Читать и слушать книги
– Познакомься, это моя новая любовь, – муж обнимает молодую девушку с округлившимся животом. – И она родит мне сына.
Его большая, сильная ладонь ложится на живот девицы, и та усмехается, глядя прямо мне в лицо.
Я ничего не понимаю… С самого утра муж написал мне, что готовит какой-то сюрприз, но я и понятия не имела, что это будет знакомство с беремнной любовницей!
– Ч-что ты такое говоришь? – только и могу выдавить из себя.
За спиной супруга возникает свекровь – восьмидесятилетняя женщина, которая всю жизнь ненавидела меня.
– Вот видишь, мой сынок нашёл себе нормальную, молодую девочку, которая родит ему сына! А ты иди на аборт! Ты слишком стара, чтобы рожать! Собирайся, мы вместе отвезём тебя на аборт!
– Какой аборт? Я никуда не поеду! – кричу, накрыв живот ладонью.
Мне сорок пять лет. Четверть века я была идеальной женой и матерью. Сейчас я снова беременна и, кажется, мой ребёнок не нужен никому, кроме меня.
– Ты не будешь рожать! На аборт, дорогая! – рычит муж.
Его большая, сильная ладонь ложится на живот девицы, и та усмехается, глядя прямо мне в лицо.
Я ничего не понимаю… С самого утра муж написал мне, что готовит какой-то сюрприз, но я и понятия не имела, что это будет знакомство с беремнной любовницей!
– Ч-что ты такое говоришь? – только и могу выдавить из себя.
За спиной супруга возникает свекровь – восьмидесятилетняя женщина, которая всю жизнь ненавидела меня.
– Вот видишь, мой сынок нашёл себе нормальную, молодую девочку, которая родит ему сына! А ты иди на аборт! Ты слишком стара, чтобы рожать! Собирайся, мы вместе отвезём тебя на аборт!
– Какой аборт? Я никуда не поеду! – кричу, накрыв живот ладонью.
Мне сорок пять лет. Четверть века я была идеальной женой и матерью. Сейчас я снова беременна и, кажется, мой ребёнок не нужен никому, кроме меня.
– Ты не будешь рожать! На аборт, дорогая! – рычит муж.
— Решение суда ты слышал. Оспаривай, если хочешь.
Я знаю, муж слышит, как дрожит мой голос.
— Я оспорю, не беспокойся, — он стискивает пальцы на моем локте крепче.
Я дергаюсь и вырываю руку.
— Тогда больше не трогай меня!
— Я получу своё! — злой взгляд я чувствую кожей. — Любой ценой!
После развода я надеялась, что изменивший мне муж оставит меня в покое. Но, как оказалось, всё лишь начиналось... И мне понадобилась помощь человека, пришедшего из моего прошлого...
Я знаю, муж слышит, как дрожит мой голос.
— Я оспорю, не беспокойся, — он стискивает пальцы на моем локте крепче.
Я дергаюсь и вырываю руку.
— Тогда больше не трогай меня!
— Я получу своё! — злой взгляд я чувствую кожей. — Любой ценой!
После развода я надеялась, что изменивший мне муж оставит меня в покое. Но, как оказалось, всё лишь начиналось... И мне понадобилась помощь человека, пришедшего из моего прошлого...
— Марин, ты должна понять… всё было сложно.
— Нет, Артём. Всё было просто.
— В смысле?
— Ты семь лет спал с другой женщиной. Завёл с ней детей. И врал мне каждый день.
— Но я всё равно пришёл к тебе.
Мы развелись.
Я собрала себя по кускам и начала новую жизнь.
И встретила мужчину, который никогда не смотрел на меня как на запасной вариант.
Я наконец стала счастливой.
А потом однажды вечером в дверь позвонили.
На пороге стоял мой бывший муж чемоданом и двумя детьми.
— Нет, Артём. Всё было просто.
— В смысле?
— Ты семь лет спал с другой женщиной. Завёл с ней детей. И врал мне каждый день.
— Но я всё равно пришёл к тебе.
Мы развелись.
Я собрала себя по кускам и начала новую жизнь.
И встретила мужчину, который никогда не смотрел на меня как на запасной вариант.
Я наконец стала счастливой.
А потом однажды вечером в дверь позвонили.
На пороге стоял мой бывший муж чемоданом и двумя детьми.
Она выбрала стабильность. Но сердце не знает слова «надо».
После болезненного расставания с Максимом Алина нашла опору в Дмитрии — человеке, который был рядом, когда мир рушился. Год спокойной жизни, забота, надёжность... пока в её офисе не появляется новый руководитель.
Это он. Тот, кто ушёл без объяснений. Тот, кого она клялась забыть.
Максим не просто вернулся — он стал её начальником. И теперь каждый день — это битва между разумом и чувствами. Между долгом перед Дмитрием и тягой к человеку, который уже однажды её предал.
Но что, если Дмитрий не так идеален, как казалось? Что, если карма работает безотказно?
«ИЗМЕНА. Право на ошибку» — роман о любви, предательстве и цене второго шанса.
После болезненного расставания с Максимом Алина нашла опору в Дмитрии — человеке, который был рядом, когда мир рушился. Год спокойной жизни, забота, надёжность... пока в её офисе не появляется новый руководитель.
Это он. Тот, кто ушёл без объяснений. Тот, кого она клялась забыть.
Максим не просто вернулся — он стал её начальником. И теперь каждый день — это битва между разумом и чувствами. Между долгом перед Дмитрием и тягой к человеку, который уже однажды её предал.
Но что, если Дмитрий не так идеален, как казалось? Что, если карма работает безотказно?
«ИЗМЕНА. Право на ошибку» — роман о любви, предательстве и цене второго шанса.
Двадцать два года брака. Трое детей. Одно сообщение: «Люблю, мой герой». Матвей уходит к длинноногой Инге, дочери предают мать, а Марина остается одна в пустой квартире. Думаете, это конец? Это только начало. Море, новый ресторан, двое влюбленных мужчин и маленький мальчик, которому она она нужна больше чем собственным детям, – вот ее новая жизнь. А в это время в Москве Инга показывает когти, а Матвей понимает, что променял золото на мишуру. История о женском достоинстве и про то, что счастье иногда приходит там, где его совсем не ждешь.
– Отпусти, ты делаешь мне больно! – Попытавшись выдернуть руку из цепкой хватки Вадима, я раздражённо ударила его по груди, но это не возымело никакого эффекта. – Да что с тобой сегодня происходит?
– Я просто устал! Чёрт, Даша, ты бы знала, как я от всего этого устал!
– Да скажи уже, в чём дело!
– Даша...
– У тебя появилась другая женщина?
– Да, ты угадала. У меня есть другая. И знаешь, я порядком устал играть с тобой в семью и строить из себя любящего мужа.
– Что-то ты не очень хорошо с этим справлялся. Любящим тебя уж точно нельзя было назвать.
– Следи за тоном! Хотела правды? Так получай! На самом деле я никогда тебя не любил!
– Я просто устал! Чёрт, Даша, ты бы знала, как я от всего этого устал!
– Да скажи уже, в чём дело!
– Даша...
– У тебя появилась другая женщина?
– Да, ты угадала. У меня есть другая. И знаешь, я порядком устал играть с тобой в семью и строить из себя любящего мужа.
– Что-то ты не очень хорошо с этим справлялся. Любящим тебя уж точно нельзя было назвать.
– Следи за тоном! Хотела правды? Так получай! На самом деле я никогда тебя не любил!
Мне изменил муж, я же вместо того, чтоб рыдать и проклинать подлого гада, отправилась с подругами отмечать будущий развод.
И занесло нас с девчонками в стриптиз-клуб. А какая разница, где отрываться и праздновать свободу! Это пусть муженёк со своей курвой сопли на локоть мотает, потому что я-то его любила, а эта… Она позарилась на деньги!
Всё изменила случайно-неслучайная встреча.
И занесло нас с девчонками в стриптиз-клуб. А какая разница, где отрываться и праздновать свободу! Это пусть муженёк со своей курвой сопли на локоть мотает, потому что я-то его любила, а эта… Она позарилась на деньги!
Всё изменила случайно-неслучайная встреча.
— Да, Богдаш, — ответила я, прижимая трубку к уху.
Но в трубке было не его родное, ласковое «Ульяшка», а чужой, грубый голос, низкий и напряженный.
— Здравствуйте. Кем вам приходится Богдан Алексеевич?
Сердце пропустило удар. Резко, больно, будто его сжали ледяной рукой. В глазах потемнело, коридор поплыл.
— Э-э... я его жена, — мой собственный голос показался мне чужим, писклявым, далеким. Мысли заметались в панике: кто это? Что с Богдашей? — А кто это?
— Я фельдшер скорой помощи. Ваш муж попал в аварию. Мы везем его во вторую городскую. Давление низкое, сознание...
— Как? Что с ним? — закричала я в трубку, но в ответ уже летели гудки.
Это история о том, как тонка грань между любовью и ненавистью, верой и предательством, долгом и страстью. О женщине, которая, потеряв опору, находит в себе силы идти дальше. О том, что даже в самой темной ночи может загореться рассвет — пусть совсем не такой, каким мы его себе представляли.
Но в трубке было не его родное, ласковое «Ульяшка», а чужой, грубый голос, низкий и напряженный.
— Здравствуйте. Кем вам приходится Богдан Алексеевич?
Сердце пропустило удар. Резко, больно, будто его сжали ледяной рукой. В глазах потемнело, коридор поплыл.
— Э-э... я его жена, — мой собственный голос показался мне чужим, писклявым, далеким. Мысли заметались в панике: кто это? Что с Богдашей? — А кто это?
— Я фельдшер скорой помощи. Ваш муж попал в аварию. Мы везем его во вторую городскую. Давление низкое, сознание...
— Как? Что с ним? — закричала я в трубку, но в ответ уже летели гудки.
Это история о том, как тонка грань между любовью и ненавистью, верой и предательством, долгом и страстью. О женщине, которая, потеряв опору, находит в себе силы идти дальше. О том, что даже в самой темной ночи может загореться рассвет — пусть совсем не такой, каким мы его себе представляли.
Были десятки таких моментов. Мелких. Незначительных по отдельности. Но вместе — вместе они складывались в систему. В ежедневное, методичное, бытовое унижение, которое не оставляет синяков, но оставляет нечто худшее. Пустоту. Ощущение, что ты — обслуга. Что ты — фон. Что ты — «хоть что-то».
«Надя, у тебя опять каша на плите пригорела. Ты вообще умеешь думать о двух вещах одновременно?»
«Надя, не лезь в разговор, ты не понимаешь, о чём мы говорим. Это архитектура, не твой уровень.»
«Надя, может, тебе стоит записаться в зал? Ты же дизайнер, должна понимать пропорции.»
Пропорции. Мои пропорции. После двух родов, после грудного вскармливания, после бессонных ночей, после лет, в которые моё тело работало на его семью, — он говорил мне о пропорциях. При детях. За ужином. Мимоходом. Как о погоде.
«Надя, у тебя опять каша на плите пригорела. Ты вообще умеешь думать о двух вещах одновременно?»
«Надя, не лезь в разговор, ты не понимаешь, о чём мы говорим. Это архитектура, не твой уровень.»
«Надя, может, тебе стоит записаться в зал? Ты же дизайнер, должна понимать пропорции.»
Пропорции. Мои пропорции. После двух родов, после грудного вскармливания, после бессонных ночей, после лет, в которые моё тело работало на его семью, — он говорил мне о пропорциях. При детях. За ужином. Мимоходом. Как о погоде.
Она открывает дверь спальни и видит их.
Он — полуголый, с бокалом. Она — длинноногая блондинка в его рубашке, развалилась на их кровати.
— Ой, Кирюш, а твоя пришла, — лениво тянет блондинка. — Неловко выходит.
Алиса стоит на пороге. В руках — коробочка с тестом. Она хотела сделать сюрприз. Сказать, что будет ребёнок.
— Кирилл... я... я беременна.
Он медленно ставит бокал. Подходит. Вырывает коробочку, открывает, смотрит на две полоски. Усмехается.
— Серьёзно? И что ты хочешь? Чтобы я бросил всё и бегал за тобой с соками?
— Это наш ребёнок...
— Наш? — он смеётся ей в лицо.
Он — полуголый, с бокалом. Она — длинноногая блондинка в его рубашке, развалилась на их кровати.
— Ой, Кирюш, а твоя пришла, — лениво тянет блондинка. — Неловко выходит.
Алиса стоит на пороге. В руках — коробочка с тестом. Она хотела сделать сюрприз. Сказать, что будет ребёнок.
— Кирилл... я... я беременна.
Он медленно ставит бокал. Подходит. Вырывает коробочку, открывает, смотрит на две полоски. Усмехается.
— Серьёзно? И что ты хочешь? Чтобы я бросил всё и бегал за тобой с соками?
— Это наш ребёнок...
— Наш? — он смеётся ей в лицо.
Выберите полку для книги