Книги по тегу «современный любовный роман»: ""

Он потерял близкого человека и закрылся от всех. Он считает, что не достоин любви.
Она ощутила на себе предательство любимого человека и лучшей подруги. Она больше никого не хочет пускать в своё сердце.
Такая разная боль. Но возможно, у них общее счастье?

О том, что мой брак начал рассыпаться, я догадалась не в тот вечер, когда на рубашке Ильи осталась тонкая золотистая нитка — длинная, блестящая, явно не от моего свитера и не от нашего пледа. И не тогда, когда он в третий раз за неделю пришел после полуночи — тихо открыл дверь своим ключом, аккуратно поставил ботинки у стены, бросил пиджак на стул в прихожей и, даже не заглянув на кухню, сразу пошел в душ. От воротника тянуло сладкими женскими духами, и я стояла в темной кухне, сжимая кружку, и слушала шум воды, пытаясь убедить себя, что взрослые женщины не делают выводов из запахов.

По-настоящему я поняла все утром в день нашей пятой годовщины.

Максим Снегирёв - обычный парень из провинции. Учится в Питере, на лето приезжает к тётке в деревню, чинит свой старый мотоцикл и не знает, чего хочет от жизни. Варя Соболева - дочь олигарха. Её лето - это вынужденное заточение на даче, подальше от московской суеты и светских обязанностей. У них нет ничего общего: ни денег, ни статуса, ни круга общения. Только пыльная дорога, сломанная машина и её голубые глаза, в которых Максим тонет с первой секунды.
Три месяца свободы, земляники, мятного чая на чердаке и обещаний, которые разбиваются о суровую реальность. Армия, горная река, в которой он едва не погибнет, и письма, которые никогда не доходят до адресата. А через десять лет он войдёт в её дом под чужим именем - чтобы охранять ту, которую не смог забыть.
«Снегирь» - это история первой любви, которая становится судьбой. О том, как два одиночества нашли друг друга. И о том, что настоящее чувство не умирает даже после десяти лет разлуки.
Приквел к роману: Телохранитель для пышки.

Один планшет, одно сообщение — и привычный мир Аллы даёт трещину. После двадцати лет брака она вдруг понимает, что её жизнь с мужем была лишь красивой декорацией. За ней — ложь, недомолвки и усталость, копившаяся годами. Попытка начать сначала и почувствовать себя живой приводит Аллу на опасную грань. Но когда рушатся все роли — жены, матери, успешной женщины — остаётся главный вопрос: можно ли вернуть не иллюзию, а настоящее чувство? И что делать, когда любовь оказывается страшнее любого предательства?

Меня выдали замуж в восемнадцать.
Отец должен был Аслану большие деньги. Долг отдал мной.
Муж никогда не смотрел на меня. Он приводил любовниц в наш дом, называл меня «женой» только перед гостями. Он не пришёл, когда я рожала его дочь. Он не сразу приехал, когда меня похитили враги.
Я терпела. Молчала. Надеялась, что он изменится.
А когда поняла, что не изменится — ушла.
Я нашла работу в маленьком городе у моря. Встретила Расула — доброго, заботливого, терпеливого. Он смотрит на меня так, как Аслан никогда не смотрел.
Но прошлое не отпускает.
Аслан изменился. Он прогнал любовницу, стал заботиться о детях, просит прощения. Говорит, что любит.
Только я не знаю, могу ли ещё любить. И кому из них я нужна на самом деле

– Жень, что произошло на базе отдыха? Ты мне изменяешь? – смотрю с надеждой услышать "нет".
– И? – муж отвечает равнодушно.
Замираю, сердце бешенно колотиться от понимания, что муж только что бросил в меня свое признание в измене.
– Разве это повод для истерики? Ты моя жена, а не надзиратель. Я обеспечиваю тебя. Поэтому хватит истерить на пустом месте, – он подходит, обнимает и легкие обжигает запах.
Запах не его, не мой – он чужой.
Все внутри кричит, рвется наружу - он врет! Нагло врет прямо в глаза.
Стискиваю зубы, потому что знаю, я это так не оставлю…
***
Я еду на базу отдыха, согласившись на план подруги. Он рискованный, но я должна попробовать. Я должна узнать правду.
Но то что происходит там, переворачивает мою жизнь...

Я залила квартиру соседа. Бывшего военного, который не спит по ночам. Вместо скандала он сказал: «Давайте делать ремонт вместе. А я пока посижу с вашим сыном».

Мой четырёхлетний сын боится всех мужчин. А его назвал «командиром».
Мы работали вместе. Я штукатурила. Он стоял за спиной, накрывал мою руку своей. Потом он начал засыпать на моём диване. Потом перестал уходить.

Он остаётся, даже когда вернулся бывший муж и потребовал отдать сына.
Артём посмотрел на меня, потом на него и спросил: «Мам, а он теперь мой папа?»
Я не знала, что ответить.

И вообще, сколько нужно времени, чтобы поверить мужчине, который не говорит красивых слов, но каждую ночь выбирает твой диван, а не свою пустую квартиру?

Она умерла, спасая мужа. Он спасал другую.
Теперь она проснулась за пять лет до своей смерти — и знает, чем всё кончится.
Любовь умерла первой.
На её месте проснулась хищница, которая слишком хорошо знает, где у Деймона слабые места.
Она не будет кричать, умолять или спасать.
Она просто перестанет быть его опорой — и посмотрит, как рушится всё, что он построил на её жизни.
В этот раз гореть будет не она.

Писк кардиомонитора. Пустой стул. Он был с другой, пока я умирала.
А потом я открыла глаза — и мне снова тридцать. Жених пакует чемодан к бывшей.
В прошлой жизни я умоляла его остаться.
В этой — я подаю ему пальто.
И выбираю себя.

— Слушай, Аня... — он цедит слова с тем самым фирменным пренебрежением, с которым обычно отчитывает нерадивых курьеров. — Только давай без сцен, ладно? Сама виновата. Нечего было возвращаться без предупреждения и врываться в спальню.
Я делаю несколько шагов вглубь комнаты. Не к нему. К туалетному столику. Мой взгляд цепляется за тяжёлую вазу из дымчатого муранского стекла. Мы покупали её в Венеции, в узкой лавке у воды, в наш медовый месяц.
— Я виновата? — эхом отзываюсь я, и собственный голос звучит чужим, очень тихим.
— Ну а кто? — он уже почти полностью вернулся в себя; голос крепнет, набирает металл. — Что такого-то произошло? Это просто физиология, ничего личного. Так что выдохни, успокойся и хватит разводить здесь драму на ровном месте.
Мои пальцы мягко ложатся на прохладное стекло. Я обхватываю узкое горлышко вазы.
— Драму? — уголки моих губ медленно ползут вверх. — Милый. Я ещё и не начинала.