Книги по тегу «сложные отношения»: ""

❤️САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА ТОЛЬКО СЕЙЧАС ❤️

— Да вы кушайте, кушайте! — голос официантки звучит почти ласково, но я сразу прекращаю жевать.
— А ты в курсе, что глагол "кушать" используют только по отношению к детям, старикам и животным? — интересуюсь как можно равнодушнее.
— Конечно, в курсе. Ну, на ребенка или старика вы не похожи, а вот на животное — очень даже, — прилетает в ответ.
Нормальный ход?
— Совсем уже охренела, сопля хромоногая? — моментально вскипаю я.
— Знаете, уж лучше иметь хромую ногу, чем хромую душу.

* * *
Филомена Макарова — воплощение всего, что меня отталкивает в телках. Маленького роста, невзрачная, с дурацким именем. Да еще и хромая.
Однако эта дефективная сопля, работающая официанткой в отстойном гадюшнике, с какого-то перепугу ведет себя со мной как гребаная принцесса.
Именно поэтому я с ней все-таки пересплю.
И брошу.

— Майя Аркадьевна? - голос в трубке незнакомый, молодой.
Банкетный зал на триста человек ждёт моего внимания, но я отвечаю:
— Да, слушаю.
— Меня зовут Альбина. Я работаю с вашим мужем. Мы с ним были любовниками. В августе, в командировке в Петропавловске. Мне очень жаль.

Я не простила. Ушла, построила бизнес, вырастила сыновей. А потом встретила другого Александра — крутого миллиардера, который родился в тот же день и час, что и мой бывший муж. Иногда судьба даёт второй шанс. Иногда — второго мужчину. И только сердце знает, какой из них — по-настоящему мой.

- Ксенья, нас подняли по тревоге, – мужа едва было слышно. - За нами уже подходят борты, так что домой не жди.
- Погоди, Кирилл. А рюкзак, вещи? Как ты...
- Некогда, там выдадут. Все, как смогу – перезвоню. Сына с днем рождения поздравь.
Телефонные гудки будто ударили по всем нервам сразу.
Утром муж ушел на службу как обычно, а через несколько часов я узнала – куда он отбывает. Но в тот момент даже представить не могла, через что придется пройти.
Ему… Мне… Нашей семье…

— Вы к Каширину? Третий этаж, восьмая палата. Супруга уже здесь, у него. — Она посмотрела на моё серое платье, на мои руки без сумки. — Вы… кто?
— Я — жена.
Она опустила глаза в планшет и провела пальцем по экрану.
— Согласие на госпитализацию подписала Русакова Д. Как супруга.
Я пошла по коридору. Дверь восьмой была приоткрыта, и я не стала входить — встала в проёме.

– Мы с тобой заключаем сделку, ты летишь со мной и играешь роль моей будущей жены, – припечатывает генеральный.
– Я… не хочу! Я никуда с вами не полечу! Нет! – шепчу в шоке, потому что не могу быть с этим ужасным мужчиной! Только не это!
Босс прищуривается, и на его губах играет едкая ухмылка:
– Еще как поедешь. Собирайся. И если не справишься с ролью фиктивной жены, ты знаешь, что случится, мышка...

Генеральный сделал мне предложение, от которого не отказываются. Я согласилась сыграть роль невесты, но… кое-что пошло не так…

— Я вернусь, Верунь. Достроим дом. Заживем, — обещал он, уходя на очередное задание.
Он не вернулся. Пришла похоронка.
Только я не поверила. Гроб был закрытый, тела мне не показали, а он снился мне живым и говорил: жди.
И я ждала. Родила его сына раньше срока. Достраивала дом, который он начал для нас.
А потом пришла его родня.
Меня оболгали. Обвинили в том, что я обворовала собственного ребенка.
Отняли сына. Отняли дом. Отняли свободу.
Год за решеткой я держалась одним: выйду — верну сына. Чего бы это ни стоило.
Я вышла. Пришла в свой дом за своим ребенком.
А там — он. Живой. С моим сыном на руках.
И с другой женщиной, которая в моем доме ведет себя как хозяйка.
Я не ошиблась. Он жив.
Вот только мой муж посмотрел на меня как на чужую и сказал слова, после которых мой мир раскололся:
— Уходи. Ему с нами лучше, чем с такой матерью.
Почему он вернулся не ко мне?
Где он был все это время?
И что за женщина стоит за его спиной?
Я узнаю. И заберу свое.

– Что ты делаешь?! – вырвалось у меня. Я пыталась вывернуться из его объятий. Голос звучал выше обычного, предательски дрожал.
– Пытаюсь тебя согреть, – его низкий хрипловатый смешок обжег ухо. – И себя заодно. Неблагодарная.

Он годами делал всё, чтобы я чувствовала себя невидимкой, а если и заметной — то только как повод для насмешек. Школа закончилась, но в университете травля не прекратилась: он снова здесь, снова главный, и снова делает мою жизнь невыносимой.

А потом случился тот вечер. Запертая аудитория, ледяная вода, холод, который пробирает до костей. И его взгляд, который вдруг перестал быть насмешливым. Предложение, которое он бросает, звучит как вызов: дерзко, неприемлемо, на грани.

Но почему-то именно сейчас я начинаю сомневаться. Впервые за долгое время я чувствую себя не жертвой, а кем-то, кто ему действительно нужен. Но почему?

Его рука ложится на моё запястье. Обжигает... Клеймит.
Мы оба - уже не здесь. Нас обоих швырнуло в наше прошлое. Болючее и неправильное.
- Пошли! - цедит он, едва разжимая зубы, не замечая, что на нас смотрят.
Ему сейчас ни до кого.
Но судя по реакции Бахтияра, он не знал, что я жива.
Он не ждет, что я отвечу.
Просто вытаскивает сначала из-за стола, за которым идёт застолье, а потом - и из дома.
Я чувствую, что кипит. Бахтияр всегда был взрывным.
Он тащит меня в сгущающихся сумерках. Дальше и дальше от дома.
Приводит в увитую виноградом беседку. Резко разворачивает к себе, обхватывает моё лицо ладонями.
- Ты жива... - шепчет, как будто не верит.
Вроде бы спокойно, как-то потерянно.
Но следом происходит взрыв:
- И как тебе было потешаться надо мной, прикидываясь мертвой, лживая дрянь?!

— Я не знаю, по какой причине вас всех собрала Вика, но что бы это ни было, я хочу сообщить о другом. Мы разводимся. У меня другая женщина.
Пощечина. Звонкая пощечина. Именно так послышались мне его слова.
У меня другая женщина.
Я почувствовала на себе взгляды.
— Иди собирайся, Алиса, — голос Кости прозвучал буднично, почти нежно.
Сначала я не поняла. Не осознала, почему он обращается к моей младшей сестре. А потом… потом, когда она медленно поднялась из-за стола, даже не посмев взглянуть в мою сторону, бросила салфетку на салат, вышла, до меня постепенно начало доходить, что она и есть та «другая женщина»
***
В день, когда я хотела сообщить о беременности, мой муж сказал, что уходит к моей сестре. Я дала ему развод и родила ребенка, чтобы через год увидеть у порога бывшего на коленях.

Кардиохирург Лара умеет одно: возвращать к жизни то, что уже почти умерло.
Десять лет она возвращала к жизни брак с Феликсом.
А он в это время думал, что её руки, пахнущие антисептиком и латексом, — это отвратительно.
И утешался со стажёркой. В отеле «Восточный». Пока жена покупала фолиевую кислоту, чтобы родить ему ребёнка.
Но есть диагнозы, которые не лечатся. Есть люди, которых не спасти. И есть момент, когда хирург просто убирает инструменты.
Лара убрала. Сняла кольцо. Набрала номер профессора.
«Я лечу. Через месяц».
Феликс узнает, что такое остановка сердца. Только лечить её будет некому.