Книги в жанре «Мелодрама»
— Папа Коля, ты вернёшься? — с надеждой смотрит на меня чужой мне мальчишка.
— Я военный, Рустам. Я не знаю.
— Я выбрал тебя. Буду ждать. Папы всегда возвращаются, — совершенно серьезно говорит Рус.
— Если я не вернусь.., — произношу с тяжелым сердцем.
— Ты вернёшься, папа Коля. Я знаю, — искренне улыбается Рустам.
— Почему ты веришь в меня, Рус? - спрашиваю, боясь получить ответ.
— Потому что ты пришёл. Пришёл, когда я очень сильно ждал. Папы не бросают сыновей, - уверенно произносит пятилетний парнишка.
Я мог бы отмахнуться. Я генерал, у меня боевое задание. Но… Когда мальчик на ржавой площадке называет меня папой, я понимаю: стать папой для этого маленького человека — для меня долг чести.
А потом я улетаю. И не знаю, вернусь за Рустамом или нет...
— Я военный, Рустам. Я не знаю.
— Я выбрал тебя. Буду ждать. Папы всегда возвращаются, — совершенно серьезно говорит Рус.
— Если я не вернусь.., — произношу с тяжелым сердцем.
— Ты вернёшься, папа Коля. Я знаю, — искренне улыбается Рустам.
— Почему ты веришь в меня, Рус? - спрашиваю, боясь получить ответ.
— Потому что ты пришёл. Пришёл, когда я очень сильно ждал. Папы не бросают сыновей, - уверенно произносит пятилетний парнишка.
Я мог бы отмахнуться. Я генерал, у меня боевое задание. Но… Когда мальчик на ржавой площадке называет меня папой, я понимаю: стать папой для этого маленького человека — для меня долг чести.
А потом я улетаю. И не знаю, вернусь за Рустамом или нет...
— Этот центр я создал вместе с женщиной, которая скоро станет моей женой, — сказал мой муж со сцены.
Зал взорвался аплодисментами. Камеры повернулись к Арине Волковой — молодой, красивой, уверенной. Кардиологу. Лицу нового центра. Его любовнице.
А я сидела в зале и держала в руках программку открытия. На первой странице было его имя. На второй — её фотография. Моего имени не было нигде.
Хотя это были мои операции. Мои протоколы. Мои ночи у детских реанимаций. Моя мечта — центр, где детей лечат не по толщине родительского кошелька, а потому что у ребёнка болит сердце.
Я думала, больнее уже не будет.
А потом позвонили из школы.
Мише стало плохо. Нашему сыну. Он не бегал, как я велела. Просто сидел на лавке. А потом начал задыхаться.
Я просила мужа ехать со мной. Звонила ему снова и снова.
Он сбрасывал.
Зал взорвался аплодисментами. Камеры повернулись к Арине Волковой — молодой, красивой, уверенной. Кардиологу. Лицу нового центра. Его любовнице.
А я сидела в зале и держала в руках программку открытия. На первой странице было его имя. На второй — её фотография. Моего имени не было нигде.
Хотя это были мои операции. Мои протоколы. Мои ночи у детских реанимаций. Моя мечта — центр, где детей лечат не по толщине родительского кошелька, а потому что у ребёнка болит сердце.
Я думала, больнее уже не будет.
А потом позвонили из школы.
Мише стало плохо. Нашему сыну. Он не бегал, как я велела. Просто сидел на лавке. А потом начал задыхаться.
Я просила мужа ехать со мной. Звонила ему снова и снова.
Он сбрасывал.
Я осматриваю с головы до ног девушку, которая сидит на кресле и уставившись на меня с полуоткрытым ртом, глупо лупает глазами. Ее полупрозрачная рубашка трепыхается на груди, а обтягивающая юбка кажется вот-вот разойдется по шву. Я понимаю что не могу совладать с собой, и кажется прихожу в себя в тот момент, когда моя раненая в решетке водостока туфля летит прямо в голову Иваньковской.
- Какого черта?? - визжит девушка на кресле, автоматически выставив руки для защиты.
- Это я хочу спросить какого черта здесь происходит??? - мне кажется я ору буквально на весь этаж, и параллельно делаю взмах второй рукой, в которой осталась еще одна целая туфля..
Вот так началась наша подготовка к десятой годовщине свадьбы. А дальше…развод, моя неожиданная беременность и раздел бизнеса, в котором мой муж решил оставить меня ни с чем. Но кто из нас останется ни с чем, это мы еще посмотрим! Ведь нет ничего опаснее женщины, которую предали!
- Какого черта?? - визжит девушка на кресле, автоматически выставив руки для защиты.
- Это я хочу спросить какого черта здесь происходит??? - мне кажется я ору буквально на весь этаж, и параллельно делаю взмах второй рукой, в которой осталась еще одна целая туфля..
Вот так началась наша подготовка к десятой годовщине свадьбы. А дальше…развод, моя неожиданная беременность и раздел бизнеса, в котором мой муж решил оставить меня ни с чем. Но кто из нас останется ни с чем, это мы еще посмотрим! Ведь нет ничего опаснее женщины, которую предали!
– Я люблю тебя! – муж говорит по телефону. – Она лишь замена. Копия. А ты – оригинал.
Слова режут, словно осколки стекла. Я стою, как парализованная, не в силах пошевелиться.
Вася поворачивается, замечает меня в дверях.
– Я все слышала... – выдыхаю с горечью.
– Слышала… – муж обреченно опускается на стул. – Что же, так даже лучше.
– Погоди, то есть, все это правда? Ты действительно собираешь вернуть бывшую жену? А я, то есть, уже не нужна? Твоя дочь выросла, зачем теперь нянька в лице дурочки Любы? – грустно усмехаюсь.
Разворачиваюсь и иду к выходу, не желая больше видеть его лица.
Но мужу мало. Он решил добить меня окончательно.
– Если тебя это утешит, я готов компенсировать материально твои услуги воспитателя для моей дочери.
В 35 я оказалась на обочине жизни. Любимый муж предал, вернулся к бывшей, а его дочка, девочка, которую вырастила с пеленок, теперь ненавидит меня.
Кажется, просвета не будет, но на помощь приходит тот, кого когда-то я считала ошибкой юности...
Слова режут, словно осколки стекла. Я стою, как парализованная, не в силах пошевелиться.
Вася поворачивается, замечает меня в дверях.
– Я все слышала... – выдыхаю с горечью.
– Слышала… – муж обреченно опускается на стул. – Что же, так даже лучше.
– Погоди, то есть, все это правда? Ты действительно собираешь вернуть бывшую жену? А я, то есть, уже не нужна? Твоя дочь выросла, зачем теперь нянька в лице дурочки Любы? – грустно усмехаюсь.
Разворачиваюсь и иду к выходу, не желая больше видеть его лица.
Но мужу мало. Он решил добить меня окончательно.
– Если тебя это утешит, я готов компенсировать материально твои услуги воспитателя для моей дочери.
В 35 я оказалась на обочине жизни. Любимый муж предал, вернулся к бывшей, а его дочка, девочка, которую вырастила с пеленок, теперь ненавидит меня.
Кажется, просвета не будет, но на помощь приходит тот, кого когда-то я считала ошибкой юности...
— Эмиль... — зову я его. — Пожалуйста, выслушай меня.
Так непривычно. Постоянно ухоженный и аккуратный мужчина... Сейчас волосы взъерошены, борода отросла. Выглядит неважно и устало.
— Нечего слушать. — Он не оборачивается. — Можешь оставаться тут, сколько влезет. Я же сваливаю.
— Эмиль, господи, ну, пожалуйста... Дай мне шанс объясниться.
— Арина, заткнись. Иначе я за себя не ручаюсь. Заткнись!
— Я беременна! — кричу в ответ. — Ты не можешь меня бросить!
— Делай аборт, — бьет он словами наотмашь. — Или пусть твой любовник о вас заботится! Денег у него достаточно.
Так непривычно. Постоянно ухоженный и аккуратный мужчина... Сейчас волосы взъерошены, борода отросла. Выглядит неважно и устало.
— Нечего слушать. — Он не оборачивается. — Можешь оставаться тут, сколько влезет. Я же сваливаю.
— Эмиль, господи, ну, пожалуйста... Дай мне шанс объясниться.
— Арина, заткнись. Иначе я за себя не ручаюсь. Заткнись!
— Я беременна! — кричу в ответ. — Ты не можешь меня бросить!
— Делай аборт, — бьет он словами наотмашь. — Или пусть твой любовник о вас заботится! Денег у него достаточно.
– Красивой жизни захотела за чужой счет? – произносит мужчина холодным, стальным тоном, от которого к затылку поднимаются мурашки.
Качаю головой и инстинктивно пячусь.
– Думаешь, ты первая, кто решил от меня залететь в тайне? Только ты ошиблась, девочка. Зря старалась.
– Я ничего не делала. Это ошибка клиники. Это они перепутали материал и ввели мне ваше семя…
– Сказки эти будешь рассказывать кому-нибудь другому. Но за свою глупую попытку меня надурить ты поплатишься.
Он произносит это, и страх окутывает все тело дрожью. Почему-то точно знаю, что мужчина не шутит. Он выглядит сурово и явно не похож на того, кто способен смягчить свое решение. Вот только я и правда ни в чем не виновата.
– Вы же не хотите, чтобы я сделала аборт? – спрашиваю дрожащим голосом.
– Нет, – хищно скалится он. – Ребенка ты родишь. А потом отдашь его мне и сама свалишь так далеко, чтобы я тебя больше не видел.
Качаю головой и инстинктивно пячусь.
– Думаешь, ты первая, кто решил от меня залететь в тайне? Только ты ошиблась, девочка. Зря старалась.
– Я ничего не делала. Это ошибка клиники. Это они перепутали материал и ввели мне ваше семя…
– Сказки эти будешь рассказывать кому-нибудь другому. Но за свою глупую попытку меня надурить ты поплатишься.
Он произносит это, и страх окутывает все тело дрожью. Почему-то точно знаю, что мужчина не шутит. Он выглядит сурово и явно не похож на того, кто способен смягчить свое решение. Вот только я и правда ни в чем не виновата.
– Вы же не хотите, чтобы я сделала аборт? – спрашиваю дрожащим голосом.
– Нет, – хищно скалится он. – Ребенка ты родишь. А потом отдашь его мне и сама свалишь так далеко, чтобы я тебя больше не видел.
— Не переживай, Василиса! Саид — друг Алихана. Он педиатр, замечательный врач.
А дальше в ушах начинает шипеть белый шум.
Потому что в гостиной появляется тот, о ком идет речь.
Саид.
Человек, который разбил мне сердце почти пять лет назад. Бросил меня, как игрушку. Оставил одну разбираться с двумя полосками…
Мои двойняшки. Мой смысл жизни. Марк и Мия. Которые на радостях столкнулись лбами, и теперь их нужно срочно везти в больницу!
Саид смотрит прямо на меня. И этот его взгляд — такой же острый, цепкий.
— Василиса, — присев рядом с моими ребятами, кивает он.
— О, вы знакомы? — спрашивает наивная Абидат с широкой улыбкой.
И я не успеваю соврать, что мы только что познакомились. Ну хотя бы полчаса назад.
— Да. Это моя жена, — четко и громко звучат слова Саида.
— Вообще-то бывшая жена! — выпаливаю я неестественно высоким тоном.
А дальше в ушах начинает шипеть белый шум.
Потому что в гостиной появляется тот, о ком идет речь.
Саид.
Человек, который разбил мне сердце почти пять лет назад. Бросил меня, как игрушку. Оставил одну разбираться с двумя полосками…
Мои двойняшки. Мой смысл жизни. Марк и Мия. Которые на радостях столкнулись лбами, и теперь их нужно срочно везти в больницу!
Саид смотрит прямо на меня. И этот его взгляд — такой же острый, цепкий.
— Василиса, — присев рядом с моими ребятами, кивает он.
— О, вы знакомы? — спрашивает наивная Абидат с широкой улыбкой.
И я не успеваю соврать, что мы только что познакомились. Ну хотя бы полчаса назад.
— Да. Это моя жена, — четко и громко звучат слова Саида.
— Вообще-то бывшая жена! — выпаливаю я неестественно высоким тоном.
Захар Архипов считал, что у спасателя нет права на слабость, а у командира — на болезнь. Двадцать лет в МЧС он вытаскивал людей из огня, из-под завалов, с того света. И ни разу не позволил себе оступиться. Но пока он спасал чужих, собственная семья незаметно трещала по швам.
Марина устала быть на втором месте. Ждать. Выпрашивать крохи внимания. От их брака давно ничего не осталось, кроме досадных обязательств. Ей хотелось быть любимой, а не вдовой при живом муже, и она решилась на развод.
Захар до последнего надеялся склеить то, что разбилось, не зная одного: собственное сердце уже давно работало на пределе. И в самый неподходящий момент напомнило о себе.
Марина устала быть на втором месте. Ждать. Выпрашивать крохи внимания. От их брака давно ничего не осталось, кроме досадных обязательств. Ей хотелось быть любимой, а не вдовой при живом муже, и она решилась на развод.
Захар до последнего надеялся склеить то, что разбилось, не зная одного: собственное сердце уже давно работало на пределе. И в самый неподходящий момент напомнило о себе.
Мира — лучший эксперт по антиквариату, москвичка со стальными зубами, ледяным самообладанием и пронзительно-зелеными глазами.
Руслан Тороев — не привык к возражениям, а тем более — к критике. Нарушая все её личные границы, он заставляет её дышать чаще от опасной близости:
— Подделка, говоришь? — тихо, с опасной хрипотцой пророкотал он, делая стремительный шаг вперед. — Зато ты, москвичка, кажешься мне весьма... подлинной. Скажи, а твоя гордость имеет свою цену? Может, ты сама хочешь пополнить мою личную коллекцию?
— Боюсь, господин миллиардер, ваша коллекция слишком пресная для меня, — дерзко выдохнула она ему прямо в губы. — Я привыкла работать с настоящими раритетами, а не с мужчинами, у которых из подлинного — только строчка в Forbes и раздутое эго.
Она думала, что защищена контрактом. Он думал, что сломает её гордость.
Что победит — её обжигающий сарказм или его дикая, властная страсть, готовая пролить реки крови за один её взгляд?
Руслан Тороев — не привык к возражениям, а тем более — к критике. Нарушая все её личные границы, он заставляет её дышать чаще от опасной близости:
— Подделка, говоришь? — тихо, с опасной хрипотцой пророкотал он, делая стремительный шаг вперед. — Зато ты, москвичка, кажешься мне весьма... подлинной. Скажи, а твоя гордость имеет свою цену? Может, ты сама хочешь пополнить мою личную коллекцию?
— Боюсь, господин миллиардер, ваша коллекция слишком пресная для меня, — дерзко выдохнула она ему прямо в губы. — Я привыкла работать с настоящими раритетами, а не с мужчинами, у которых из подлинного — только строчка в Forbes и раздутое эго.
Она думала, что защищена контрактом. Он думал, что сломает её гордость.
Что победит — её обжигающий сарказм или его дикая, властная страсть, готовая пролить реки крови за один её взгляд?
— Инга, ты, конечно, хорошая жена, мать, партнер, но нам пора расстаться. — Кирилл кладет салфетку себе на колени и, взяв в руки приборы, начинает ужинать. Его лицо невозмутимо. А вот я чувствую как покрываюсь красными пятнами.
— Что ты имеешь ввиду? — держу на руках Илюшу. — О чем ты?
— О том. Я подумал… Нет смысла тянуть все это. Продавай свою долю и выходи из бизнеса. Мы разводимся. — чуть заметно улыбается, поднимает на меня глаза и снова опускает их в тарелку, — Мы давно друг другу чужие люди.
— Подожди… Ты сейчас серьезно?! — по моей щеке бежит слеза. Это дурной сон, этого просто не может быть, — Как же так?
— Ты как женщина меня больше не привлекаешь, а как специалист ты заметно деградировала в своем декрете. Хватит. Я подготовил документы на продажу твоей доли.
__
Любимый муж, долгожданный ребенок, успешный бизнес, который я основала Все рушится в одно мгновение. Мой муж уже год встречается с дочерью моей лучшей подруги. И они хотят меня разорить
— Что ты имеешь ввиду? — держу на руках Илюшу. — О чем ты?
— О том. Я подумал… Нет смысла тянуть все это. Продавай свою долю и выходи из бизнеса. Мы разводимся. — чуть заметно улыбается, поднимает на меня глаза и снова опускает их в тарелку, — Мы давно друг другу чужие люди.
— Подожди… Ты сейчас серьезно?! — по моей щеке бежит слеза. Это дурной сон, этого просто не может быть, — Как же так?
— Ты как женщина меня больше не привлекаешь, а как специалист ты заметно деградировала в своем декрете. Хватит. Я подготовил документы на продажу твоей доли.
__
Любимый муж, долгожданный ребенок, успешный бизнес, который я основала Все рушится в одно мгновение. Мой муж уже год встречается с дочерью моей лучшей подруги. И они хотят меня разорить
Выберите полку для книги