Книги в жанре «Любовные романы»

Муж-владелец строительной компании изменяет ей с директором по рекламе прямо на презентации жилого комплекса, который Марина проектировала для семей с детьми, а девятилетняя дочь слышит, как отец называет их семью ошибкой. Марина подает на развод, снимает маленькую квартиру и заказывает независимую строительную экспертизу дома, где уже заселены жильцы. Она обнаруживает, что ради сроков муж подписал замену безопасных материалов на дешевые и опасные, а его любовница готовит медийную кампанию, которая сделает виноватой Марину. Антон возвращается в ее жизнь с угрозой опекой, давлением юристов и попыткой выкупить тишину деньгами компании. Цена второго шанса для бывшего мужа — публично признать собственную подпись, оплатить замену материалов и принять, что имя, дом и дочь больше не принадлежат ему по праву силы.

Знаете, что самое смешное? Я целый год думала, что мне повезло. Он красивый, успешный, внимательный. Любовь с первого взгляда, и всё такое. А потом оказалось, что меня использовали как бюджетный инкубатор. Потому что нормальная суррогатная мать стоит ого-го сколько миллионов. А я стоила почти ничего. Не считая цветов, ужинов и небольших подарков. Ноль связей. Ноль шансов на победу. Идеальная кандидатура для того, чтобы потом сказать: «А кто ты, собственно, вообще такая? Мать? Да мне плевать!»
Развод, бывший муж забрал сына и уехал заграницу, оставив меня у разбитого корыта.
Но, не на ту нарвался. Если мир хочет видеть меня жертвой, то мир ошибся адресом. У меня есть план «Б»...

Его главный талант — вовремя исчезнуть. Он виртуоз побегов и абсолютный сторонник правила: «Лучшая беседа та, которая не состоялась».
Но однажды появилась ОНА. Настоящий ураган из упрямства, который в упор не видит чужих границ. Она не играет по правилам и не принимает отказов. И поэтому его идеальная система даёт сбой. Сбежать больше не удастся, а каждый шаг назад лишь сильнее затягивает в ловушку. Кажется, виртуозу побегов придётся принять вызов.

– Ты уверена, что никто не узнает, что мы её травили? – спросил мой муж у любовницы, пока я лежала на полу почти без сознания.
Если бы я могла пошевелиться, наверное, вздрогнула бы.
Мне показалось, что я неправильно услышала. Что мозг, измученный болезнью, соединял несвязанные слова и придумывал страшный смысл.
Лиза ответила спокойно:
– Уверена.
Гриша снова подошёл ближе.
– Она ещё дышит.
– Ну и что?
– В смысле «что»? Она живая.
Лиза раздражённо выдохнула.
– Значит, ей мало той дозировки.

Мой муж и наша соседка – любовники. И они захотели меня отравить…

— У нас есть несколько подходящих кандидатов. Возраст от двадцати пяти до тридцати двух. Все прошли проверку, имеют медицинскую справку. Контракт стандартный: совместное проживание, имитация семейной жизни на публике, общие выходы в свет. Интимные отношения — только по обоюдному согласию и оформляются отдельным приложением. Вы понимаете?
Алиса кивнула. Щёки горели.
— Покажите кандидатов.
Марина Игоревна развернула планшет. Три фотографии. Алиса отбросила первого — слишком молодой, с наглой ухмылкой. Второй — слишком красивый, неестественно красивый, как с обложки журнала. Такие не бывают настоящими.
Третий. Алиса задержала взгляд. Даниил Соколов, тридцать лет. Тёмные волосы, чуть растрёпанные, серые глаза с прищуром, лёгкая щетина. Уголки губ чуть приподняты, будто он знает какую-то шутку, но не собирается рассказывать. В графе «образование» — театральный институт. В графе «опыт» — четыре долгосрочных контракта, все завершены успешно.
— Этот, — сказала Алиса, ткнув пальцем в экран

Морвейн-Холл стоял на скале.
Карета ехала три часа по дороге, которая становилась всё уже и темнее. Леса сомкнулись. Солнце исчезло за кронами. Воздух стал холоднее. Тяжелее. Как будто сама земля дышала иначе.
И вот — он. Замок. Огромный. Из чёрного камня. Башни тянулись к серому небу. Стены покрыты плющом. Окна — узкие, тёмные. Вокруг — парк. Старый. Деревья с толстыми стволами. Туман между ними. Тишина.
Маргарита вышла из кареты. Посмотрела вверх. Замок давил. Не красотой. Возрастом. Тяжестью веков. Здесь жили поколения. Десятки. Может, сотни лет. И все они были Морвейнами.
Двери открылись. На пороге стоял дворецкий. Старик с седыми волосами и пустыми глазами.
— Леди Вольская. Добро пожаловать в Морвейн-Холл. Прошу.
Внутри замок был ещё темнее. Каменные стены. Гобелены. Портреты. Десятки портретов на стенах. Мужчины в чёрном. Женщины в белом. Все с одинаковыми глазами. Тёмными. Глубокими. Как колодцы.
Маргарита шла за дворецким. Смотрела на портреты. И заметила: у каждой женщи

Софья Ланская не хотела идти на бал. Но тётя Маргарита настояла.
— Тебе двадцать пять, Соня. Ты сидишь в своей мастерской с красками и кистями. Ни людей не видишь, ни мира. Иди. Танцуй. Живи.
И Софья пошла. В чужом платье, одолженном у подруги. Тёмно-синее, с длинными рукавами. Волосы собраны в низкий пучок. На лице — простая полумаска из бархата. Анонимность. Безопасность.
Бал проходил в особняке на набережной. Тысяча свечей. Золотые канделябры. Зеркала от пола до потолка. Музыка — скрипки, виолончели, рояль. Гости в масках. Десятки. Сотни. Все анонимны. Все равны. За масками не видно лиц. Не видно возраста. Не видно страха.
Софья стояла у колонны. Держала бокал вина. Не пила. Смотрела. Слушала. Впитывала. Она была художницей. И этот бал был картиной, которую она хотела запомнить навсегда.
А потом музыка изменилась. Стала тише. Глубже. Как будто из-под пола. Гости расступились. В центре зала образовался круг. И в этот круг вышли трое.
Мужчины в чёрных плащах. С серебряными маска

Дамиан Крэйг ждал её в большом зале.
Он сидел во главе длинного стола. Перед ним — тарелка с мясом, кубок вина. Мундир сменил на чёрную рубашку и брюки. Рукава закатаны. На предплечье — ещё один шрам. Свежее. Розовый.
Лилия вошла. Остановилась у порога.
— Садитесь, — сказал он. Не встал. Не улыбнулся. Кивнул на стул напротив.
Она села. Взяла кубок. Отпила. Вино было терпким, тёмным.
— Как вам покои? — спросил он. Без интереса. Формальность.
— Холодные.
— Здесь всегда холодно. Привыкнете.
Тишина. Лилия смотрела на него. На его руки, которые резали мясо. На шрам над бровью. На сталь в глазах.
— Вы не ответили на мой вопрос, — сказала она. — О Элара.
Дамиан замер. Нож остановился. Он поднял голову. Посмотрел на неё.
— Я ответил. Болезнь. Горячка.
— Горячка не убивает здоровую женщину двадцати пяти лет за три дня. Не без причины.
Тишина. Дамиан отложил нож. Вытер руки салфеткой. Медленно. Тщательно.
— Вы многое хотите знать, леди Веймар.
— Я хочу выжить. А для этого мне нужн

Роман Белов, владелец сети фитнес-клубов, вручает документы на развод ровно в тот день, когда бесплатная детская секция адаптивного плавания закрывается ради элитного спа. Тридцатишестилетняя тренер Ольга Белова отказывается уйти тихо: она арендует дорожку в старом муниципальном бассейне, обзванивает родителей и продолжает работать. Бывший муж уверен, что деньгами и связями обеспечит их десятилетнему сыну лучшую жизнь и добьется проживания ребенка с ним. Когда он скупает помещение, подбрасывает ложное заключение о небезопасных тренировках и давит на медиации, Ольга впервые слышит от сына фразу, которая ломает все расчеты: он отказывается быть призом в споре родителей. Цена второго шанса для Романа теперь не деньги и не статус, а готовность отозвать давление, раскрыть реальную финансовую схему закрытия секции и принять график, в котором сын живет с матерью, а отец учится быть отцом по-настоящему.

«— Ну же. Укуси меня, если это вернет тебе твою фальшивую уверенность. Или ты боишься, что мой яд окажется сильнее твоего?»

Ловушка захлопнулась, но кто в ней оказался: хрупкая смертная с серебряным кинжалом или монстр, чьё ледяное превосходство впервые за века обернулось сокрушительным бессилием?

Чтобы подчинить его, ей не нужна магия, нужно всего лишь дать безумию поглотить свой разум. Левис может оборвать эту игру в любую секунду. Что же придумает дерзкая художница, чтобы победить?

Они — две половины одного порочного целого. И впереди их ждёт роковой вечер, где старейшинам клана придётся либо преклонить колени перед Хлоей, либо сгореть дотла вместе с этим замком.

Вкус выдержанного вина 1789 года, смешанный с бесстрашной живой кровью. Вы готовы пригубить этот бокал?