Книги по тегу «сильные чувства»: ""

Поля никак не может найти общий язык с мамой, и после очередной ссоры сбегает из дома к своему настоящему отцу...

В день, когда Рейдан Морвейн должен был назвать меня своей истинной, он отверг меня перед всем двором.

Родовая книга вспыхнула, мое имя осыпалось пеплом на мрамор, а придворные впервые произнесли новое слово: Безымянная.

Без рода. Без защиты. Без права вернуться к прежней жизни.

Я думала, у меня отняли все. Но в ту же ночь пепел на моей ладони сложился в незнакомые буквы, а голос женщины, которую я почти не помнила, прошептал: это было не твое имя.

Теперь за мной охотятся хранители древних клятв. Новая невеста Рейдана носит ложную метку. Черное Пламя теряет контроль. А мое настоящее имя оказалось связано с родом Сайрин, Пепельными Вратами и силой, которую драконы пытались стереть из памяти мира.

Рейдан хочет исправить ошибку. Только я больше не та девушка, которую можно отвергнуть, вернуть или спрятать за приказом.

Он лишил меня имени перед всем двором.

Теперь я вернусь туда сама.

И на этот раз мое имя услышат все.

Мне вживили ДНК росомахи. Я стал сильнее, быстрее, выносливее. Но я никогда не думал, что стану расходным материалом.

Нас перевезли в тайгу. Посадили в клетки.

Меня хотели убить. Но я выжил. Меня нашла девушка, которая не побоялась забрать меня из леса. Она не знала, кто я. Не знала, что внутри меня живёт зверь.

Теперь я должен найти Барса и Яра. Они — единственные, кто остался. Вместе мы сможем выжить. Вместе мы сможем отомстить.

Но сначала я должен решить: смогу ли я довериться человеку, который видит во мне не зверя, а просто мужчину?

Я привыкла получать всё, что хочу. Квартира в центре, лучшие подруги — и никаких обязательств.
Спор с Олей? Переспать с преподавателем по уголовному праву за три недели? Да без вопросов. Легко! Поставила байк против её машины.
Ледяной профессор с карими глазами даже не поймёт, что его охмуряют. План был идеальным… ну, или почти….

— Красный цвет чертовски вам идет, Полина, — хрипло прошептал он, обжигая шею своим дыханием. — Вы в нем такая сочная. Но еще больше вам идет эта ваша растерянность.
Я почувствовала, как по телу пробежала волна бешеной дрожи. Сердце отчаянно колотилось в груди. Я была взрослой, уверенной в себе девушкой, но в руках этого мужчины я плавилась, как воск.
Страсть, вспыхнувшая между нами за эти несколько минут, была настолько осязаемой и плотной, что ее, казалось, можно было потрогать руками. И самое пугающее — я не хотела, чтобы этот танец заканчивался.

Мне всегда было интересно, с какого момента начинается книга, фильм или сериал. Ведь до этого самого первого кадра, до первой строчки герои уже жили — дышали, ошибались, мечтали, прятали свои маленькие трагедии за вежливыми улыбками. Их жизнь текла где то в тени, невидимая никому, пока не наступал тот самый миг, когда свет софитов наконец падал на них и история брала разбег.
И сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: всё начинается с переломного момента. С той секунды, когда привычная дорога вдруг упирается в развилку и ты замираешь, чувствуя, как мир слегка сдвигается, открывая перед тобой другую дверь — ту, за которой всё будет иначе.
Для меня этот момент настал в мой двадцать третий день рождения.
Я взяла телефон и начала листать почту. Среди бесконечных уведомлений, скидок и чужих счастливых фото мелькнуло одно письмо. Не от друзей, не от родственников. От незнакомой рассылки.
«Набор сотрудников на круизный лайнер. Открой для себя мир. Стань частью команды».

Я выжил. Мы выжили. Гром, Яр и я — мы выбрались из бункера, оставив позади клетки, боль...

Но прошлое не отпускает. Оно ждёт в тени, дышит в спину.

Я ушёл в город. Начал новую жизнь. Работаю в ночном охранном агентстве, скрываюсь среди огней и шума. Никто не знает, кто я. Никто не знает, что внутри меня спит зверь.

Всё меняется, когда в мою жизнь врывается она. Алина. Хрупкая, испуганная, но с огнём в глазах. Её преследуют. Ей нужна защита.

Я не хочу сближаться. Я знаю, чем это кончается. Но зверь внутри не слушает. Он требует, чтобы я был рядом. Чтобы я защищал её. Чтобы я не отпускал.

Я — леопард. Я — тень. Я — ночной дозор.

И я не позволю никому причинить ей боль.

Он мой приёмный дедушка. И я по уши в него влюблена. От его проникновенного взгляда я столбенею и начинаю заикаться. Если бы он только знал, как я мечтаю о его поцелуях. Но, увы, я для него сопливая девчонка, которую он не перестанет ругать. Эта одержимость меня доконает. Он стал моим воздухом, моей несбыточной мечтой. Я скоро сойду с ума от этой любви. Ведь она медленно меня отравляет.

Я пришла на пресс-конференцию генерала Северина Ратманова, чтобы уничтожить его.

Мой брат Мирон лежит в больнице после пожара на закрытом учебном полигоне. Он почти не говорит, но перед тем как потерять сознание, успел позвонить мне и сказать только одно:

«Это не я. Не верь отчету».

А потом появился официальный документ. Сухой, безжалостный, с подписью Ратманова. В нем моего брата сделали виновным.

Я ворвалась в зал, назвала генерала лжецом и бросила ему в лицо:

— Накажите меня, генерал.

Я ждала угроз. Охраны. Приказа вывести меня.

Но Северин Ратманов дал мне месяц доступа к закрытому делу. Месяц рядом с ним. Месяц, чтобы доказать его вину.

Только чем глубже я входила в мир «Рубежа», тем страшнее становилась правда. Поддельные документы. Синяя метка на оборудовании. Комната без камер. Люди, которые умеют превращать живых в виновных одной подписью.

Я ненавидела Ратманова.

А он не оправдывался. Не просил верить. Не давил властью.

Я отшатнулась, вжимаясь спиной в мягкую кожу дивана. В висках застучало. Квартира на Белинского? Это же центр. Там квадратный метр стоит как моя годовая зарплата. Минимальная плата? За что? Каковы скрытые условия?
В голове вихрем пронеслись истории, которые рассказывали девчонки из отдела продаж. «Старый козел, купил ей квартиру, а она теперь его собственность». Мое лицо, вероятно, побледнело, потому что он замолчал и удивленно поднял бровь.
— Что-то не так?
— Нет, всё так, — мой голос стал чужим, металлическим. Я вскочила с дивана, одергивая жакет, как будто боялась испачкаться. — Кроме одного. Я не продаюсь.
Повисла звенящая тишина. Часы на каминной полке пробили семь. Евгений Николаевич медленно выпрямился в кресле. Его лицо окаменело. Желваки заходили ходуном под загорелой кожей.
— Что вы сказали? — переспросил он ледяным тоном, в котором послышалась сталь.
— Я сказала, что не собираюсь становиться чьей-то любовницей за квартиру. Ни вашей, ни чьей-либо еще...