Книги по тегу «современный любовный роман»: ""

❤️ИСТОРИЯ ЗАВЕРШЕНА! Минимальная цена
Бывший бесцеремонно присаживается за стол, тянет к себе кувшин и наливает компот.
- Напомню, - заявляет тоном, не терпящим возражений, - я — отец, так что буду видеть детей, когда захочу.
- Ты даже алименты не платил! - вспыхивает Андрей.
Королёв не удостаивает его взглядом. Отпивает из стакана, брезгливо морщится и выдаёт:
- Фу, как в школьной столовке. Ну и жизнь у тебя, Алинка. Радуйся, что супруг вернулся — спасёт от беспросветной нищеты.
- Уходи! - цежу сквозь зубы.
- Глянь, характером обросла, - в зрачках Бори пляшут насмешливые огоньки, - забавно. Только вот с кем ты его наработала? С маменькиным сынком? Тюфяком, который слова поперёк сказать не смеет? - кривит губы в ухмылке. - Поиграла в крутую леди — завязывай.
- Что ты себе позволяешь?
Борис высокомерно вскидывает бровь:
- Послушай, лопушок, прихлопнись. Развлек моих девчонок — спасибо. Бесплатный цирк окончен. Собирай манатки и проваливай. Это моя семья, так что кыш отсюда...

— Где наша няня?!
— Сбежала ваша няня, — говорю я, поднимаясь со скамейки.
А Елизавета в ужасе смотрит на меня и только сейчас понимает, кто держит ее ребенка.
Ее ребенка?
Я опускаю взгляд вниз, потом перевожу его на коляску.
— Лиза? Ты что родила? Двойню? А как же аборт?
Нервный возмущенный всхлип вырывается у Лизы.
— Вон твой аборт, Абасов. Двойной. Пять месяцев уже как со мной. Слава Богу я тебя тогда не послушала! Отдай младенца, Абасов! Это моя дочь! — ее руки тянутся, чтобы забрать у меня принцессу в розовой пачке и зеленой вязаной шапочке.
— Позволь-ка, — уворачиваюсь я. — Тебе не кажется, что нам надо поговорить? Потому что это и моя дочь. И вон та, — киваю на коляску, — тоже моя дочь!

Я проснулась в постели своего строгого, неприступного босса, которого весь офис шепотом называет Ледником. Воспоминания о вчерашнем корпоративе испарились, но генеральный директор ледяным тоном заверил: между нами абсолютно ничего не было.
Я с облегчением выдохнула. В конце концов, он — гроза конкурентов, а я — всего лишь его скромная личная помощница. Инцидент исчерпан!
Но спустя месяц мой организм решил преподнести сюрприз, а на тесте предательски проявились две яркие полоски. И как теперь сказать самому требовательному боссу на свете, что его идеальный отчет о том, что «ничего не было», оказался с браком? Теперь моя главная задача — скрыть свой растущий секрет, пережить токсикоз на утренних планерках и не сойти с ума. Вот только почему-то генеральный вдруг начал подозрительно пристально за мной следить...

- Федя, расскажи, кто всё это готовил и чистоту навёл?
- Я.
Пока Соня с дочерью отдыхали у моря, в их доме появилась другая хозяйка. Она готовила мужу сырники, перестилала супружескую постель и раскладывала его одежду по цветам.
Сам Фёдор на такое был не способен.
- Так что же ты раньше ничего не делал?
- Раньше дома всегда была ты.
Эта фраза ранила сильнее, чем чужая тарелка в холодильнике. Соня была рядом - поэтому её труд не замечали. Она уставала - поэтому её называли плохой женой. Ей изменили - и снова назначили виноватой.
Фёдор злится, обвиняет, заставляет Соню сомневаться в очевидном. Ведь хорошая жена должна верить мужу. Терпеть. Худеть. Стараться ещё сильнее.
Муж уходит. Но через десять минут возвращается и объявляет:
- Квартира такая же моя, как твоя. Собирайся и уходи ты!
Только он не учёл одного: та Соня, которая двадцать лет молчала, осталась в прошлом.
- Нет, Федя. Теперь мы всё сделаем по-моему.

— Знаете что, Владимир Александрович?! — я ворвалась в кабинет, сотрясая помятым заявлением в воздухе. — Это уже переходит все границы! Я работаю по десять часов в сутки! Я выхожу по выходным, пока все нормальные люди едят шашлыки! Я забыла, какого цвета солнце!
Он медленно откидывается на спинку кресла. Его темные глаза сужаются, но меня уже не остановить.
— Вы, конечно, можете быть железным киборгом, которому не нужен сон и отдых! Но я — живой человек! Вы сухарь, Владимир Александрович! Абсолютный, бесчеловечный трудоголик, который думает, что все вокруг тоже питаются от розетки! Я имею право на законные две недели отпуска, и если вы думаете, что можете ездить на мне бесконечно, то вы сильно ошиба…
Я осеклась. За спиной раздалось вежливое покашливание с британским акцентом.
Повернувшись, я обомлела. На огромном проекторе шла прямая трансляция переговоров с советом директоров и иностранными инвесторами. Десяток мужчин в строгих костюмах в звенящей тишине смотрели на меня.

Я переехала одна и в первую же ночь выяснила, что у квартиры есть один недостаток: стена в спальне гораздо тоньше, чем обещал агент.

Соседа зовут Глеб. Он живёт за этой стеной, слышит больше, чем должен, и после нашего самого неловкого знакомства почему-то не становится человеком, которого хочется избегать.

Скорее наоборот.

Потом появляются два стука.

Два — «не спишь?». Два в ответ — можно говорить. Тишина — значит, сегодня нет.

Очень быстро я начинаю узнавать его голос даже шёпотом, шаги на лестнице — ещё до того, как поворачивается ключ, а ночи почему-то становятся самой интересной частью дня.

Всё ещё можно списать на тонкие стены. Наверное.

Утром я ставлю перед мужем его идеальный завтрак — творог, яйцо, семгу.
— Хорошая ты у меня, — говорит он, отпивая кофе. — Хозяйственная. Не каждая баба так живёт, как ты. Цени.
Я давно не спорю. Спорить с человеком, который искренне считает себя солнцем, вокруг которого всё вращается, бесполезно.
Но как смолчать, когда на его телефоне загорается сообщение от моей новой подруги: «Димулечка, я не могу без тебя!».
Тридцать пять лет складываются, как карточный домик.
— Это было один раз! — муж впервые в жизни выглядит испуганным. — Наташ, ну куда мы друг от друга денемся в нашем возрасте? Кому мы нужны порознь? Ты подумай, как тебе со мной…
— …повезло, — договариваю я за него.

Мне пятьдесят три. У меня двое взрослых детей, внук и муж, который только что предал. Все вокруг уверены: я поплачу и вернусь. Куда мне деваться?
Они не знают одного. Пока он возводил империю и звал мои дела баловством, я тихо построила свою жизнь. И теперь мне есть куда уйти.

– Наш брак изжил себя, – первым начинает муж. – Нам пора жить по отдельности. Я подал на развод.
– Развод? – не верю своим ушам. – Мы двадцать лет в браке! У нас дочь! Мы дом построили, мечтали, что в нём будут играть внуки!
– Какие внуки? Посмотри на меня! – муж демонстративно напрягает мышцы. – Я в полном расцвете сил, энергия бьёт через край! Я с тобой лучшие годы прожигаю! Ты хорошая жена, готовишь отлично, дома всегда чисто. НО!
– Больно слышать от мужа, что после двадцати лет брака я для него всего лишь удобная домохозяйка.
– Спасибо, что подарила мне лучшие годы своей жизни, но вот свои я тебе дарить не хочу, – подводит черту. – Нам не по пути, дорогая. Для раскрытия своего потенциала мне нужна свобода. Подписывай документы на развод!
– На кого ты меня променял?!
– Ладно, так и быть, скажу, – ухмыляется. – Да, у меня появилась другая. Только сейчас, в свои сорок пять, я встретил настоящую любовь.
– Любовь?.. А я тогда кто? Кем я была для тебя все эти годы?!

— Ты против воли отца?! Отчаянная! — сестра испуганно косится на дверь. — Он будет в бешенстве…
— Плевать на его бешенство. Пусть сам и выходит за бандита!
— Так я и не про отца, а про жениха. Он не простит отказа!

Договорные браки! Нет, не слышали?! Вот и я не думала попасть в такую сказку. Но…
Отец рассудил иначе. Только не на ту напал.
Подумала я и решила отдать свою невинность первому встречному. Да только все пошло не по-моему сценарию…

— Почему мой муж ушёл с дежурства?
— Сказал, у дочери день рождения.
— У нашей дочери день рождения через четыре месяца.

В эту минуту тринадцатилетнюю Лизу готовили к экстренной операции. У неё разорвался сосуд в голове.

Мой муж — детский нейрохирург. В ту ночь он должен был быть в больнице.

Когда дочери стало плохо, я написала:
«Лизе плохо. Едем к вам».
Он ответил:
«На операции. Не могу говорить».

Он солгал.

Андрей заранее отдал дежурство коллеге и уехал на день рождения девятилетней Маши — дочери своей любовницы.

Пока другой хирург спасал нашу дочь, мой муж праздновал с чужой.

А потом я узнала: он забирал Машу с занятий, ходил на её выступления, выбирал подарки, учил кататься на велосипеде.

Моя дочь не видела отца в зрительном зале ни разу.

Всю жизнь я говорила Лизе: «Папа спасает детей».

Оказалось, время у него было. Просто не для неё.