Книги в жанре «Современный любовный роман»
В сорок шесть Вера Соколова знает цену красивым обещаниям. Семь лет назад муж ушёл к другой, а теперь пожар уничтожает её кондитерскую.
Из огня Веру и её рыжего кота выносит Максим Громов — огромный, спокойный и невозможный пожарный.
— Я тяжёлая…
— А я сильный.
Между ними возникает то, во что Вера уже не верила. Но на благотворительном празднике появляется безупречная блондинка, целует Максима перед камерой и представляется его женой.
Вера не станет тайной женщиной даже ради мужчины, который спас ей жизнь. Теперь Максиму придётся погасить старую ложь, пройти через развод и доказать: сила — это не вынести женщину из огня. Сила — сказать правду до того, как она сожжёт всё.
Из огня Веру и её рыжего кота выносит Максим Громов — огромный, спокойный и невозможный пожарный.
— Я тяжёлая…
— А я сильный.
Между ними возникает то, во что Вера уже не верила. Но на благотворительном празднике появляется безупречная блондинка, целует Максима перед камерой и представляется его женой.
Вера не станет тайной женщиной даже ради мужчины, который спас ей жизнь. Теперь Максиму придётся погасить старую ложь, пройти через развод и доказать: сила — это не вынести женщину из огня. Сила — сказать правду до того, как она сожжёт всё.
Запущенный мной бумеранг вернулся, намертво затянув петлю на моей шее. Когда земля уходит из-под ног, ты готов ухватиться за любой спасательный круг, даже если этот круг — ледяная, безупречная женщина, превратившая тебя в свою марионетку. Я впервые в жизни наступил на гордость и сдался. Впервые по-настоящему влюбился, не зная, что за уязвимость придется платить самую страшную цену.
— Я усыновила детей твоей любовницы?
— Наших с Соней, — поправил муж.
— Соня… Моя лучшая подруга?
— Ты хотела стать матерью. Теперь ты мать. Что не так?
— А кем я была для тебя?
— Хорошей, тёплой нянькой.
— Ты специально дал мне их полюбить?
— Не начинай, Лина. Не нравится — уходи. Только дети останутся со мной.
— Ты решил, что ради них я проглочу твою измену?
— А разве нет?
— Одного ты не учёл, Макс. Я уже стала их мамой. И уходить из этой семьи придётся не мне...
— Наших с Соней, — поправил муж.
— Соня… Моя лучшая подруга?
— Ты хотела стать матерью. Теперь ты мать. Что не так?
— А кем я была для тебя?
— Хорошей, тёплой нянькой.
— Ты специально дал мне их полюбить?
— Не начинай, Лина. Не нравится — уходи. Только дети останутся со мной.
— Ты решил, что ради них я проглочу твою измену?
— А разве нет?
— Одного ты не учёл, Макс. Я уже стала их мамой. И уходить из этой семьи придётся не мне...
Я пришла отдать долг, но стала заложницей в руках влиятельного человека. Он ничего не потребовал, лишь сказал, чтобы я оставалась жить в его доме и даже приставил ко мне телохранителя. И пока я пыталась понять, что ему на самом деле от меня нужно, человек, взявшийся охранять меня, вдруг незаметно пробрался в мою душу.
* * * * *
— Это какое-то наваждение, Лен — прохрипел мой телохранитель. — Я готов порвать любого, кто хотя бы искоса посмотрит в твою сторону.
* * * * *
— Это какое-то наваждение, Лен — прохрипел мой телохранитель. — Я готов порвать любого, кто хотя бы искоса посмотрит в твою сторону.
Она — преподаватель. Он — её студент, сын прокурора, гонщик на Porsche. Одна царапина на бампере -судьба.
Любовь, начавшаяся с шантажа. И два человека, которым предстоит выбор : молчать и спастись — или сказать правду и потерять всё
Любовь, начавшаяся с шантажа. И два человека, которым предстоит выбор : молчать и спастись — или сказать правду и потерять всё
— В следующую субботу у меня свадьба, — сообщил Павел, пока я перебирала помидоры.
Мы прожили вместе двадцать четыре года. Развод он оформил без меня. Наши взрослые дети всё знали. А теперь у бывшего мужа осталась последняя просьба: испечь пироги на его свадьбу с богатой хозяйкой ресторанов.
Бесплатно, конечно.
Как я бесплатно готовила в нашем кафе. Выращивала овощи, делала заготовки, кормила семью и верила, что однажды Павел оценит всё, что я для него сделала.
Вместо пирогов я выставила ему счёт.
Павел рассмеялся. Он уверен: без него я никто — деревенская женщина с огородом, старыми кастрюлями и привычкой экономить на себе.
Теперь мне предстоит научиться брать предоплату, считать стоимость собственных рук и не отдавать свой труд тому, кто привык получать его даром.
До свадьбы Павла остаётся семь дней.
И с каждым днём всё меньше понятно,
Мы прожили вместе двадцать четыре года. Развод он оформил без меня. Наши взрослые дети всё знали. А теперь у бывшего мужа осталась последняя просьба: испечь пироги на его свадьбу с богатой хозяйкой ресторанов.
Бесплатно, конечно.
Как я бесплатно готовила в нашем кафе. Выращивала овощи, делала заготовки, кормила семью и верила, что однажды Павел оценит всё, что я для него сделала.
Вместо пирогов я выставила ему счёт.
Павел рассмеялся. Он уверен: без него я никто — деревенская женщина с огородом, старыми кастрюлями и привычкой экономить на себе.
Теперь мне предстоит научиться брать предоплату, считать стоимость собственных рук и не отдавать свой труд тому, кто привык получать его даром.
До свадьбы Павла остаётся семь дней.
И с каждым днём всё меньше понятно,
Одна ночь без имени. Месяц молчания. И свадьба, где она видит его снова — в смокинге, рядом с женихом, с той же наглой улыбкой.
Он — лучший друг её будущего зятя. Она — мать невесты. Между ними — годы, сотня правил и ни одной причины, чтобы быть вместе.
Но он не отступает. Он врывается в её жизнь, ломает её спокойствие, заставляет чувствовать то, что она так долго прятала. И каждый раз, когда он смотрит на неё, она забывает, что должна быть идеальной.
Он — лучший друг её будущего зятя. Она — мать невесты. Между ними — годы, сотня правил и ни одной причины, чтобы быть вместе.
Но он не отступает. Он врывается в её жизнь, ломает её спокойствие, заставляет чувствовать то, что она так долго прятала. И каждый раз, когда он смотрит на неё, она забывает, что должна быть идеальной.
Кузины Сания Шараф аль-Дин и Кэтрин Фернандес отправляются в морское путешествие на круизном лайнере и каждой из них отведена своя роль: Кэтрин — отдыхать и наслаждаться прекрасной погодой, а Сании необходимо выведать как можно больше информации о семье конкурентов.
Вот только Кэт встречает на борту капитана, который является для нее загадкой. Она уверена, что этот мужчина не так прост, как кажется всем пассажирам. К тому же она с ним немного знакома и должна вернуть ему долг. Но отдавать долги в виде поцелуя совсем не входит в планы Кэтрин.
Дамиан Веласко — статный капитан, его жизнь — это служба морю, он привык сталкиваться с волнами и штормами. Но своенравная Кэт появляется в его жизни словно тайфун и постоянно попадает в передряги. Долг отдавать не желает, к тому же, нарушает все его планы, а вместе с ним душевный покой.
Никто из них не знает, что этот круиз принесет перемены и круто развернет маршрут их лайнера под названием "жизнь" в сторону великого чувства любви.
Вот только Кэт встречает на борту капитана, который является для нее загадкой. Она уверена, что этот мужчина не так прост, как кажется всем пассажирам. К тому же она с ним немного знакома и должна вернуть ему долг. Но отдавать долги в виде поцелуя совсем не входит в планы Кэтрин.
Дамиан Веласко — статный капитан, его жизнь — это служба морю, он привык сталкиваться с волнами и штормами. Но своенравная Кэт появляется в его жизни словно тайфун и постоянно попадает в передряги. Долг отдавать не желает, к тому же, нарушает все его планы, а вместе с ним душевный покой.
Никто из них не знает, что этот круиз принесет перемены и круто развернет маршрут их лайнера под названием "жизнь" в сторону великого чувства любви.
— ПАПА! — закричала она, срываясь на бег через всю комнату. — ПАПА!
Голос дочери отразился от высоких потолков люкса, звонкий, ничем не приглушённый двумя годами моих объяснений про тихую мышку, — здесь, в присутствии настоящего отца, все правила молчания слетели с неё в одну секунду.
Вика рассмеялась — коротко, звонко, будто услышала анекдот за коктейлем.
— Прикольно. — Она повернулась к Даниилу, приподняв бровь. — Это твой внебрачный плод?
Даниил замер, глядя на бегущего к нему ребёнка так, будто видел призрака посреди белого дня. Он не сделал ни шага навстречу, не поднял рук, чтобы поймать Киру, — просто стоял, будто ноги приросли к порогу номера. Ни слова, ни звука в ответ на детский крик. За шесть лет я успела придумать десяток вариантов того, что он скажет, если мы когда-нибудь столкнёмся снова, — ни один не включал полное молчание в ответ на детский крик, обращённый к родному отцу.
Голос дочери отразился от высоких потолков люкса, звонкий, ничем не приглушённый двумя годами моих объяснений про тихую мышку, — здесь, в присутствии настоящего отца, все правила молчания слетели с неё в одну секунду.
Вика рассмеялась — коротко, звонко, будто услышала анекдот за коктейлем.
— Прикольно. — Она повернулась к Даниилу, приподняв бровь. — Это твой внебрачный плод?
Даниил замер, глядя на бегущего к нему ребёнка так, будто видел призрака посреди белого дня. Он не сделал ни шага навстречу, не поднял рук, чтобы поймать Киру, — просто стоял, будто ноги приросли к порогу номера. Ни слова, ни звука в ответ на детский крик. За шесть лет я успела придумать десяток вариантов того, что он скажет, если мы когда-нибудь столкнёмся снова, — ни один не включал полное молчание в ответ на детский крик, обращённый к родному отцу.
Моя мама вышла замуж за миллионера. Теперь у меня есть сводный брат — красивый, дерзкий и... уверенный, что мы с мамой охотимся за деньгами его отца.
Он смотрит на меня с презрением. Я отвечаю тем же. Мы живём под одной крышей и ненавидим друг друга. Но один случайный взгляд, одно неосторожное прикосновение — и ненависть превращается в нечто запретное: то, чего нельзя допустить. То, что может разрушить брак наших родителей.
Мы пытались бороться. Пытались держаться подальше. Но от любви нет лекарства. Даже если эта любовь — сводный брат.
Он смотрит на меня с презрением. Я отвечаю тем же. Мы живём под одной крышей и ненавидим друг друга. Но один случайный взгляд, одно неосторожное прикосновение — и ненависть превращается в нечто запретное: то, чего нельзя допустить. То, что может разрушить брак наших родителей.
Мы пытались бороться. Пытались держаться подальше. Но от любви нет лекарства. Даже если эта любовь — сводный брат.
Выберите полку для книги