рутиной. Сложной, дорогой, опасной — но рутиной. Найти. Выследить. Устранить. Забрать деньги. Исчезнуть. Она всё сделала правильно. Каждый шаг — идеален. Каждая пуля — в цель. Но цель не умерла. А потом охотник стал добычей.
Теперь Нэт заперта между человеком, которого невозможно убить, и прошлым, от которого невозможно сбежать. Он знает о ней то, чего не знает никто. Видит то, что она прячет даже от себя. И почему-то — единственный мужчина на свете — не пытается сломать.
Это пугает её больше всего. Потому что сломанное не болит. А вот то, что начинает срастаться — болит невыносимо. Некоторые раны опаснее пуль. Некоторые враги ближе, чем кажутся. А некоторые мёртвые цели — единственные живые люди в твоей жизни.
Муж говорил по телефону.
– Оля, мы уже всё обсудили.
Я замерла. Сама не поняла почему. Просто осталась стоять за углом, не делая ни шага.
– Нет, я не передумаю. Я сказал тебе всё ещё неделю назад. – продолжил он говорить.
Я нахмурилась. Неделю назад? О чём вообще речь?
– Мы уже всё обсудили, и больше не звони мне. Нет, я не уйду от жены.
Мне показалось, что я ослышалась. Что-то перепутала. Не так поняла. Но… нет.
– Потому что наша с тобой связь была ошибкой. Да плевать, что не один раз. Это в любом случае ошибка.
Я почувствовала, что по щекам текут слёзы. Даже не заметила, когда начала плакать. Они просто катились одна за другой.
Костя тяжело выдохнул и убрал телефон в карман. Потом медленно развернулся.
– Милена?..
Его голос прозвучал хрипло. А я смотрела на него сквозь слёзы и понимала только одно.
Теперь моя жизнь уже никогда не будет прежней.
– Оля, мы уже всё обсудили.
Я замерла. Сама не поняла почему. Просто осталась стоять за углом, не делая ни шага.
– Нет, я не передумаю. Я сказал тебе всё ещё неделю назад. – продолжил он говорить.
Я нахмурилась. Неделю назад? О чём вообще речь?
– Мы уже всё обсудили, и больше не звони мне. Нет, я не уйду от жены.
Мне показалось, что я ослышалась. Что-то перепутала. Не так поняла. Но… нет.
– Потому что наша с тобой связь была ошибкой. Да плевать, что не один раз. Это в любом случае ошибка.
Я почувствовала, что по щекам текут слёзы. Даже не заметила, когда начала плакать. Они просто катились одна за другой.
Костя тяжело выдохнул и убрал телефон в карман. Потом медленно развернулся.
– Милена?..
Его голос прозвучал хрипло. А я смотрела на него сквозь слёзы и понимала только одно.
Теперь моя жизнь уже никогда не будет прежней.
— Мам, а почему этот дядя сказал, что у меня его глаза?
Я замираю посреди зала с коробкой пирожных в руках. Матвей Громов смотрит на мою шестилетнюю дочь так, будто только что увидел своё прошлое.
— Сколько лет девочке, Варя? — спрашивает он слишком тихо.
— Шесть.
— Значит, когда ты ушла, ты уже знала?
Семь лет назад я сбежала от него беременной. Думала, он предал меня и выбрал другую. Думала, мой ребёнок ему не нужен. А теперь он снова рядом: жёсткий, властный, опасно спокойный. Он хочет правду. Хочет дочь. И, кажется, хочет вернуть меня.
Но я больше не та испуганная пышка, которую можно вытолкнуть из жизни. У меня есть дочь, пекарня и сердце, которое он однажды разбил.
Только теперь выясняется: нас разлучила не только гордость. Кто-то семь лет назад очень постарался, чтобы Матвей никогда не узнал о ребёнке…
Я замираю посреди зала с коробкой пирожных в руках. Матвей Громов смотрит на мою шестилетнюю дочь так, будто только что увидел своё прошлое.
— Сколько лет девочке, Варя? — спрашивает он слишком тихо.
— Шесть.
— Значит, когда ты ушла, ты уже знала?
Семь лет назад я сбежала от него беременной. Думала, он предал меня и выбрал другую. Думала, мой ребёнок ему не нужен. А теперь он снова рядом: жёсткий, властный, опасно спокойный. Он хочет правду. Хочет дочь. И, кажется, хочет вернуть меня.
Но я больше не та испуганная пышка, которую можно вытолкнуть из жизни. У меня есть дочь, пекарня и сердце, которое он однажды разбил.
Только теперь выясняется: нас разлучила не только гордость. Кто-то семь лет назад очень постарался, чтобы Матвей никогда не узнал о ребёнке…
Лариса Воронова слишком долго была идеальной женой. Улыбалась гостям, спасала репутацию мужа, вела благотворительный фонд, держала красивый дом у Дона и молчала, когда ей говорили: «Не выноси сор из избы».
Но однажды она приезжает в ресторан на левом берегу и видит Глеба с другой женщиной. Рядом — документы, банковские бумаги и детская игрушка. Через несколько минут мужа задерживают, а Лариса узнаёт страшное: измена была лишь началом.
Её подпись использовали. Дом готовили к передаче. Фонд превращали в ловушку. Любовнице уже дали ключи. А детей собирались сделать рычагом, чтобы Лариса снова выбрала молчание.
Только на этот раз она не откроет дверь из страха.
Теперь Ларисе придётся сражаться не только за дом и имя, но и за дочь, сына, внучку, правду о старом предательстве и право наконец перестать быть удобной женщиной.
Он думал, она снова промолчит.
Но Лариса сначала прочитает всё.
А потом заговорит так, что услышит весь город.
Но однажды она приезжает в ресторан на левом берегу и видит Глеба с другой женщиной. Рядом — документы, банковские бумаги и детская игрушка. Через несколько минут мужа задерживают, а Лариса узнаёт страшное: измена была лишь началом.
Её подпись использовали. Дом готовили к передаче. Фонд превращали в ловушку. Любовнице уже дали ключи. А детей собирались сделать рычагом, чтобы Лариса снова выбрала молчание.
Только на этот раз она не откроет дверь из страха.
Теперь Ларисе придётся сражаться не только за дом и имя, но и за дочь, сына, внучку, правду о старом предательстве и право наконец перестать быть удобной женщиной.
Он думал, она снова промолчит.
Но Лариса сначала прочитает всё.
А потом заговорит так, что услышит весь город.
— Вы ведь умная женщина. — говорит любовница моего мужа, — Должны понимать, что возраст есть возраст. Мужчины хотят рядом молодую, легкую женщину. А не старую, загнанную лошадь.
Она, наверное, думает, что звучит как победительница. Как роковая женщина. Ха!
Я прекрасно вижу, что передо мной сидит всего-то наглая, самоуверенная дрянь, которая пришла делить мою жизнь как мебель из каталога: это - тебе, это - мне.
Не важно, врет она или говорит правду. Во мне все равно закипает злость.
Я не спеша встаю с кресла, подхожу к незваной гостье и нависаю над ней.
Смотрю прямо на нее и спокойно говорю:
— Ты слишком много о себе возомнила, дешевка.
Улыбка медленно сползает с ее лица.
— Что?..
— Знала бы, кто ты такая, подстелила бы газетку прежде чем ты уселась на мой диван. Теперь его, видимо, придется сжечь. Не хватало еще гонорею подхватить.
Она, наверное, думает, что звучит как победительница. Как роковая женщина. Ха!
Я прекрасно вижу, что передо мной сидит всего-то наглая, самоуверенная дрянь, которая пришла делить мою жизнь как мебель из каталога: это - тебе, это - мне.
Не важно, врет она или говорит правду. Во мне все равно закипает злость.
Я не спеша встаю с кресла, подхожу к незваной гостье и нависаю над ней.
Смотрю прямо на нее и спокойно говорю:
— Ты слишком много о себе возомнила, дешевка.
Улыбка медленно сползает с ее лица.
— Что?..
— Знала бы, кто ты такая, подстелила бы газетку прежде чем ты уселась на мой диван. Теперь его, видимо, придется сжечь. Не хватало еще гонорею подхватить.
В идеальном браке Оксаны случается трещина: в годовщину она застаёт мужа Гордея с другой. Разбитая хрустальная ваза становится символом крушения семьи. Но, готовясь к разводу, Оксана узнаёт, что предательство намного глубже, чем она думала. В прошлом её мужа скрывается тайна, способная уничтожить всё — от бизнеса до репутации. Теперь речь идёт не только о деньгах и детях, но и о том, хватит ли у женщины сил не разрушить себя в схватке с человеком, которому она когда-то верила.
Три года брака. Одна измена. И с кем? С младшей сестрой, которую Софья вырастила. Теперь курорт, чужое море и мужчина, который не задаёт вопросов. Она думала, это просто отпуск. Он оказался её разводом.
Меня развели при полной луне.
Муж-альфа спокойно сказал: «Подтверждаю», его новая избранница улыбнулась, а вся стая смотрела, как меня лишают имени, дома и места рядом с ним.
Они думали, что сломали меня.
Но вместо позора я получила северное крыло — старую Лекарню Луны, место, которого боятся даже старейшины. Все уверяли, что дом пуст. Мёртв. Забыт.
Только за его стенами я нашла троих детей.
Проклятых волчат с серебряными метками. Наследников, которых не должно было существовать. Тайну, ради которой Совет готов лгать, Велена — убивать память, а мой бывший муж — впервые усомниться в тех, кому верил годами.
Теперь я больше не бесполезная жена альфы.
Я — хозяйка дома, который выбрал меня.
И если Райнард хочет вернуть доверие, ему придётся доказать делом: он способен защищать не власть, не родовую честь и не своё гордое имя.
А тех, кого его стая когда-то бросила.
Муж-альфа спокойно сказал: «Подтверждаю», его новая избранница улыбнулась, а вся стая смотрела, как меня лишают имени, дома и места рядом с ним.
Они думали, что сломали меня.
Но вместо позора я получила северное крыло — старую Лекарню Луны, место, которого боятся даже старейшины. Все уверяли, что дом пуст. Мёртв. Забыт.
Только за его стенами я нашла троих детей.
Проклятых волчат с серебряными метками. Наследников, которых не должно было существовать. Тайну, ради которой Совет готов лгать, Велена — убивать память, а мой бывший муж — впервые усомниться в тех, кому верил годами.
Теперь я больше не бесполезная жена альфы.
Я — хозяйка дома, который выбрал меня.
И если Райнард хочет вернуть доверие, ему придётся доказать делом: он способен защищать не власть, не родовую честь и не своё гордое имя.
А тех, кого его стая когда-то бросила.
На нашей пятнадцатой годовщине муж посадил рядом с собой другую женщину.
А мне оставил место слева. Как бывшей. Как ненужной. Как той, которая должна молчать и красиво улыбаться гостям.
— Ты без меня никто, Марина, — сказал Антон, когда я решила уйти.
Он уже подготовил всё: развод, бумаги, слухи, дом, из которого меня хотели вычеркнуть, и удар по самому дорогому — моей дочери.
Но в тот вечер за моей спиной встал человек, которого Антон не смог купить, запугать или заставить молчать.
Генерал Артём Ветров не обещал мне сказку. Он просто сказал:
— Если женщина хочет уйти, а её удерживают, я помогу ей уйти.
Я просила только забрать меня у предателя.
Но, кажется, он помог мне вернуть гораздо больше.
Моё имя.
Мой дом.
Мою дочь.
И сердце, которое я уже считала разбитым навсегда.
А мне оставил место слева. Как бывшей. Как ненужной. Как той, которая должна молчать и красиво улыбаться гостям.
— Ты без меня никто, Марина, — сказал Антон, когда я решила уйти.
Он уже подготовил всё: развод, бумаги, слухи, дом, из которого меня хотели вычеркнуть, и удар по самому дорогому — моей дочери.
Но в тот вечер за моей спиной встал человек, которого Антон не смог купить, запугать или заставить молчать.
Генерал Артём Ветров не обещал мне сказку. Он просто сказал:
— Если женщина хочет уйти, а её удерживают, я помогу ей уйти.
Я просила только забрать меня у предателя.
Но, кажется, он помог мне вернуть гораздо больше.
Моё имя.
Мой дом.
Мою дочь.
И сердце, которое я уже считала разбитым навсегда.
Она попала в чужое тело, в мрачный замок и в услужение к дракону, которого все считают безумным. Её работа — привести в порядок древнюю библиотеку, где пыль лежит десятилетиями. Но страницы книг исчезают сами собой, память людей превращается в решето, а в запертом крыле спрятано то, о чём запрещено даже спрашивать.
Чтобы выжить, ей придётся восстановить не ветхие манускрипты, а саму память этого места — и сделать это раньше, чем магия забвения доберётся до неё самой.
Чтобы выжить, ей придётся восстановить не ветхие манускрипты, а саму память этого места — и сделать это раньше, чем магия забвения доберётся до неё самой.
Выберите полку для книги