Книги по тегу «современный любовный роман»: ""

Трое сорванцов разбили стекло соседского "Порше", пришлось мне вписаться и спасти пацанов, а потом отвести к матери. Кто ж знал, что это моя бывшая?
Она смотрит на детей, потом переводит взгляд на меня и пищит:
— Аким?
Узнала значит…
— Майя? — взмахом руки я указываю на мальчишек. — Вот так встреча, не хочешь ли ты кое-что мне объяснить?
Майя смотрит на детей, потом снова на меня, глаза её расширяются… от ужаса?
Она мотает головой, но выглядит, будто преступница, которую поймали с поличным.
— Раз, два, три, — указываю я на тройняшек. — Что это значит, Майя? Как же так вышло?

— Да, я люблю Ларису. Мы с тобой давно отдалились. Я хотел развестись после сезона.
— Сезон закончился досрочно. Поздравляю.
Олег опускает взгляд на мои ноги, неподвижно лежащие под пледом.
— Сейчас всё сложнее.
— Нет. Сейчас всё предельно просто. Собирай вещи.
— Ты не справишься одна.
— Это моя проблема.
— Тебе круглосуточно нужен человек.
— Человек — да. Ты — нет.
Восемь месяцев мой муж спал с моей лучшей подругой. А когда авария приковала меня к инвалидной коляске, они решили, что больше можно не скрываться.
Даже дочь убедили, что во всём виновата мать, выбравшая работу вместо семьи.
Они рассчитали почти всё.
Кроме того, что пятнадцать лет я управляла тем, от чего у обычных людей дрожат руки. И если я больше не могу уйти от предателей своими ногами, это ещё не значит, что я позволю им остаться в моей жизни.

Любовница моего мужа пришла на нашу годовщину с ключами от моего дома.

Она уже выбрала стену, которую снесёт первой. Виктор обещал ей всё: спальню, веранду, новую жизнь. От меня требовалась только подпись.
Мне сорок пять. За двадцать лет брака я многое ему прощала. Но свой дом и себя отдавать не собиралась.

Я отказалась подписывать бумаги. А в тот же вечер у моей машины пропали тормоза.

Максим вытащил меня из разбитого автомобиля. Тридцатилетний красавец с сильными руками — мужчина, которого нанял мой муж. Я ещё держалась за него, когда он признался:
— Ваш муж действительно заплатил мне, Марина. Только не за то, чтобы я вас охранял.

Теперь я не знаю, что страшнее: остаться без его защиты — или поверить человеку, который всё ещё может выполнять заказ.

- Давид, у нас будет малыш.
- Сделаешь аборт.
- Что?
- Аборт сделаешь, сказал.
- Но… но что ты говоришь. Как у тебя язык повернулся…
- Замолчи. Будет так как я говорю. Никогда Умаровы чужих детей не воспитывали.
- Что значит чужих? Это твой ребёнок. Мы вместе его сделали.
- Это не мой ребёнок, Мая. Я узнаю, с кем ты мне изменила и чьего ребёнка носишь. Но скоро мы эту оплошность исправим. Сделаешь аборт, я сказал.
Мой муж сошёл с ума, утверждает, что ребёнок не от него. Меня подставили, оболгали. И поверил он не мне. Я сбежала от него на другой конец страны. Но он нашёл меня. Потому что от Давида Умарова невозможно скрыться.

— Яна? — хриплый, пересохший шепот сорвался с его потрескавшихся губ.

Я не шелохнулась. Стояла прямо, глядя на него сверху вниз.

Мы оба стали заложниками судьбы. Десять лет прошло, а я до сих пор помнила все события, связанные в моей жизни с Максимом. И, к сожалению, кроме дочки мне нечего было вспомнить хорошего.

— Лежите спокойно, майор, — сухо проговорила. — Вам нельзя двигаться. Дренаж может сместиться.


Майор несколько раз моргнул. Но пальцы так и не разжал на моей руке. Казалось, что даже стиснул сильнее.

— Это... бред? — пробормотал он, с трудом ворочая языком. — Я в госпитале?.. Или я... сдох?


— Вы в городской больнице. И вы живы, хотя очень старались этого избежать, — я высвободила руку из его ослабевшей хватки и демонстративно поправила капельницу. — Вам надо отдыхать. Мы запускали сердце. Была остановка. Так что ваша блестящая карьера продолжится. Как вы и планировали десять лет назад.

— Мы все выяснили! Это чудовищная ошибка, наша сотрудница… эмбриолог… она перепутала пробирки…
— Перепутала? — гремит голос Тамерлана. — Кто эта женщина, которой подсадили моего ребенка? Где она? Я хочу знать все.
— Мы… мы не имеем права разглашать…
— Имеете! — рявкает он. — Если не хотите, чтобы я сжег эту клинику дотла, вы скажете мне!
А я стою за дверью и думаю, что мне пора бежать.
Но и шага сделать не успеваю, когда за спиной раздаётся грозное:
— Стоять!

Я стояла, вжавшись в поручень, и боялась дышать. Он — в полушаге от меня, слишком близко, слишком спокойно.
— Почему вы на меня так смотрите? — спросила я, ненавидя дрожь в голосе.
— А как я на вас смотрю?
— Будто хотите съесть.
Герман усмехнулся, и от этой усмешки у меня подогнулись колени.
— А если и так? — он наклонился, и его дыхание коснулось моей щеки. — Что вы будете делать, Софья? Убежите?
— Мне некуда бежать. Мы в лифте.
— Верно. Заперты. Вдвоём. И никто не знает, где мы.

Мой новый босс — наглый, циничный и невыносимо властный. Он сказал, что я должна уйти. А потом сделал всё, чтобы я не смогла этого сделать. Одно слово — и я пропала. Но я не скажу его.

Сначала не понимаю, что вижу. Потом сердце словно останавливается.
На первом снимке – Максим.
На втором – Максим.
На третьем – тоже Максим.
Только рядом с ним постоянно находится одна и та же женщина: высокая красивая брюнетка. На ней дорогая одежда, у неё правильные черты лица. Они держатся за руки, обнимаются, улыбаются друг другу.
На одной фотографии он целует её в щёку – прямо на улице, средь бела дня.
На другой – они сидят в ресторане, где мы с Максимом праздновали годовщину. Я узнаю интерьер.
На третьей – выходят из гостиницы, я даже вижу её название, но не запоминаю, зато чувствую, как холодеют пальцы.
— Кто это?
Артём смотрит мне прямо в глаза, и его взгляд прожигает. И снова – это странное напряжение между нами, будто мы не просто два пострадавших.
— Моя жена, — говорит он тихо. — Ваш муж и моя жена собираются открыть совместную компанию. На деньги, которые они собираются получить от нас. Так может быть, давайте объединим усилия и поставим этих двоих на место?

❓ Что ты сделаешь, если муж объявит о помолвке с другой в день своего триумфа — на сцене, под вспышками камер, называя её матерью своего будущего ребёнка?

Элспет Уинтерс стояла в толпе с букетом алых роз, который купила для себя. Семь лет она была его тенью. Семь лет строила его успех. Семь лет платила за чужое счастье — временем, карьерой, жизнью.

В один миг она потеряла всё.
И в этот же миг она нашла себя.

Она ушла.
Она перестала платить.
Она создала себя заново — не тень, не жертва, а женщину, которую невозможно игнорировать.

Она построила свою империю.
Она стала его конкурентом.
Она нашла любовь, которую он ей никогда не дал.

А когда он пришёл на коленях, прося прощения, Элспет поняла главное:
Он не жалеет о предательстве — он жалеет о том, что потерял.

«Ты опоздал, Лафайет, — сказала она. — Ты никогда меня не заслуживал».

Эмоциональная драма о предательстве, возрождении и любви, которая приходит, когда ты перестаёшь быть чьей‑то тенью.

– Знаешь, что тут? – отец трясёт документами перед моим лицом.
– Да. Отчёт моего мужа по работе.
Я чуть с ума не сошла! Вчера поздним вечером мужа вызвали на работу. Утром я заглянула в часть, но дежурный сказал, что мой муж вообще не появлялся. Звонила ему тысячу раз, он не отвечал.
Как же сильно я себя накрутила. Думала, что муж под предлогом работы уехал к любовнице, изменяет! А оказалось, что мой отец отправил его на военный объект за городом.
– Отчёт по работе? – фыркает отец. – А ну-ка вскрой конверт.
Мой муж, стоявший позади, неожиданно бледнеет.
– Какой-то сюрприз к юбилею нашей свадьбы? – мысленно представляю себе что-то приятное. – Пап, рано ещё, праздник послезавтра только…
Голос обрывается на полуслове…
– Что? Результат ДНК-теста?
В ужасе поднимаю глаза на отца.
– Да, ты не единственная женщина своего мужа. Он живёт на две семьи с твоей младшей сестрой. А сейчас скажи, какой там результат: твой муж всё-таки изменял тебе с твоей же родной сестрой или нет?