Читать и слушать книги

Он генерал. Она всего лишь «жена по расписанию». Но когда возвращается бывшая, начинается настоящая война и на кону не просто брак, а жизнь.
Он приказал: «Не показывай, что ты моя жена».
Она ответила: «Ты ещё узнаешь, на что способна женщина, которую ты не любил три года».
Но что, если он любил всё это время? И просто боялся признаться?

Деревню снова трясёт.
Где-то впереди с сухим треском рушится крыша. Над дорогой летят куски шифера. В одном из дворов вспыхивает сарай.
– Вера Сергеевна! Вера!
Она там. Не сидит даже. Скрючилась на полу. Её трясёт.
– Ты чего? Жить надоело? Пошли! – пытаюсь схватить ее за руку.
Она аж пятками в пол упирается, отстраняется.
Кровь! У нее на халате кровь!
– Вера! – резко притягиваю ее к себе, – Осколок? Ранило? Куда?
Еще до того, как замолкаю, понимаю, что не осколок.
– Вера! – ору, забыв про все, – Ты что, беременна?

Мне все говорили, что я счастливая женщина.

Хирург, который спасает детей. Дом, где ничего не нужно чинить. Муж, который за семь лет ни разу не повысил на меня голос — он просто задаёт вопросы, и после них ты сама начинаешь оправдываться, хотя не сделала ничего.

Каждое воскресенье он уезжал. Клиника, фонд, бумаги, попечители. Я привыкла так, как привыкают к шуму за окном, — и перестала спрашивать.

А потом в половине первого ночи мне пришло сообщение с номера, которого не было в моей записной книжке. Шесть слов.

Наутро я поехала следом.

Я готовилась увидеть чужую женщину. Я не была готова к тому, что чужой в этой истории окажусь я.

Оказалось, что все эти годы за моей спиной очень аккуратно, по бумажке в месяц, у меня забирали всё, что оставил мне отец. И самое страшное — что забирали правильно. По закону. С моей собственной подписью.

Меня зовут Ева. Мне двадцать девять лет, и я больше не подписываю не глядя.

Четыре года. Двадцать три протокола. Каждый раз — «не получилось».

Когда на экране УЗИ наконец появляется сердцебиение, Алина смеётся и плачет одновременно. Муж на заседании совета — пишет, что не может приехать, что он мысленно с ними обоими.

Через двадцать минут она слышит его голос в холле того же медцентра.

Он сидит на корточках перед своей аспиранткой. И говорит ей то, что Алина будет помнить дословно до конца жизни:

«Бумаги были готовы. А потом Алина сказала, что беременна».

Пятнадцать лет она создавала его репутацию. Писала его речи, гасила его скандалы, объясняла журналистам, каким человеком он является. Она знает о публичном образе своего мужа всё — и ровно поэтому понимает то, чего не поняла бы никто другая.

В его телефоне нет ни одного следа. Ни переписки, ни номера, ни фотографии. На тысячах снимков с университетских мероприятий за два с половиной года они с этой девочкой ни разу не попали в один кадр.

Так не заметают следы в панике.

Так живут годами

Мне рассказывали правду по кускам. Каждый следующий кусок отменял предыдущий.

Сначала я узнала, что у мужа есть другая женщина. За это можно было держаться, как за перила: понятная боль, у неё есть имя, адрес и духи. С такой бедой хотя бы ясно, что делать — плакать, собирать вещи, подавать заявление.

Потом свекровь положила передо мной документ, и любовница стала мелочью.

Потом со мной поговорила моя сестра, и мелочью стал документ.

Так оно и шло. Каждый раз я думала, что дошла до дна. Каждый раз кто-то из близких спокойно объяснял мне, что дно ниже.

И самое обидное: они все меня любили. Отец. Муж. Свекровь. Сестра. Все берегли. Каждый заранее решил, какую часть правды я выдержу, и выдал мне ровно эту часть — не больше.

Я одна не знала, как называется опасность, внутри которой живу.

Меня оберегали от знания. От людей меня не оберёг никто.

Через месяц я бы отдала что угодно, чтобы всё закончилось на любовнице. Чтобы у моего мужа была просто другая женщина.

“Думаешь он тебя любит? Он сейчас на свидании со мной!” — одно СМС и фото разрушают все. Я еду на место и вижу их своими глазами. Мой жених и дочь его бизнес-партнера. Вместе. В горячих объятьях друг друга.
Я уезжаю, исчезаю из его жизни и пытаюсь стереть из памяти.
Но не могу. Потому что лежа на кушетке в больнице я узнаю, что во мне бьется еще одно сердце. Но он не должен узнать, не должен снова разрушить мою жизнь.

Я иду в сторону остановки, придерживая большой живот, когда замечаю его. Крепкие плечи, широкая походка. Нет! Этого не может быть.
— Вика, стой!
Он хватает меня за запястье раньше, чем я успеваю скрыться.
— Ты беременна. — Его брови съезжаются на переносице. Он притягивает меня ближе, почти в упор и смотрит в глаза. — Ты сбежала с моим ребенком!
— Эдик, отпусти меня.
От этих слов он держит только сильнее.
— Мой ребенок не будет расти без отца. И тебя я не отпущу. Ты моя, Вика!
Я понимаю, что это конец.
Мой ад вернулся. Моя боль. Мое все.
И мне не убежать.

— Я хочу развода, — говорит Виктор.
Всего три слова, а мир раскалывается пополам.
— Почему? — спрашиваю я, и голос звучит удивительно спокойно.
— Потому что я встретил другую, — отвечает он без запинки, словно отрепетировал эту фразу. — И я хочу быть с ней.
— Кто она? — Мой голос дрожит.
Виктор смотрит в сторону, на окно, за которым сгущаются октябрьские сумерки.
— Ольга Крылова. Мы... встретились полгода назад.
Я знаю это имя. Слышала его, когда мы только начали встречаться. Виктор тогда обмолвился, что до меня у него была девушка, но она выбрала богатого иностранца. Первая любовь.
— Твоя Ольга? — переспрашиваю я, и в груди разгорается ярость. — Та самая, которая бросила тебя ради денег?
Виктор сжимает челюсти.
— Она не бросала меня ради денег. У неё были свои причины. Её муж... они развелись. Ольга живёт теперь в Москве.
— И ты сразу к ней побежал, — выплёвываю я. — Двадцать пять лет я была рядом. А ты..

❤️КНИГА ЗАВЕРШЕНА. МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА ПЕРВЫЕ ДНИ.❤️
Агата: Никит, мне страшно. Вдруг узи покажет что-то не так?
Никита: Все будет хорошо, зай. Ты сильная. И малыш у нас крепкий. Я рядом.
Агата: Ты поедешь со мной?
Никита: Конечно. Я же обещал. Заеду за тобой в 10.
Агата: А вдруг опять девочка?
Никита: Нет. Я чувствую, что это мальчик. Мой наследник.
Мальчик…это как получить удар под дых. Наш последний потерянный малыш тоже был мальчиком…Прерывание произошло на двадцать второй неделе и мы уже знали пол к тому времени.
Я пролистываю переписку выше. Еще выше.
Агата: Никит, а когда ты скажешь жене?
Никита: Скоро. Сейчас не время.
Агата: Ты любишь ее?
Никита: Привык. Это другое. А тебя я люблю.
Дальше идут смайлики, сердечки, фото ее живота. Фото, где Никита целует ее живот.
Смотрю на это и не могу дышать. Мне дурно.
Агата: А если она узнает? Устроит скандал?
Никита: Это ее проблема. Я давно все решил и выбрал тебя.

— Дальше поедешь не со мной, — произносит Егор с раздражением. — К маме. Откуда взял туда и возвращаю. Это твоя судьба.
— Ты с ума сошёл? — шепчу, оглядываясь по сторонам. — Егор, мне рожать через три недели.
— Я знаю. И что? — Смотрит холодно.
— Что значит — и что? Ты же вёз меня в Москву!
Усмехается:
— Передумал.
— Как — передумал?!
Он садится обратно в машину. Хлопает дверью. Звук блокировки. Опускает стекло.
— На развод я подам сам, — говорит, глядя перед собой. — Всё по закону. Алименты буду платить. Ребёнка не брошу.
— Егор…
— У меня есть любимая женщина, — перебивает с раздражением. — Скоро родится дочь. Не надо устраивать сцен.Извини, — пожимает плечами. — Так лучше для всех. Ты будешь под присмотром, но не моим, а твоей идиотки матери.

❤️САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА В ПЕРВЫЙ ДЕНЬ!

Я была идеальной женой: любила, ждала, терпела процедуры, лишь бы подарить ему наследника. Он был идеальным мужем: обеспечивал, поддерживал и не сдавался. Я думала, что наше «потом» наступит, когда я выдержу четвёртое ЭКО. Что если я буду достаточно сильной — мы будем счастливы. Но вместо ребёнка я получила его равнодушие. А в день, когда всё пошло не по плану, он ушёл, даже не оглянувшись. Я выжила. Я собрала себя по кусочкам — ради сына, которого он никогда не видел. Ради жизни, в которой ему нет места. Год спустя судьба сыграла со мной злую шутку: я пришла на собеседование в его компанию. С резюме и одним секретом, который перечёркивает всё. У меня есть сын. Его сын. И я до сих пор не решила, скажу ли ему это.